Семья как малая церковь: «Семья — малая церковь» в условиях современной жизни

Разное

Содержание

«Семья — малая церковь» в условиях современной жизни

Выра­же­ние «семья — малая цер­ковь» дошло до нас с ран­них веков хри­сти­ан­ства. Еще Апо­стол Павел в сво­их посла­ни­ях упо­ми­на­ет осо­бен­но близ­ких ему хри­сти­ан, супру­гов Аки­лу и При­с­кил­лу, и при­вет­ству­ет их «и домаш­нюю их цер­ковь» (Рим. 16:4). А гово­ря о церк­ви, мы упо­треб­ля­ем сло­ва и поня­тия, свя­зан­ные с семей­ной жиз­нью: свя­щен­ни­ка назы­ва­ем «отцом», «батюш­кой», себя назы­ва­ем «духов­ны­ми детьми» наше­го духов­ни­ка. Что же так род­нит поня­тия церк­ви и семьи?

Цер­ковь — это объ­еди­не­ние, един­ство людей в Боге. Цер­ковь самим суще­ство­ва­ни­ем Сво­им утвер­жда­ет, «с нами Бог»! Как повест­ву­ет еван­ге­лист Мат­фей, Иисус Хри­стос ска­зал: «…где двое или трое собра­ны во имя Мое, там Я посре­ди них» (Мф. 18:20). Епи­ско­пы и свя­щен­ни­ки — не пред­ста­ви­те­ли Бога, не заме­сти­те­ли Его, а сви­де­те­ли Божье­го уча­стия в нашей жиз­ни. И хри­сти­ан­скую семью важ­но пони­мать как «малую цер­ковь», т. е. един­ство несколь­ких любя­щих друг дру­га людей, скреп­лен­ных живой верой в Бога. Ответ­ствен­ность роди­те­лей во мно­гом схо­жа с ответ­ствен­но­стью цер­ков­но­го духо­вен­ства: роди­те­ли тоже при­зва­ны стать в первую оче­редь «сви­де­те­ля­ми», т. е. при­ме­ра­ми хри­сти­ан­ской жиз­ни и веры. Нель­зя гово­рить о хри­сти­ан­ском вос­пи­та­нии детей в семье, если в ней не осу­ществ­ля­ет­ся жизнь «малой церкви».

При­ло­жи­мо ли такое пони­ма­ние семей­ной жиз­ни в наше вре­мя? И в запад­ном мире, и еще боль­ше в Рос­сии, быто­вые усло­вия, обще­ствен­ная жизнь, госу­дар­ствен­ный строй, гос­под­ству­ю­щее направ­ле­ние мыс­лей часто кажут­ся несов­ме­сти­мы­ми с хри­сти­ан­ским пони­ма­ни­ем жиз­ни и роли семьи в ней. В наше вре­мя чаще все­го рабо­та­ют и отец и мать. Дети с ран­не­го дет­ства про­во­дят почти весь день в яслях или дет­ском саду. Потом начи­на­ет­ся шко­ла. Чле­ны семьи встре­ча­ют­ся толь­ко вече­ром, уста­лые, тороп­ли­вые, про­вед­шие весь день как бы в раз­ных мирах, под­вер­га­ясь раз­ным вли­я­ни­ям и впе­чат­ле­ни­ям. А дома ожи­да­ют хозяй­ствен­ные забо­ты — покуп­ки, оче­ре­ди, стир­ка, кух­ня, убор­ка, шитье… Кро­ме того, в каж­дой семье слу­ча­ют­ся и болез­ни, и несчаст­ные слу­чаи, и труд­но­сти, свя­зан­ные с квар­тир­ной тес­но­той и неудоб­ства­ми. Да, семей­ная жизнь сего­дня — это часто насто­я­щий подвиг.

Еще одна труд­ность — кон­фликт меж­ду миро­воз­зре­ни­ем хри­сти­ан­ской семьи и госу­дар­ствен­ной идео­ло­ги­ей. В шко­ле, сре­ди това­ри­щей, на ули­це, в кни­гах, газе­тах, на собра­ни­ях, в кино, в пере­да­чах радио и теле­ви­де­ния мощ­ным пото­ком льют­ся и зали­ва­ют душу наших детей идеи, чуж­дые и даже враж­деб­ные хри­сти­ан­ско­му пони­ма­нию жиз­ни. Про­ти­во­сто­ять это­му пото­ку трудно.

Да и в самой семье ред­ко сей­час встре­тишь пол­ное пони­ма­ние меж­ду роди­те­ля­ми. Часто нет обще­го согла­сия, обще­го пони­ма­ния жиз­ни и цели вос­пи­та­ния детей. Как тут гово­рить о семье как о «малой церк­ви»? Воз­мож­на ли она в наше время?

Мне кажет­ся, что сто­ит попы­тать­ся вду­мать­ся в смысл того, что есть «Цер­ковь». Цер­ковь нико­гда не озна­ча­ла бла­го­по­лу­чия. В свой исто­рии Цер­ковь все­гда пере­жи­ва­ла беды, соблаз­ны, паде­ния, пре­сле­до­ва­ния, раз­де­ле­ния. Цер­ковь нико­гда не была собра­ни­ем толь­ко доб­ро­де­тель­ных людей. Даже самые близ­кие ко Хри­сту две­на­дцать апо­сто­лов не были без­греш­ны­ми подвиж­ни­ка­ми, не гово­ря уже о пре­да­те­ле Иуде! Апо­стол Петр в мину­ту стра­ха отрек­ся от сво­е­го Учи­те­ля, ска­зав, что не зна­ет Его. Дру­гие апо­сто­лы спо­ри­ли меж­ду собой о том, кто из них пер­вый, а апо­стол Фома не пове­рил, что Иисус Хри­стос вос­крес. Но имен­но эти апо­сто­лы и осно­ва­ли Цер­ковь Хри­сто­ву на зем­ле. Хри­стос избрал их не за доб­ро­де­тель, ум или обра­зо­ван­ность, но за их готов­ность все бро­сить, от все­го отка­зать­ся, что­бы сле­до­вать за Ним. И бла­го­дать Духа Свя­то­го вос­пол­ни­ла их недостатки.

Семья даже в самые труд­ные вре­ме­на — это «малая цер­ковь», если в ней оста­ет­ся хотя бы искор­ка стрем­ле­ния к доб­ру, к истине, к миру и люб­ви, ина­че гово­ря, к Богу; если в ней есть хотя бы один сви­де­тель веры, испо­вед­ник ее. В исто­рии Церк­ви быва­ли слу­чаи, когда лишь один един­ствен­ный свя­той защи­щал исти­ну хри­сти­ан­ско­го уче­ния. И в семей­ной жиз­ни быва­ют пери­о­ды, когда толь­ко кто-то один оста­ет­ся сви­де­те­лем и испо­вед­ни­ком хри­сти­ан­ской веры, хри­сти­ан­ско­го отно­ше­ния к жизни.

Ушли вре­ме­на, когда мож­но было наде­ять­ся, что цер­ков­ный быт, тра­ди­ции народ­ной жиз­ни смо­гут вос­пи­тать в детях веру и бла­го­че­стие. Не в наших силах вос­со­здать общий цер­ков­ный уклад жиз­ни. Но имен­но теперь на нас, веру­ю­щих роди­те­лей, ложит­ся обя­зан­ность вос­пи­ты­вать в наших детях лич­ную, само­сто­я­тель­ную веру. Если ребе­нок сам, сво­ей душой и сво­им умом, в меру сво­е­го дет­ско­го раз­ви­тия, верит, зна­ет и пони­ма­ет то, во что он верит, лишь в этом слу­чае он может эту веру про­ти­во­по­ста­вить враж­деб­но­му окружению.

Воз­мож­но ли это в дет­ском воз­расте? Мне кажет­ся, исхо­дя из мое­го опы­та рабо­ты с детьми мож­но наме­тить четы­ре пути вос­пи­та­ния дет­ско­го рели­ги­оз­но­го опыта:

  1. Чув­ство и пони­ма­ние «свя­то­го», «свя­то­сти» — свя­то­го пред­ме­та, кре­сти­ка, ико­ны, хра­ма, чело­ве­ка, свя­то­сти все­го божественного.
  2. Не надо быть злым, важ­но быть доб­рым, любить и жалеть других.
  3. Во всем мире, при­ро­де, есть поря­док, смысл, и все дела­ет­ся для чего-то. Все устро­е­но волей Божьей.
  4. Инте­рес­но посте­пен­но узна­вать что-то новое о жиз­ни, о людях, о вещах, о Боге. Хоро­шо позна­вать то, что познается.

В наше вре­мя веру­ю­щим роди­те­лям важ­но не толь­ко зна­ко­мить детей с тем, во что они верят, — рас­ска­зы­вать о еван­гель­ских собы­ти­ях, объ­яс­нять молит­вы, водить, когда мож­но, в храм, — но и раз­ви­вать у детей рели­ги­оз­ную созна­тель­ность. Дети, рас­ту­щие в анти­ре­ли­ги­оз­ном мире, долж­ны знать, что такое рели­гия, что зна­чит быть рели­ги­оз­ным, веру­ю­щим чело­ве­ком. Как при­мер могу при­ве­сти полу­чен­ную из Совет­ско­го Сою­за руко­пись покой­ной Е. Тро­я­нов­ской, педа­го­га и веру­ю­щей пра­во­слав­ной жен­щи­ны. Во вве­де­нии к это­му тру­ду она рас­ска­зы­ва­ет детям о стре­ко­зе и кра­соч­но опи­сы­ва­ет, как эту стре­ко­зу вос­при­ни­ма­ют про­хо­дя­щие мимо. Дож­де­вой чер­вяк про­сто не заме­ча­ет. Пти­ца видит в ней пищу, девоч­ка — игруш­ку, худож­ник — кра­со­ту, уче­ный заду­мы­ва­ет­ся об устрой­стве ее кры­льев и глаз. Муд­рец уви­дел все то, что виде­ли дру­гие, но и еще кое-что. Он уви­дел в ней тво­ре­нье Божие и стал раз­мыш­лять о Боге. Про­шел еще один чело­век, самый уди­ви­тель­ный. Это был свя­той. Залю­бо­вал­ся стре­ко­зой, и серд­це его воз­го­ре­лось еще боль­шей любо­вью к бла­го­му Богу, сотво­рив­ше­му ее. Он стал молить­ся, и душа его напол­ни­лась све­том и любовью.

Тако­го рода рас­ска­зы и раз­го­во­ры с детьми могут помочь раз­вить и утвер­дить их рели­ги­оз­ное сознание.

Мы не можем при­нуж­дать наших детей к каким-то геро­и­че­ским кон­флик­там с окру­жа­ю­щей сре­дой. Мы при­зва­ны пони­мать труд­но­сти, с кото­ры­ми они стал­ки­ва­ют­ся, долж­ны сочув­ство­вать им, когда в силу необ­хо­ди­мо­сти они умал­чи­ва­ют, скры­ва­ют свои убеж­де­ния, что­бы избе­жать кон­флик­та. Но в то же вре­мя мы при­зва­ны раз­ви­вать в детях пони­ма­ние того глав­но­го, чего необ­хо­ди­мо дер­жать­ся и во что они креп­ко верят. Важ­но помочь ребен­ку понять: не обя­за­тель­но гово­рить о доб­ре — надо быть доб­рым! Мож­но спря­тать кре­стик или икон­ку, но нель­зя над ними сме­ять­ся! Мож­но не гово­рить в шко­ле о Хри­сте, но важ­но ста­рать­ся узнать о Нем как мож­но больше.

Цер­ковь зна­ла пери­о­ды пре­сле­до­ва­ний, когда надо было скры­вать веру, а ино­гда стра­дать за нее. Эти пери­о­ды были вре­ме­на­ми само­го боль­шо­го роста Церк­ви. Пусть эта мысль помо­жет нам в наших тру­дах по сози­да­нию нашей семьи — малой церкви!

Объяснение детям молитвы «Отче наш»

Недав­но мне при­шлось раз­го­ва­ри­вать с моло­дой жен­щи­ной, при­е­хав­шей из Совет­ско­го Сою­за в Аме­ри­ку несколь­ко лет тому назад. Роди­те­ли ее были ком­му­ни­сты, чле­ны пар­тии. Веру­ю­щая бабуш­ка умер­ла дав­но, так что внуч­ку ниче­му научить не смог­ла. Дети рос­ли, нико­гда не слы­ша о Боге, ниче­го не зная ни о Церк­ви, ни о молит­ве, нико­гда не вида­ли икон. Но, как это ни уди­ви­тель­но, мать-ком­му­нист­ка научи­ла сво­их детей толь­ко одно­му: сло­вам молит­вы Гос­под­ней «Отче наш», В 18 лет она при­шла к вере и кре­сти­лась. Меня пора­зи­ло имен­но то, что мать-ком­му­нист­ка почув­ство­ва­ла в сло­вах этой молит­вы что-то столь дра­го­цен­ное, что захо­те­ла пере­дать это сво­им детям.

Роди­те­ли-хри­сти­ане обык­но­вен­но начи­на­ют читать эту молит­ву с детьми до того, как они спо­соб­ны понять ее смысл. Детям мож­но рас­ска­зать, как одна­жды, когда Иисус Хри­стос кон­чил молить­ся, уче­ни­ки ста­ли про­сить Его научить их молить­ся. Иисус Хри­стос научил их той молит­ве, кото­рую мы назы­ва­ем «Молит­вой Гос­под­ней» — «Отче наш». Малень­кие дети посте­пен­но учат­ся повто­рять за роди­те­ля­ми сло­ва, — когда-нибудь они услы­шат, как поют эту молит­ву в хра­ме. Вполне доста­точ­но, если они пой­мут, что Иисус Хри­стос научил нас назы­вать Его — Отцом. Ведь Бог любит нас, как доб­рый отец — сво­их детей. Поне­мно­гу мож­но, в ответ на вопро­сы, объ­яс­нять непо­нят­ные сло­ва: «цар­ство», «насущ­ный хлеб», «дол­ги». Когда же дети ста­но­вят­ся стар­ше, недо­ста­точ­но про­сто объ­яс­нять непо­нят­ные сло­ва. В молит­ве Гос­под­ней заклю­че­но целост­ное миро­со­зер­ца­ние, осо­бое пони­ма­ние наше­го отно­ше­ния к Богу, к жиз­ни, к само­му себе.

В Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви эту молит­ву чита­ют и поют по-сла­вян­ски. Сла­вян­ский текст ее весь­ма прост и поня­тен. Но есть, разу­ме­ет­ся, пере­вод на совре­мен­ный рус­ский, как и на все язы­ки мира. Мы будем поль­зо­вать­ся сла­вян­ским текстом.

Возь­мем хотя бы пер­вые слова:

«Отче наш, иже еси на небе­сех…», то есть «Отче наш, сущий, суще­ству­ю­щий на небе­сах…». Веро­ят­но, боль­шин­ство детей слы­ха­ли о том, что кос­мо­нав­ты, летая в кос­мос, там Бога не виде­ли. Что же озна­ча­ют сло­ва «на небе­сех»? Зна­чит ли это, что если мы доста­точ­но высо­ко под­ни­мем­ся в небо, то уви­дим Бога? Нет, мы зна­ем и верим, что Бог неви­дим. Если бы Бога мож­но было видеть, то невоз­мож­но было бы гово­рить о вере в Бога. Мы не можем верить в дом, в вещь, в то, что мы можем потро­гать, уви­деть, ося­зать. Но мы верим в любовь к нам кого-то, мы можем дове­рять искрен­но­сти чело­ве­ка, верить в доб­ро. То, во что мы верим, все­гда неви­ди­мо, поэто­му вера все­гда сво­бод­на, — ты можешь верить, а можешь и не верить. Нель­зя заста­вить верить. И когда мы назы­ва­ем Бога нашим Отцом Небес­ным, то мы хотим этим ска­зать, что кро­ме наше­го види­мо­го, физи­че­ско­го мира, есть дру­гой мир, — духов­ный, неви­ди­мый. Он столь же реа­лен, как и окру­жа­ю­щий нас види­мый мир, в кото­ром дей­ству­ют и вли­я­ют на нас духов­ные силы — любовь, радость, рас­ка­я­ние, жалость, вер­ность и мно­гое дру­гое. Пер­вы­ми сло­ва­ми молит­вы Гос­под­ней мы утвер­жда­ем нашу веру в духов­ный мир, окру­жа­ю­щий нас, и нашу веру в Бога — бла­го­го, любя­ще­го, все­мо­гу­ще­го и неви­ди­мо­го нам Отца.

В любом язы­ке, под­би­рая доступ­ные нам поня­тия и впе­чат­ле­ния, труд­но най­ти более под­хо­дя­щий сим­вол духов­но­го мира, чем небо — без­гра­нич­ное, бес­ко­неч­ное, веч­но пре­крас­ное и таин­ствен­ное. Небо и еще более таин­ствен­ный кос­мос учат нас молит­вен­но обра­щать­ся к Богу. Иисус Хри­стос все­гда упо­треб­лял доступ­ные нам поня­тия: «небо», гово­ря о духов­ном мире, «хлеб», гово­ря о наших зем­ных нуж­дах, «дол­ги», гово­ря о наших отно­ше­ни­ях с людьми.

«Да свя­тит­ся Имя Твое…» Пусть в нашей жиз­ни сла­вит­ся Имя Божие. Часто это про­ше­ние объ­яс­ня­ют детям, как тре­бо­ва­ние бла­го­го­вей­но упо­треб­лять сло­во «Бог», как грех «бож­бы». Но мне кажет­ся, понят­нее и пол­нее объ­яс­нить детям, что мы, хри­сти­ане, при­зва­ны жить так, что­бы нашей жиз­нью про­слав­ля­лось Имя Божие. С этим свя­за­но и сле­ду­ю­щее про­ше­ние «Да при­и­дет цар­ствие Твое», — детям часто непо­нят­ное. В этом про­ше­нии есть, конеч­но, таин­ствен­ная надеж­да всех хри­сти­ан на вто­рое при­ше­ствие Иису­са Хри­ста и уста­нов­ле­ния цар­ства Божия на зем­ле. Но по уче­нию Отцов Церк­ви, это есть молит­ва и о том, что­бы Гос­подь воца­рил­ся в душе каж­до­го из нас. И апо­стол Павел пишет в сво­ем посла­нии к Рим­ля­нам: «Ибо цар­ствие Божие… пра­вед­ность и мир и радость во Свя­том Духе…» (Рим. 14:17). Имен­но такое пони­ма­ние это­го про­ше­ния в молит­ве «Отче наш» бли­же детям. Они опыт­но зна­ют состо­я­ние радо­сти, мира и люб­ви, ведь о детях ска­зал сам Иисус Хри­стос, что «тако­вых есть Цар­ство Небес­ное» (Мф. 19:14).

Сле­ду­ю­щее про­ше­ние «Да будет воля Твоя» — очень важ­но для вос­пи­та­ния основ­но­го хри­сти­ан­ско­го отно­ше­ния к нашей жиз­ни. Дети, да и не толь­ко дети, часто обра­ща­ют­ся к Богу с кон­крет­ны­ми прось­ба­ми, про­сят Бога испол­нить то или дру­гое их жела­ние, важ­ное или неваж­ное. Спо­соб­ность позна­вать, что в жиз­ни надо искать не осу­ществ­ле­ния сво­их слу­чай­ных жела­ний, а осу­ществ­ле­ния выс­шей Божьей воли, Божье­го замыс­ла о нас, — осно­ва основ хри­сти­ан­ско­го отно­ше­ния к жиз­ни. Мне часто при­хо­ди­лось рас­ска­зы­вать детям при­мер из жиз­ни двух свя­тых отшель­ни­ков, жив­ших в пустыне. Сго­во­ри­лись они поса­дить каж­дый у вхо­да в свою келью паль­му, что­бы дава­ла она им тень в днев­ную жару. Встре­ча­ют­ся они через неко­то­рое вре­мя, и один отшель­ник гово­рит дру­го­му: «Вот, брат, молюсь я Богу, что­бы послал Он дождь на мою паль­му, и каж­дый раз Он испол­ня­ет мою прось­бу. Молюсь о сол­неч­ных днях, и Бог посы­ла­ет мне солн­це. А ведь, смот­ри, твоя паль­ма рас­тет куда луч­ше моей. Как же ты молишь­ся о ней?» И отве­тил ему дру­гой отшель­ник: «А я, брат, про­сто молюсь: Гос­по­ди, сде­лай так, что­бы моя паль­ма рос­ла. А уж Гос­подь посы­ла­ет и солн­це и дождь, когда нужно».

Детям постар­ше сто­ит объ­яс­нить, что про­ше­ние «Да будет воля Твоя» — не толь­ко спо­соб­ность при­ни­мать волю Божию, но, что важ­нее, стрем­ле­ние осу­ществ­лять ее.

Про­ше­ние «о хле­бе насущ­ном» учит нас не бес­по­ко­ить­ся о мно­гих наших нуж­дах, о том, что нам толь­ко кажет­ся нуж­ным. И соб­ствен­ным при­ме­ром, и в бесе­дах с детьми важ­но научить их раз­би­рать­ся в том, что нам в нашей жиз­ни дей­стви­тель­но необ­хо­ди­мо «как хлеб насущ­ный», а какие жела­ния вре­мен­ны и несущественны.

«Оста­ви нам дол­ги наша, яко­же и мы остав­ля­ем долж­ни­ком нашим». Когда мы гре­шим, мы вино­ва­ты перед Богом. И если мы каем­ся, Бог про­ща­ет нам гре­хи наши, как отец про­ща­ет ушед­ше­го из род­но­го дома сына. Но часто люди быва­ют неспра­вед­ли­вы друг к дру­гу, оби­жа­ют друг дру­га, и каж­дый ждет, что­бы дру­гой стал спра­вед­ли­вее. Часто мы не хотим про­стить дру­го­му его недо­стат­ки, а эти­ми сло­ва­ми молит­вы Гос­под­ней Бог учит нас про­щать гре­хи и недо­стат­ки дру­гих, посколь­ку мы жела­ем, что­бы и Бог про­стил наши грехи.

И, нако­нец, послед­нее про­ше­ние «Не вве­ди нас во иску­ше­ние, но изба­ви нас от лука­во­го» ста­вит перед под­рас­та­ю­щим ребен­ком вопрос о зле, об иску­ше­нии, о борь­бе со злом, кото­рая про­ис­хо­дит в душе каж­до­го из нас. Что­бы вос­пи­тать в чело­ве­ке хри­сти­ан­ское поня­тие о зле и доб­ре, недо­ста­точ­но толь­ко объ­яс­нить сло­ва это­го про­ше­ния молит­вы «Отче наш». Повест­во­ва­ние за повест­во­ва­ни­ем, поуче­ние за поуче­ни­ем, прит­чу за прит­чей нахо­дим мы в Свя­щен­ном Писа­нии, кото­рое помо­га­ет нам посте­пен­но понять, что в мире есть зло, злая сила, сопро­тив­ля­ю­ща­я­ся бла­го­му, доб­ро­му замыс­лу тво­ре­ния Божия. Эта злая сила посто­ян­но ста­ра­ет­ся при­влечь нас, под­чи­нить нас себе, «иску­ша­ет» нас. Поэто­му нам часто хочет­ся сде­лать что-то дур­ное, хотя мы и зна­ем, что это пло­хо. Без помо­щи Божи­ей мы не мог­ли бы бороть­ся с иску­ше­ни­я­ми, поэто­му мы про­сим Его помо­щи, что­бы не под­да­вать­ся дур­ным желаниям.

Хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние нрав­ствен­но­сти сво­дит­ся к раз­ви­тию в чело­ве­ке спо­соб­но­сти осо­зна­вать в себе пло­хое — пло­хим Рас­по­зна­вать в себе злые наме­ре­ния и побуж­де­ния, дей­ствия или чув­ства, сожа­лея о том, что поду­мал или посту­пил пло­хо, т. е. пока­ять­ся. А каясь, знать, что Бог все­гда про­ща­ет каю­ще­го­ся, все­гда встре­ча­ет его с любо­вью, раду­ет­ся ему, как отец в прит­че о блуд­ном сыне раду­ет­ся воз­вра­ще­нию сво­е­го согре­шив­ше­го и пока­яв­ше­го­ся сына. В хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти нет места ни отча­я­нию, ни унынию.

Обучение детей церковным молитвам

Надо ли детям учить наизусть молит­вы? Ведь молит­ва — это наше обра­ще­ние к Богу, раз­го­вор с Богом. Раз­ве воз­мож­но свя­зы­вать непо­сред­ствен­ное дви­же­ние души с заучи­ва­ни­ем наизусть слов, и при­том слов не все­гда детям понятных?

Конеч­но, ничто не может заме­нить лич­но­го, непо­сред­ствен­но­го обра­ще­ния к Богу, это­го взле­та нашей души к Богу — в радо­сти, стра­да­нии, прось­бе, бла­го­дар­но­сти. Такая молит­ва явля­ет­ся пло­дом духов­но­го вдох­но­ве­ния. Но мы позна­ем из наше­го жиз­нен­но­го опы­та, что ни один талант, ника­кое искус­ство не может жить и раз­ви­вать­ся бла­го­да­ря одно­му толь­ко вдох­но­ве­нию. Тре­бу­ет­ся и труд, и обу­че­ние, и тер­пе­ние, и дол­гие уси­лия, и тре­ни­ров­ка. То же самое, мне кажет­ся, отно­сит­ся и к молит­ве. Важ­но раз­ви­вать в себе и при­выч­ку молить­ся, и вни­ма­тель­ность, и сосре­до­то­чен­ность, и уме­ние пони­мать, о чем мож­но и нуж­но молить­ся, и как надо молить­ся. Дол­гие века, еще во вре­ме­на Вет­хо­го Заве­та, свя­тые, вдох­но­вен­ные люди обра­ща­лись к Богу, и эта сокро­вищ­ни­ца духов­но­го опы­та откры­та нам в текстах цер­ков­ных молитв. Их молит­вы могут научить нас молить­ся, вдох­но­вить нас, когда наша душа суха и черства. Молясь сло­ва­ми этих молитв, мы как бы упраж­ня­ем­ся, тре­ни­ру­ем­ся в молит­ве. И это полез­но и необ­хо­ди­мо для наше­го духов­но­го развития.

Как и вся­кое дру­гое упраж­не­ние, заучи­ва­ние детьми молитв долж­но быть им по силам — и умствен­ным и духов­ным. Во вре­ме­на мое­го дет­ства заучи­ва­ние наизусть было осно­вой вся­ко­го обу­че­ния. Пом­ню, когда мне и мое­му бра­ту было лет 9–10, нам зада­но было выучить наизусть запо­ве­ди бла­жен­ства, и мы при­ду­ма­ли зуб­рить их, пры­гая в такт сло­вам на боль­шой тахте:

«Бла-ЖЕН-ни НИ-щие ДУ-хом…» Вряд ли дошел до наших сер­дец глу­бо­кий смысл Нагор­ной Проповеди.

В ран­нем мла­ден­че­стве дети не спо­соб­ны пони­мать сло­ва молит­вы — для мла­ден­ца доста­точ­но слы­шать сло­ва, бла­го­го­вей­но про­из­но­си­мые близ­ки­ми взрос­лы­ми. И крест­ное зна­ме­ние явля­ет­ся для мла­ден­ца как бы игрой — как и все дру­гое, что он учит­ся делать. Под­рас­тая, он учит­ся выго­ва­ри­вать пер­вые «фор­маль­ные», если мож­но так ска­зать, молит­вен­ные сло­ва: «во имя Отца и Сына и Свя­то­го Духа».

Мне кажет­ся, что заду­мы­вать­ся над эти­ми сло­ва­ми дети начи­на­ют не рань­ше 3–4‑х лет, и в зави­си­мо­сти от раз­ви­тия ребен­ка при­хо­дит­ся нам, роди­те­лям, давать доступ­ные ребен­ку объ­яс­не­ния. Отве­ты, объ­яс­не­ния все­гда лег­че вос­при­ни­ма­ют­ся, когда они образ­ны, нагляд­ны. Напри­мер, в житии свя­тых Кирил­ла и Мефо­дия, про­све­ти­те­лей сла­вян, рас­ска­за­но, что свя­той Кирилл объ­яс­нял тай­ну Свя­той Тро­и­цы, срав­ни­вая Ее с солн­цем. Мы видим, гово­рил он, сия­ю­щий круг, мы ощу­ща­ем его теп­ло, мы окру­же­ны сол­неч­ным све­том, но солн­це одно. А в житии бла­жен­но­го Авгу­сти­на рас­ска­за­но, как, раз­мыш­ляя о тайне Свя­той Тро­и­цы, он уви­дел на бере­гу моря малень­ко­го маль­чи­ка, копа­ю­ще­го ямку в пес­ке. «Что ты дела­ешь?» — спро­сил бла­жен­ный Авгу­стин. Маль­чий. отве­тил: «Я хочу все море пере­лить в эту ямку». И уви­дел свя­той в этом ука­за­ние, что невоз­мож­но малень­ко­му уму вме­стить тай­ну Свя­той Троицы.

Детям постар­ше мож­но пре­по­дать и более отвле­чен­ное объ­яс­не­ние: Бог — это любовь. Любовь нико­гда не быва­ет оди­но­ка, любовь все­гда свя­зы­ва­ет одно­го с дру­гим. И если вооб­ра­зить себе самую совер­шен­ную любовь — гораз­до выше, силь­ней, чище, чем может быть любовь чело­ве­че­ская, — то это помо­жет нам понять един­ство Свя­той Тро­и­цы: Бог-Отец, Тво­рец все­го; Бог-Сын, Сло­во Бога, обра­щен­ное к людям; Бог-Дух Свя­той, все ожи­во­тво­ря­ю­щий. В Сво­ей совер­шен­ной люб­ви — это Еди­ный Бог.

Мне кажет­ся, что из всех цер­ков­ных молитв важ­нее все­го детям знать и пони­мать сло­ва молит­вы Гос­под­ней — «Отче наш», молит­ву Свя­то­му Духу — «Царю Небес­ный» и молит­ву Божьей Мате­ри — «Бого­ро­ди­це Дево, радуй­ся». В этих трех молит­вах заклю­ча­ет­ся сущ­ность хри­сти­ан­ской Пра­во­слав­ной веры. Молит­ва Богу, Отцу Небес­но­му, кото­рой научил нас Гос­подь, Иисус Хри­стос, учит нас, как нам жить с Богом и в Боге. В молит­ве «Царю Небес­ный» мы обра­ща­ем­ся к Духу Свя­то­му, даю­ще­му силу жиз­ни вся­ко­му тво­ре­нию Божию. Молясь Божьей Мате­ри, мы учим­ся пони­мать выс­ший смысл чело­ве­че­ской жиз­ни, почи­тая Ту, Кото­рая в свя­то­сти и сми­ре­нии Сво­ем смог­ла стать зем­ной Мате­рью Господа.

Учить детей молит­вам надо поне­мно­гу, объ­яс­няя про­ше­ние за про­ше­ни­ем и вме­сте с ними читая всю молит­ву и молясь с ними, пока дети ее не заучат.

Вот про­стое объ­яс­не­ние молит­вы Господней:

Отче наш, иже ecи на небе­сех, да свя­тит­ся имя Твое — Отец наш небес­ный, пусть все будут сла­вить и любить Тебя. Помо­ги нам жить так, что­бы нашей жиз­нью сла­ви­лось имя Божье на земле.

Да при­и­дет цар­ствие Твое — пусть насту­пит Твое цар­ство, Твоя власть в моем серд­це и в серд­цах всех людей.

Да будет воля Твоя, яко на небе­си и на зем­ли — пусть будет не так, как я хочу, а так, как Ты хочешь. Пусть люди дела­ют на зем­ле то, что Ты хочешь, столь же охот­но и радост­но, как анге­лы дела­ют то, что Ты хочешь, на небе.

Хлеб наш насущ­ный даждь нам днесь — дай нам все, что нам необ­хо­ди­мо для нашей жизни.

И оста­ви нам дол­ги наша, яко­же и мы остав­ля­ем долж­ни­ком нашим — про­сти нам все, в чем мы вино­ва­ты перед Тобой, как и мы про­ща­ем тех, кто вино­ват перед нами.

И не вве­ди нас во иску­ше­ние, но изба­ви нас от лука­во­го — не дай нам под­да­вать­ся нашим дур­ным жела­ни­ям, но избавь нас от всех злых сил.

Бесе­дуя о молит­ве «Царю Небес­ный», важ­но ска­зать детям, как в послед­ней Сво­ей бесе­де с уче­ни­ка­ми, перед Сво­и­ми стра­да­ни­я­ми, Иисус Хри­стос ска­зал им, что Он умо­лит Отца, и Бог даст им Уте­ши­те­ля, Духа Исти­ны, Кото­рый будет с ними все­гда, Кото­рый от Отца исхо­дит и будет сви­де­тель­ство­вать об Иису­се Хри­сте (Ин. 14:16–17; 15:26).

По-сла­вян­ски эта молит­ва чита­ет­ся так: Царю Небес­ный, Уте­ши­те­лю, Душе исти­ны, Иже вез­де сый и вся испол­ня­яй. Сокро­ви­ще бла­гих, и жиз­ни Пода­те­лю, при­и­ди и все­ли­ся в ны, и очи­сти ны от вся­кия сквер­ны, и спа­си, Бла­же, души наша.  Аминь.

В пере­во­де на рус­ский язык: Царь небес­ный, Уте­ши­тель, Дух прав­ды, Кото­рый всю­ду нахо­дит­ся и все испол­ня­ет, Сокро­ви­ще все­го доб­ро­го, Даю­щий жизнь, при­ди и посе­лись в нас и очи­сти нас от все­го пло­хо­го и спа­си, Бла­гой, души наши. Аминь.

К объ­яс­не­нию этой молит­вы хоро­шо добав­лять рас­ска­зы из Свя­щен­но­го Писа­ния, если дома есть Биб­лия или взрос­лый, зна­ю­щий эти повест­во­ва­ния. В 1‑й гла­ве Вет­хо­го Заве­та ска­за­но, как при сотво­ре­нии мира «зем­ля была без­вид­на и пуста и тьма над без­дною, и Дух Божий носил­ся над водою», а во 2‑й гла­ве (7–1) — «И создал Гос­подь Бог чело­ве­ка из пра­ха зем­но­го и вду­нул в лице его дыха­ние жиз­ни; и стал чело­век душою живою». В Еван­ге­ли­ях рас­ска­за­но о явле­нии Духа Свя­то­го во вре­мя Кре­ще­ния Иису­са Хри­ста Иоан­ном Кре­сти­те­лем, а в Дея­ни­ях Апо­сто­лов — о соше­ствии Духа Свя­то­го на апо­сто­лов. В све­те этих рас­ска­зов молит­ва Духу Свя­то­му ста­но­вит­ся понят­нее и бли­же детям.

Тре­тья молит­ва, кото­рой, мне кажет­ся, необ­хо­ди­мо научить детей, — это молит­ва Божьей Мате­ри. Осно­ва­на она на еван­гель­ском повест­во­ва­нии о том, как Деве Марии было воз­ве­ще­но, что Она ста­нет Мате­рью Иису­са Христа:

«Послан был Ангел Гав­ри­ил от Бога в город Гали­лей­ский, назы­ва­е­мый Наза­рет, к Деве, обру­чен­ной мужу, име­нем Иоси­фу, из дома Дави­до­ва; имя же Деве: Мария. Ангел, вошед к Ней, ска­зал: Радуй­ся, Бла­го­дат­ная! Гос­подь с Тобою; бла­го­сло­вен­на Ты меж­ду жена­ми. Она же, уви­дев­ши его, сму­ти­лась от слов его и раз­мыш­ля­ла, что бы это было за при­вет­ствие. И ска­зал Ей Ангел: не бой­ся, Мария, ибо Ты обре­ла бла­го­дать у Бога; и вот, зач­нешь во чре­ве и родишь Сына и наре­чешь Ему имя: Иисус. Он будет велик и наре­чет­ся Сыном Все­выш­не­го.… Мария же ска­за­ла Анге­лу: как будет это, когда Я мужа не знаю? Ангел ска­зал Ей в ответ: Дух Свя­той най­дет на Тебя, и сила Все­выш­не­го осе­нит Тебя… Тогда Мария ска­за­ла: Се, раба Гос­под­ня, да будет Мне по сло­ву тво­е­му» (Лк. 1:26–38).

Ожи­дая мла­ден­ца, Мария пошла наве­стить род­ствен­ни­цу свою Ели­за­ве­ту, кото­рая в это вре­мя тоже жда­ла сына, Иоан­на Кре­сти­те­ля. Уви­дев Марию, Ели­за­ве­та при­вет­ство­ва­ла ее сло­ва­ми: «Бла­го­сло­вен­на Ты меж­ду жена­ми, и бла­го­сло­вен плод чре­ва Твоего!»

Из этих при­вет­ствий и состав­ле­на была молит­ва, с кото­рой мы обра­ща­ем­ся к Божьей Матери:

Бого­ро­ди­це Дево, радуй­ся, Бла­го­дат­ная Марие, Гос­подь с Тобою; бла­го­сло­ве­на Ты в женах, и бла­го­сло­вен плод чре­ва Тво­е­го, яко Спа­са роди­ла ecu душ наших.

Пони­ма­нию молит­вы «Бого­ро­ди­це, Дево…» помо­га­ют все еван­гель­ские рас­ска­зы о Божьей Мате­ри — о Рож­де­стве Хри­сто­вом, о бег­стве в Еги­пет, о пер­вом чуде на бра­ке в Кане Гали­лей­ской, о Мате­ри Божьей, сто­я­щей у кре­ста Гос­под­ня, и о том, как Иисус Хри­стос пору­чил забо­ту о Ней Сво­е­му люби­мо­му уче­ни­ку Иоанну.

Если удаст­ся пере­дать нашим детям живое и молит­вен­ное пони­ма­ние этих трех молитв, будет зало­же­но креп­кое осно­ва­ние хри­сти­ан­ской Пра­во­слав­ной веры.

Как объяснять детям таинство святого причащения

Толь­ко в Пра­во­слав­ной Церк­ви к при­ча­стию допус­ка­ют­ся мла­ден­цы с момен­та кре­ще­ния и миро­по­ма­за­ния. У като­ли­ков, люте­ран и англи­кан «кон­фир­ма­ция» — таин­ство миро­по­ма­за­ния — совер­ша­ет­ся позд­нее, когда дети дости­га­ют разум­но­го воз­рас­та, и толь­ко после «кон­фир­ма­ции» под­рост­ки ста­но­вят­ся чле­на­ми Церк­ви и могут причащаться.

В Пра­во­слав­ной же Церк­ви таин­ство миро­по­ма­за­ния совер­ша­ет­ся одно­вре­мен­но с кре­ще­ни­ем, и поэто­му мла­ден­цев сра­зу допус­ка­ют к при­ча­стию. А начи­ная с семи лет дети при­сту­па­ют к таин­ству исповеди.

У пра­во­слав­ных прак­ти­ка при­ча­ще­ния мла­ден­цев объ­яс­ня­ет­ся тем отно­ше­ни­ем, кото­рое пре­по­дал Хри­стос: «При­но­си­ли к Нему детей, что­бы Он при­кос­нул­ся к ним; уче­ни­ки же не допус­ка­ли при­но­ся­щих. Уви­дев то, Иисус воз­не­го­до­вал и ска­зал им: пусти­те детей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуй­те им, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие… И обняв их, воз­ло­жил руки на них и бла­го­сло­вил их» (Мк. 10:13–16).

Иисус Хри­стос пока­зал, что физи­че­ское обще­ние, физи­че­ская бли­зость к Нему столь же реаль­ны, как и обще­ние интел­лек­ту­аль­ное или духов­ное, и что непо­ни­ма­ние мла­ден­ца­ми «истин о Боге» не пре­пят­ству­ет дей­стви­тель­ной бли­зо­сти «с Богом».

Века­ми при­но­си­ли пра­во­слав­ные мате­ри в храм сво­их мла­ден­цев и при­ча­ща­ли их, и никто не сму­щал­ся, когда в хра­ме были слыш­ны писк и крик мла­ден­цев. Пом­ню, как моло­дая мать трех детей гово­ри­ла мне, что ее трех­ме­сяч­ная Таня любит бывать в хра­ме: «Дома мне все­гда неко­гда, все­гда я тороп­люсь, суе­чусь, а вот в хра­ме час или пол­то­ра она спо­кой­но лежит у меня на руках, и никто нам не мешает…»

Но насту­па­ет момент, при­мер­но к двум годам, когда ребен­ку, осо­бен­но если он не при­вык при­ча­щать­ся, необ­хо­ди­мо объ­яс­нить, что такое при­ча­стие и как при­сту­пать к таин­ству. Мне кажет­ся, что тут не сто­ит муд­рить, доста­точ­но ска­зать: «Вот батюш­ка тебе свя­то­го хлеб­ца даст, вкус­но­го…» или «Батюш­ка тебе при­ча­стие даст — свя­тое, хоро­шее, вкус­ное…» Посте­пен­но, бла­го­да­ря отно­ше­нию взрос­лых к ребен­ку-при­част­ни­ку — как его поздрав­ля­ют, хва­лят, целу­ют, и пото­му, что в этот день его ста­ра­ют­ся одеть по-празд­нич­но­му, — он начи­на­ет пони­мать, что при­ча­ще­ние — радост­ное, тор­же­ствен­ное, свя­тое событие.

Если мла­де­нец нико­гда не при­ча­щал­ся, и когда его под­но­сят к Чаше, он пуга­ет­ся при­ча­стия, как чего-то непо­нят­но­го, может быть напо­ми­на­ю­ще­го ему непри­ят­ные ощу­ще­ния, свя­зан­ные с при­ня­ти­ем лекар­ства, не надо, мне кажет­ся, застав­лять его Луч­ше пусть он посмот­рит, как при­ча­ща­ют­ся дру­гие дети, дать ему кусо­чек просфо­ры, под­не­сти к батюш­ке под бла­го­сло­ве­ние, когда при­кла­ды­ва­ют­ся к кре­сту, и ска­зать, что его при­ча­стят в сле­ду­ю­щий раз.

Годам к 3–4‑м мож­но и нуж­но объ­яс­нять детям смысл таин­ства при­ча­ще­ния. Мож­но рас­ска­зы­вать детям про Иису­са Хри­ста, про Его Рож­де­ство, про то, как Он исце­лял боль­ных, кор­мил голод­ных, лас­кал малень­ких детей. И вот, когда Он узнал, что ско­ро умрет, Он захо­тел в послед­ний раз собрать­ся со сво­и­ми дру­зья­ми-уче­ни­ка­ми, поужи­нать с ними. И когда они рас­по­ло­жи­лись за сто­лом, Он взял хлеб, раз­ло­мил и раз­дал им, ска­зав: «Этот хлеб — Я Сам, и когда вы буде­те есть этот хлеб, Я буду с вами». Потом Он взял чашу с вином и ска­зал им: «В этой чаше Я вам даю само­го Себя, и когда вы буде­те пить из нее, Я буду с вами». Так Иисус Хри­стос пер­вый раз при­ча­стил людей и заве­щал, что­бы все, кто Его любят, так­же причащались.

Начав с про­сто­го объ­яс­не­ния, под­рас­та­ю­щим детям мож­но рас­ска­зы­вать о Тай­ной Вече­ри подроб­нее и пол­нее, сле­дуя еван­гель­ско­му тек­сту. За литур­ги­ей они услы­шат сло­ва: «При­и­ми­те, яди­те, Сие есть Тело Мое, еже за вы ломи­мое во остав­ле­ние гре­хов» и «Пии­те от нея вси, Сия есть Кровь Моя Нова­го Заве­та, яже за вы и за мно­го изли­ва­е­мая во остав­ле­ние гре­хов». И к это­му их надо при­го­то­вить. Но как бы мы ни упро­ща­ли еван­гель­ские рас­ска­зы, важ­но, что­бы не иска­жал­ся их смысл.

По мере того как дети взрос­ле­ют, важ­но объ­яс­нять им не толь­ко еван­гель­ские собы­тия, с кото­ры­ми свя­за­но таин­ство при­ча­стия, но и то, что оно озна­ча­ет для нас сего­дня. За литур­ги­ей мы при­но­сим наши дары — хлеб и вино. Хлеб и вино — это наша пища и питье. Без пищи и питья чело­век не может жить, и наши про­стые дары озна­ча­ют, что мы при­но­сим Богу в бла­го­дар­ность самую жизнь нашу. Вру­чая нашу жизнь Богу, мы не оди­но­ки: вме­сте с нами и за нас отда­ет Свою жизнь Сам Иисус Хри­стос. Объ­яс­няя детям смысл таин­ства свя­то­го при­ча­стия, мож­но рас­ска­зать, как свя­щен­ник при­го­тав­ли­ва­ет наши дары: выре­за­ет части­цы из при­не­сен­ных просфор-хлеб­цев: одну части­цу «Агнец» для при­ча­стия, дру­гую в честь Божьей Мате­ри, части­цы в честь всех свя­тых, а так­же в память умер­ших и живых, о кото­рых его про­сят молить­ся. Сле­ду­ет обра­тить вни­ма­ние детей, как тор­же­ствен­но пере­но­сят при­го­тов­лен­ные дары на пре­стол под пение молит­вы «Иже Херу­ви­мы». При­но­сить дары — зна­чит бла­го­да­рить, и смысл литур­гии — наша бла­го­дар­ность Богу за даро­ван­ную жизнь, за наш мир, за то, что Бог Иисус Хри­стос стал Чело­ве­ком, вошел в нашу жизнь, взял на Себя наши гре­хи и стра­да­ния. Поэто­му таин­ство литур­гии так­же назы­ва­ет­ся «Евха­ри­сти­ей» — по-гре­че­ски «бла­го­дар­ность». Пони­ма­ние смыс­ла литур­гии при­хо­дит по мере того, как мы все глуб­же вни­ка­ем в каж­дый воз­глас, каж­дое дей­ствие бого­слу­же­ния, каж­дое пес­но­пе­ние. Это — луч­шая шко­ла, кото­рая длит­ся всю жизнь, и зада­ча роди­те­лей — раз­ви­вать инте­рес детей к позна­нию того, что они видят и слы­шат в храме.

На нас воз­ло­же­на ответ­ствен­ность — научить детей, как при­сту­пать к таин­ству свя­то­го при­ча­стия. Конеч­но, сле­ду­ет отли­чать самое суще­ствен­ное от вто­ро­сте­пен­но­го. Пра­ви­ла пове­де­ния в хра­ме опре­де­ля­ют­ся до извест­ной сте­пе­ни усло­ви­я­ми нашей жиз­ни. Непри­ме­ни­мы ника­кие пра­ви­ла к мла­ден­цам, но, начи­ная с семи­лет­не­го воз­рас­та, в прак­ти­ке Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви уста­нов­ле­но испо­ве­до­вать­ся перед тем, как при­ча­щать­ся, соблю­дать пост, т. е. не есть и не пить утром до литур­гии. Помо­лить­ся нака­нуне за все­нощ­ной и поста­рать­ся, если есть молит­во­слов, про­чи­тать хотя бы неко­то­рые молит­вы перед при­ча­ще­ни­ем. Обыч­но свя­щен­ник дает нам ука­за­ния о тех пра­ви­лах, кото­рые надо ста­рать­ся соблюдать.

Мы, роди­те­ли, при­зва­ны научить наших детей, как под­хо­дить к при­ча­стию: сло­жив руки на гру­ди, а под­хо­дя к чаше, не кре­стить­ся, что­бы неча­ян­но не толк­нуть чашу. Сле­ду­ет назвать свя­щен­ни­ку свое имя. После при­ча­стия нам дают съесть кусо­чек просфо­ры и выпить немнож­ко вина с водой — это назы­ва­ет­ся «запив­ка». Все это внеш­ние пра­ви­ла, и нель­зя их сме­ши­вать со смыс­лом и зна­че­ни­ем таин­ства, но уста­нов­лен­ное тра­ди­ци­ей пове­де­ние в хра­ме име­ет нема­лое зна­че­ние. Детям важ­но почув­ство­вать в тор­же­ствен­ные мину­ты, что они уме­ют дер­жать себя, как взрослые.

«Я отдаю себя Хри­сту, а Хри­стос вхо­дит в мою жизнь». Его жизнь во мне — вот в чем состо­ит таин­ство Свя­то­го При­ча­стия, и в этом рас­кры­ва­ет­ся смысл и цель нашей жизни.

О вере и суевериях

Недав­но мне при­шлось раз­го­ва­ри­вать с моло­день­кой учи­тель­ни­цей — пра­во­слав­ной аме­ри­кан­кой рус­ско­го про­ис­хож­де­ния, про­вед­шей неко­то­рое вре­мя в Рос­сии. Рас­ска­зы­вая о том глу­бо­ком впе­чат­ле­нии, кото­рое на нее про­из­ве­ло обще­ние с цер­ков­ны­ми людь­ми на родине ее пред­ков, эта аме­ри­кан­ка заме­ти­ла, что наря­ду с самой искрен­ней и чистой верой ей при­шлось встре­тить­ся с мно­го­чис­лен­ны­ми при­ме­ра­ми наив­но­го суе­ве­рия. Суе­ве­рия, рас­ска­зы­ва­ла она, про­цве­та­ют не толь­ко в быту, когда люди ста­ра­ют­ся не здо­ро­вать­ся через порог или пуга­ют­ся, если чер­ная кош­ка пере­бе­жит доро­гу. Они про­ни­ка­ют и в рели­ги­оз­ную жизнь поло­жить столь­ко-то зем­ных покло­нов, про­чи­тать столь­ко-то раз такую-то молит­ву, съез­дить в такое-то свя­тое место — и твое жела­ние испол­нит­ся. Молит­ва, почи­та­ние свя­тых, покло­не­ние ико­нам вос­при­ни­ма­ют­ся ино­гда, как некая магия или волшебство.

Хри­сти­ан­ство в Рос­сии все­гда было верой народ­ной, верой все­го наро­да, а не толь­ко его интел­лек­ту­аль­ной вер­хуш­ки. Дог­ма­ты веры обле­ка­лись в обра­зы народ­но­го худо­же­ствен­но­го твор­че­ства. В этих пере­во­пло­ще­ни­ях слу­ча­лись иска­же­ния веры, но часто народ­ное твор­че­ство в сво­их сказ­ках, пре­да­ни­ях и были­нах дей­стви­тель­но пере­да­ва­ло пред­став­ле­ние о Боге в более доступ­ной для наро­да фор­ме, чем бого­слов­ские тру­ды вели­ких цер­ков­ных мыс­ли­те­лей. Как мно­го глу­бо­ко­го смыс­ла в таких ска­за­ни­ях, как, напри­мер, о гра­де Ките­же! А как поучи­тель­на народ­ная сказ­ка о Нико­ле Угод­ни­ке, позван­ном Гос­по­дом вме­сте с пре­по­доб­ным Кас­си­а­ном Рим­ля­ни­ном и опоз­дав­шем явить­ся, пото­му что он помо­гал мужи­ку вытас­ки­вать увяз­ший в гря­зи воз. Сказ­ка объ­яс­ня­ет, поче­му Бог память Нико­лы Угод­ни­ка уста­но­вил празд­но­вать два раза в год — 6 декаб­ря и 9 мая, а Пре­по­доб­но­го Кас­си­а­на — раз в четы­ре года — 29 февраля.

В заме­ча­тель­ной кни­ге «Мыс­ли врас­плох» Андрея Синяв­ско­го есть рассказ:

«Ста­ру­ха яви­лась из бани, раз­де­лась и отды­ха­ет. Сын хотел было постричь у нее ног­ти на ногах, чудо­вищ­ные, заско­руз­лые ног­ти. — Что ты, Костя! Что ты! Мне поми­рать пора. Как же я — без ног­тей — на гору к Богу поле­зу? Мне высо­ко лезть… Вряд ли ста­ру­ха забы­ла, что ее тело сгни­ет. Но ее пред­став­ле­ния о Цар­стве Небес­ном реаль­ны до зем­ной ося­за­е­мо­сти. И свою бес­смерт­ную душу она вос­при­ни­ма­ет реаль­но — с ног­тя­ми, в натель­ной рубаш­ке, в виде босо­но­гой ста­ру­хи. Подоб­но­го рода уве­рен­но­сти часто недо­ста­ет нашим фило­соф­ско-тео­ло­ги­че­ским постро­е­ни­ям, где все пони­ма­ет­ся настоль­ко спи­ри­ту­аль­но, что уж неиз­вест­но, суще­ству­ет ли Гос­подь в самом деле, или Он толь­ко сим­вол наших гуман­ных наклонностей».

Несмот­ря на вер­ность выска­зан­ной Синяв­ским мыс­ли, мы долж­ны при­знать, что суе­ве­рия могут быть опас­ны, осо­бен­но когда они про­ни­ка­ют в рели­ги­оз­ную жизнь и ско­вы­ва­ют нас духов­но, когда они заме­ня­ют суть веры внеш­ни­ми, бес­смыс­лен­ны­ми при­ме­та­ми. И это осо­бен­но важ­но пони­мать нам, роди­те­лям, когда мы стре­мим­ся вос­пи­тать в наших детях силь­ную, креп­кую, разум­ную веру.

Суе­ве­рия суще­ство­ва­ли все­гда в исто­рии рус­ско­го пра­во­сла­вия, но в духов­ной жиз­ни наро­да посте­пен­но осу­ществ­лял­ся про­цесс рели­ги­оз­но­го про­све­ще­ния и обра­зо­ва­ния, фор­ми­ро­ва­лась иерар­хия цен­но­стей. Было и то, что дела­ли по обы­чаю, пото­му что так при­вык­ли, пото­му что это весе­ло и инте­рес­но. Но оста­ва­лась осно­ва и суть нашей веры, то, на чем стро­и­лась жизнь: вера, любовь, долг, сми­ре­ние, тер­пе­ние. Пом­ню, как еще в дет­стве, в деревне, я усерд­но соби­ра­ла и кла­ла себе под подуш­ку две­на­дцать трав в ночь на Ива­на Купа­лу, что­бы при­снил­ся мой буду­щий жених; пом­ню, как весе­ло было гадать под Новый Год. Это была игра, весе­ло было «делать вид», что мы во все это верим, но мы не ста­но­ви­лись языч­ни­ка­ми. Гораз­до боль­ше цени­лось усер­дие, с кото­рым мы нес­ли домой све­чу в Страст­ной Чет­верг после чте­ния 12-ти Еван­ге­лий, зажи­га­ли от нее лам­пад­ку и берег­ли огонь до Пас­хи. Не был ли это тоже, в каком-то смыс­ле, суе­вер­ный обы­чай? Может быть, но в нем нам при­от­кры­вал­ся смысл того, что стра­да­ния Хри­ста освя­ща­ют и про­све­ща­ют нашу жизнь, и бла­го­да­ря обы­чаю мы вос­при­ни­ма­ли это реаль­нее, чем если бы нам объ­яс­ня­ли на словах.

Теперь вре­ме­на дру­гие. Боль­шин­ство пра­во­слав­ных семей лише­но регу­ляр­но­го рели­ги­оз­но­го обра­зо­ва­ния и про­све­ще­ния. Лише­ны это­го не толь­ко дети, но были лише­ны и роди­те­ли, а ино­гда и дедуш­ки и бабуш­ки. Зна­ний о вере очень мало в наших семьях, а вера живет — она свет­ла и чиста. Роди­те­лям при­хо­дит­ся самим раз­би­рать­ся в том, как научить верить наших детей, как научить их пони­мать раз­ни­цу меж­ду верой и суевериями.

Мне кажет­ся, что вся­кое суе­ве­рие заклю­ча­ет­ся в том, что­бы при­не­сти нам кон­крет­ную уда­чу, изба­вить от опре­де­лен­ной беды. Суе­ве­рие — это магизм, жела­ние овла­деть обсто­я­тель­ства­ми, мани­пу­ли­ро­вать ими, под­чи­нив их себе. Магизм заро­дил­ся вме­сте с пер­вы­ми рели­ги­оз­ны­ми иска­ни­я­ми чело­ве­ка и все­гда был в оппо­зи­ции к рели­гии. В сво­ей заме­ча­тель­ной кни­ге «Магизм и еди­но­бо­жие» про­то­и­е­рей Алек­сандр Мень, тра­ги­че­ски погиб­ший в 1990 году, пишет: «…маги­ей назы­ва­ют­ся раз­лич­ные дей­ствия, цель кото­рых — повли­ять вооб­ра­жа­е­мым сверхъ­есте­ствен­ным путем на окру­жа­ю­щий мир». В этом опре­де­ле­нии вер­но одно: магия дей­стви­тель­но име­ет целью повли­ять на окру­жа­ю­щий мир.

Маг очень часто про­ти­во­сто­ит свя­щен­ни­ку. Это и понят­но. Внут­рен­няя направ­лен­ность магиз­ма и рели­гии — про­ти­во­по­лож­ны… Свя­щен­ник обра­ща­ет­ся к Богу с молит­вой, а маг ищет толь­ко дости­же­ния могу­ще­ства на охо­те, в зем­ле­де­лии, в борь­бе с врагами…»

Цель всех суе­вер­ных при­вы­чек и веро­ва­ний — попыт­ка чело­ве­ка как-то само­му повли­ять на собы­тия жиз­ни: избе­жать неуда­чи, узнать, что слу­чит­ся, полу­чить что-нибудь. Суть хри­сти­ан­ской веры про­ти­во­по­лож­на это­му. «Да будет воля Твоя!» — учит нас молит­ва Гос­под­ня. Мы сво­бод­ны в том, как мы отно­сим­ся ко всем собы­ти­ям, — при­ни­ма­ем их, ста­ра­ем­ся пре­одо­леть или изме­нить, исполь­зу­ем их, как нам кажет­ся пра­виль­нее, борем­ся или убе­га­ем, но мы твер­до верим: все, что посы­ла­ет­ся нам, посы­ла­ет­ся не без воли Бога!

«Вера же есть… уве­рен­ность в неви­ди­мом» — чита­ем мы в посла­нии к Евре­ям (11:1). Мы верим и можем верить лишь в том слу­чае, когда мы можем не верить. Вера долж­на быть сво­бод­ным актом нашей воли. Это един­ствен­ное, о чем спра­ши­вал Иисус Хри­стос у боль­ных перед исцелением:

«Веру­е­те ли, что Я могу это сде­лать?» (Мф. 9:28). Вера ниче­го не навя­зы­ва­ет Богу и гото­ва при­нять все, что посы­ла­ет Бог.

Вера разум­на и не про­ти­во­ре­чит зна­нию. Что­бы пове­рить, важ­но знать, во что веришь. Насто­я­щая вера не сле­па, и чем боль­ше мы узна­ем, тем боль­ше мы верим, и чем боль­ше мы верим, тем боль­ше мы узна­ем. Вера все­гда есть лич­ност­ный акт, исхо­дя­щий от чело­ве­ка. Неда­ром молит­ва «Сим­вол Веры», кото­рую мы слы­шим за Литур­ги­ей, начи­на­ет­ся сло­вом «Верую…».

Суе­вер­ные обы­чаи допу­сти­мы лишь как игра, как шут­ка, как наив­ная при­выч­ка. Но они ста­но­вят­ся вред­ны, когда вли­я­ют на каче­ство нашей веры. Вера исклю­ча­ет суеверия.

О значении поста в жизни детей

В наше вре­мя вопрос о соблю­де­нии постов чуть ли не на самом послед­нем месте в наших забо­тах о духов­ном раз­ви­тии детей: дети наши и о вере ниче­го не зна­ют, и хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти не пони­ма­ют, часто не име­ют воз­мож­но­сти посе­щать бого­слу­же­ния, не уме­ют молить­ся… О каком тут посте гово­рить! Как ни стран­но, но часто и дети и под­рост­ки сами при­да­ют нема­лое зна­че­ние посту. Я слы­ша­ла о слу­ча­ях в Рос­сии, когда дети убеж­ден­ных ате­и­стов при­ду­мы­ва­ют какие-то желу­доч­ные забо­ле­ва­ния, что­бы воз­дер­жать­ся от мяса. Знаю я, как и здесь, за гра­ни­цей, зна­ко­мые под­рост­ки и дети, уча­щи­е­ся в аме­ри­кан­ских закры­тых шко­лах, по сво­ей соб­ствен­ной ини­ци­а­ти­ве в тече­ние Вели­ко­го поста не ели мяса. А для неко­то­рых маль­чи­ков в соблю­де­нии поста заклю­чал­ся даже спор­тив­ный эле­мент — ниче­го не есть до пер­вой звез­ды в Сочель­ник, ниче­го не есть в Страст­ную Пят­ни­цу. Это совсем не озна­ча­ло, что эти дети были осо­бен­но духов­но раз­вить или осо­бен­но рели­ги­оз­но настро­е­ны. Про­сто пост — воз­дер­жа­ние от пищи — был самой про­стой фор­мой, в кото­рой они сами, по сво­ей ини­ци­а­ти­ве, мог­ли актив­но заявить о сво­ей вере. Это при­но­си­ло им чув­ство удовлетворения.

Соблю­де­ние постов было проч­ной частью ста­рин­но­го рус­ско­го быта, осо­бен­но в дерев­нях, где вся тру­до­вая жизнь кре­стьян стро­и­лась по цер­ков­но­му кален­да­рю: от празд­ни­ка к празд­ни­ку, от поста к посту. Не знаю, что сохра­ни­лось от этих обы­ча­ев, но по тому, как в рас­ска­зах совре­мен­ных писа­те­лей опи­сы­ва­ют­ся помин­ки по покой­ни­кам, по-види­мо­му мно­гое обы­чаи еще не забы­ты. Может быть, где-то сохра­ня­ет­ся память о постах.

Мне кажет­ся, что в нашем ста­рин­ном пони­ма­нии поста не все было бла­го­по­луч­но. Не пом­ню где — чуть ли не в «Днев­ни­ке писа­те­ля» Досто­ев­ско­го, — я про­чи­та­ла о гра­би­те­ле, кото­ро­го суди­ли за убий­ство девоч­ки, кото­рая нес­ла на базар лукош­ко яиц. Убил гра­би­тель девоч­ку из-за тех гро­шей, кото­рые он ото­брал, а когда на след­ствии его спро­си­ли, поче­му он не съел яйца, отве­тил: «Да я не мог, ведь день-то был пост­ный». Конеч­но, это страш­ная кари­ка­ту­ра, но она отра­жа­ет суе­вер­ное отно­ше­ние к посту. Пост име­ет духов­ный смысл. Пост сам по себе не цель, а толь­ко сред­ство к дости­же­нию цели. Самое глав­ное в жиз­ни хри­сти­а­ни­на — пони­ма­ние этой цели.

Вот что гово­рит нам о посте Еван­ге­лие: перед тем, как вый­ти на про­по­ведь, Иисус Хри­стос ушел в пусты­ню и оста­вал­ся там, постясь сорок дней, и нако­нец «взал­кал», т. е., почув­ство­вав силь­ный голод, силь­но осла­бел. И имен­но в этот момент Иисус пре­одо­лел три иску­ше­ния, кото­ры­ми ста­рал­ся соблаз­нить Его нечи­стый дух, дья­вол. Он пред­ла­гал Ему сотво­рить чудо для Себя, пре­вра­тив кам­ни в хлеб; покло­нить­ся дья­во­лу и за это полу­чить власть над все­ми зем­ны­ми цар­ства­ми; и, нако­нец, дока­зать чудом Свою боже­ствен­ность. Отверг­нув все три иску­ше­ния, Иисус Хри­стос воз­вра­тил­ся «в силе духа» из пусты­ни (Лк. 4:1–14).

Сво­им уче­ни­кам Иисус Хри­стос, исце­лив бес­но­ва­то­го, кото­ро­го они не мог­ли исце­лить, ска­зал: «Сей род (т.е. нечи­стая сила, вла­дев­шая бес­но­ва­тым) не может вый­ти ина­че, как от молит­вы и поста» (Мк. 9:29).

Для нас, пра­во­слав­ных мирян, постить­ся — зна­чит на неко­то­рое вре­мя, перед вели­ки­ми празд­ни­ка­ми, воз­дер­жи­вать­ся от неко­то­рых видов пищи и вести более собран­ный, сосре­до­то­чен­ный образ жиз­ни. Постить­ся — зна­чит осво­бож­дать себя от еды и удо­воль­ствий, раба­ми кото­рых мы ста­но­вим­ся. Мы хотим осво­бо­дить себя от это­го раб­ства, что­бы обре­сти жизнь с Богом, жизнь в Боге, и мы верим, что жизнь в Боге даст нам боль­шую радость, боль­шее сча­стье. Постить­ся — зна­чит укреп­лять силы в борь­бе со сла­бо­стя­ми, под­чи­нять вку­сы и жела­ния воле, стать хоро­шим хозя­и­ном соб­ствен­но­го душев­но­го хозяйства.

Нам, роди­те­лям, важ­но пом­нить — ника­кие вос­пи­та­тель­ные меры, как бы мы ни ста­ра­лись, не дадут гаран­тий, что наши дети вырас­тут хоро­ши­ми и умны­ми, таки­ми, как нам бы хоте­лось, что они будут счаст­ли­вы и бла­го­по­луч­ны в жиз­ни. Мы ста­ра­ем­ся вкла­ды­вать в души детей хри­сти­ан­ские семе­на поня­тий, чувств, мыс­лей, настро­е­ний. Мы ста­ра­ем­ся взра­щи­вать эти семе­на. Но вос­при­мут ли дети их, разо­вьют­ся ли в них эти чув­ства и мыс­ли, это­го мы не зна­ем. Каж­дый чело­век живет и шеству­ет сво­им путем.

Как объ­яс­нять детям, что зна­чит постить­ся? Вот при­мер­ная схе­ма понят­но­го детям «бого­сло­вия» поста:

  1. Глав­ное в жиз­ни — это любить Бога и ближних.
  2. Любить не все­гда лег­ко. Часто это тре­бу­ет уси­лий и тру­да. Для того, что­бы любить, надо быть силь­ным. Важ­но стать хозя­и­ном само­го себя. Часто мы хотим быть хоро­ши­ми, а дела­ем пло­хое, хотим удер­жать­ся от зло­го, но не можем. Сил не хватает.
  3. Как мож­но раз­ви­вать свои силы? Надо упраж­нять­ся, как это дела­ют спортс­ме­ны и атле­ты. Цер­ковь учит нас постить­ся, тре­ни­ро­вать свои силы. Цер­ковь учит вре­мя от вре­ме­ни отка­зы­вать­ся от чего-нибудь, что нра­вит­ся: вкус­ной еды или каких-нибудь удо­воль­ствий. Это и назы­ва­ет­ся постом.

В семей­ной жиз­ни пост вос­при­ни­ма­ет­ся детьми в первую оче­редь на при­ме­ре роди­те­лей. Роди­те­ли отка­зы­ва­ют­ся на вре­мя поста от куре­ния или каких-либо уве­се­ле­ний. Дети заме­ча­ют раз­ни­цу в том, что едят за семей­ным сто­лом. Если нет обще­го семей­но­го укла­да, то веру­ю­щий отец или веру­ю­щая мать могут пого­во­рить с детьми о какой-нибудь фор­ме лич­но­го, неза­мет­но­го для дру­гих поста: отка­зать­ся на вре­мя поста от кон­фет или сла­до­стей, огра­ни­чить вре­мя у теле­ви­зо­ра. Пост заклю­ча­ет­ся не толь­ко в неболь­ших лише­ни­ях. Важ­но уси­лить молит­ву, чаще ходить в храм. Если дома есть Еван­ге­лие, читать его с детьми. Есть и неко­то­рые домаш­ние рабо­ты, кото­рые свя­за­ны с постом: убрать и вычи­стить ком­на­ты или дом перед празд­ни­ка­ми, при­ве­сти в поря­док хозяй­ство, предо­ста­вив детям воз­мож­ность участ­во­вать в убор­ке. В каж­дой семье най­дут­ся какие-нибудь доб­рые дела — кого-то наве­стить, кому-нибудь напи­сать, ока­зать какую-то помощь. Часто эти дела откла­ды­ва­ют­ся из меся­ца в месяц. Постом мож­но осу­ществ­лять эти бла­гие намерения.

Цер­ков­ный опыт предо­сте­ре­га­ет нас о неко­то­рых опас­но­стях поста. Эти опас­но­сти суще­ству­ют и для детей. Пер­вая — это «хва­стать­ся» постом, постить­ся «напо­каз». Суще­ству­ет опас­ность суе­вер­но­го отно­ше­ния к посту — не сто­ит при­да­вать слиш­ком боль­шо­го зна­че­ния мело­чам: «Я съел, а это было не пост­ное!» Мы можем вновь побе­се­до­вать с детьми о под­лин­ном смыс­ле поста. Конеч­но, не сто­ит поз­во­лять детям соблю­дать пост, если он при­но­сит вред их здо­ро­вью. Опыт­ные свя­щен­ни­ки гово­ри­ли мне, что, при­учая детей постить­ся, важ­но пом­нить два пра­ви­ла: 1) что­бы спо­соб­ство­вать раз­ви­тию дет­ской духов­ной жиз­ни, пост дол­жен быть доб­ро­воль­ным — созна­тель­ным уси­ли­ем само­го ребен­ка; 2) при­учать постить­ся надо посте­пен­но, начи­ная от того уров­ня духов­но­го раз­ви­тия, на кото­ром ребе­нок нахо­дит­ся. «Лест­ни­ца поста» в духов­ном опы­те Пра­во­слав­ной Церк­ви не име­ет кон­ца. Никто нико­гда не может ска­зать, что он соблю­да­ет все пред­пи­са­ния поста, никто не может себя счи­тать вели­ким пост­ни­ком. Но если мы, роди­те­ли, суме­ем при­вить ребен­ку опыт того, что не все­гда надо делать то, что хочет­ся, что мож­но удер­жи­вать свои жела­ния, что­бы стать луч­ше ради Бога и Божьей прав­ды, мы сде­ла­ем боль­шое дело.

Пост не озна­ча­ет уны­ния, пост — это труд, но труд радост­ный. На утре­ни, на пер­вой неде­ле Вели­ко­го поста, мы слы­шим в хра­ме молит­ву: «Постим­ся постом при­ят­ным, угод­ным Гос­по­ду. Истин­ный пост есть отчуж­де­ние от зла, воз­дер­жа­ние язы­ка, отказ от гне­ва, осво­бож­де­ние от дур­ных чувств, от излиш­ней болт­ли­во­сти, от лжи…»

О воспитании правдивости в детях

Мы, роди­те­ли, хотим, что­бы наши дети рос­ли прав­ди­вы­ми. Мы стре­мим­ся дове­рять им, хотим, что­бы они нас не обма­ны­ва­ли и что­бы на их сло­во мож­но было поло­жить­ся. И как все под­лин­но цен­ное в жиз­ни, прав­ди­вость не дает­ся сама собой, без тру­да, без вос­пи­та­ния. Важ­но вос­пи­ты­вать не толь­ко прав­ди­вость, но и пони­ма­ние того, что такое прав­да и что такое ложь. Это пони­ма­ние дает­ся не сра­зу и не легко.

В рус­ском язы­ке есть два, очень близ­кие друг дру­гу по смыс­лу сло­ва: «прав­да» и «исти­на». В «Тол­ко­вом сло­ва­ре рус­ско­го язы­ка» Уша­ко­ва исти­на опре­де­ля­ет­ся сле­ду­ю­щим обра­зом: «то, что есть в дей­стви­тель­но­сти» или «сов­па­де­ние мыс­ли­мо­го с дей­стви­тель­но­стью». Сло­во «прав­да» тоже озна­ча­ет «то, что есть на самом деле», но к это­му смыс­лу добав­ля­ет­ся еще одно: «иде­ал пове­де­ния, заклю­ча­ю­щий­ся в соот­вет­ствии поступ­ков с тре­бо­ва­ни­я­ми мора­ли, дол­га…» Когда мы гово­рим о прав­ди­во­сти, то под­ра­зу­ме­ва­ем спо­соб­ность чело­ве­ка видеть дей­стви­тель­ность такой, како­ва она есть на самом деле, и вести себя в этой дей­стви­тель­но­сти соглас­но сво­им нрав­ствен­ным убеж­де­ни­ям. Это, конеч­но, тре­бу­ет боль­шой зрелости.

Для малень­ких детей их «мир дей­стви­тель­но­сти» совсем не таков, как мир взрос­лых: для них реа­лен мир фан­та­зии, мир ска­зоч­ный. Они часто оду­шев­ля­ют пред­ме­ты и при­род­ные явле­ния, боят­ся тем­но­ты или шума вет­ра, видят в них какую-то живую силу. Все мы зна­ем бес­чис­лен­ные анек­до­ты о дет­ском вос­при­я­тии окру­жа­ю­ще­го мира. Пом­ню, как трех­лет­няя девоч­ка, искав­шая какую-то игруш­ку под кро­ва­тью, ста­ла звать няню: «Няня, няня! Смот­ри — пыль с хво­сти­ком!» Это она впер­вые в жиз­ни уви­де­ла мышь…

Мне кажет­ся, что при­зна­ние реаль­но­сти ска­зоч­но­го мира, мира фан­та­зии, совер­шен­но закон­но. Сказ­ка повест­ву­ет, может быть, не о том, что на самом деле суще­ству­ет в окру­жа­ю­щем нас реаль­ном мире. Но в сказ­ке есть своя прав­да — о доб­ре, зле, герой­стве, глу­по­сти, само­по­жерт­во­ва­нии. И взрос­лые, любя­щие детей, лег­ко вхо­дят в этот мир ска­зоч­ной фан­та­зии, но он не дела­ет их ни обман­щи­ка­ми, ни лже­ца­ми. Есть раз­ни­ца меж­ду «сказ­кой» и «суе­ве­ри­ем», пото­му что сказ­ка живет в мире фан­та­зии, а суе­ве­рие вно­сит ска­зоч­ные поня­тия в мир реаль­ной буд­нич­ной жизни.

Ребе­нок начи­на­ет гово­рить неправ­ду не тогда, когда он рас­ска­зы­ва­ет, как «он убил боль­шо­го льва в саду», а тогда, когда он созна­тель­но иска­жа­ет фак­ты, желая что-нибудь полу­чить или избе­жать непри­ят­ных послед­ствий сво­е­го поступ­ка. Боль­шую роль в этой дет­ской лжи игра­ет страх — страх нака­за­ния, страх, что на него рас­сер­дят­ся. Один из спо­со­бов раз­ви­вать в детях прав­ди­вость — и очень дей­ствен­ный — научить их, что при­зна­ние про­ступ­ка явля­ет­ся самым луч­шим выхо­дом из поло­же­ния, что толь­ко это спа­са­ет от нака­за­ния. Пом­ню, какое тяже­лое впе­чат­ле­ние про­из­ве­ло на меня, когда отец маль­чи­ка, украв­ше­го у това­ри­ща вело­си­пед, дол­го убеж­дал сына сознать­ся, обе­щая, что его не нака­жут. А когда маль­чик при­знал­ся в кра­же, отец тут же закри­чал: «Ну и выпо­рю же я тебя, мер­зав­ца!» Не было ли это нагляд­ным уро­ком лжи?

Спо­соб­ству­ет дет­ской лжи и невни­ма­тель­ность взрос­лых к тому, что дума­ют и чув­ству­ют дети. Конеч­но, у детей быва­ет нема­ло жела­ний, при­чем часто неис­пол­ни­мых. Излиш­нее балов­ство вред­но, и важ­но с дет­ства пони­мать, что невоз­мож­но иметь все, что тебе хочет­ся. Но мне кажет­ся, что роди­те­ли долж­ны быть вни­ма­тель­ны к дет­ским жела­ни­ям и меч­там, долж­ны сочув­ствен­но выслу­ши­вать их. Важ­но понять, поче­му ребен­ку чего-то осо­бен­но хочет­ся, и тер­пе­ли­во объ­яс­нить при­чи­ну, если его жела­ние испол­нить невоз­мож­но. Мож­но пред­ло­жить ему подо­ждать… «Важ­но уметь рас­суж­дать с детьми, бес­ко­неч­но рас­суж­дать с ними…», — гово­ри­ла мне когда-то мать малень­ко­го маль­чи­ка, кото­рый потом вырос и стал заме­ча­тель­ным свя­щен­ни­ком. Это была мать отца Алек­сандра Шме­ма­на.

Самый луч­ший спо­соб вос­пи­та­ния прав­ди­во­сти в детях, это, конеч­но, при­мер взрос­лых. Что видят дети в отно­ше­ни­ях взрос­лых чле­нов семьи? Если в семей­ных отно­ше­ни­ях гла­вен­ству­ет любовь и прав­да, не вырас­тет ребе­нок лжи­вым! В романе фран­цуз­ско­го писа­те­ля Вик­то­ра Гюго «Отвер­жен­ные» опи­сы­ва­ет­ся, как быв­ший каторж­ник Жан Валь­жан захо­дит в дом ста­ри­ка-епи­ско­па в поис­ках при­ю­та. Епи­скоп госте­при­им­но при­ни­ма­ет его, уго­ща­ет. В удоб­ный момент каторж­ник неза­мет­но ухо­дит, заби­рая со сто­ла один из двух мас­сив­ных сереб­ря­ных под­свеч­ни­ков, един­ствен­ных цен­ных пред­ме­тов в доме. Поли­ция его ловит и, подо­зре­вая кра­жу, при­во­дит обрат­но к епи­ско­пу. Епи­скоп радост­но встре­ча­ет каторж­ни­ка и гово­рит: «Друг мой, ведь я пода­рил тебе оба под­свеч­ни­ка, а ты забыл захва­тить вто­рой!» Эти­ми сло­ва­ми он спа­са­ет бег­ле­ца. Важ­но пом­нить, что быва­ет «ложь во спа­се­ние», быва­ют слу­чаи, когда фор­маль­ная ложь ради доб­ро­го дела не нару­ша­ет правды.

Мне кажет­ся, что самое глав­ное — это вос­пи­тать в детях и, преж­де все­го, в самих себе спо­соб­ность раз­би­рать­ся в том, где ложь и где прав­да. Мы любим пред­став­лять самих себя и обсто­я­тель­ства, в кото­рых живем, не таки­ми, како­вы они есть на самом деле. Слиш­ком часто мы видим их таки­ми, как нам хочет­ся. Мы оправ­ды­ва­ем свою без­де­я­тель­ность мни­мой болез­нен­но­стью, а нетер­пе­ние и власт­ность назы­ва­ем ответ­ствен­но­стью. Само­лю­бие и дур­ной харак­тер выда­ем за «сто­я­ние за прав­ду». Неда­ром в одной из самых люби­мых молитв Пра­во­слав­ной Церк­ви мы гово­рим: «Царю Небес­ный, Уте­ши­те­лю, душе Истины».

Бог есть дух исти­ны, и с Его помо­щью мы можем уви­деть самих себя и все окру­жа­ю­щее нас таким, како­во оно есть на самом деле. Эту спо­соб­ность мы и долж­ны ста­рать­ся вос­пи­ты­вать в наших детях.

В наше вре­мя вос­пи­ты­вать в семье дух прав­ди­во­сти очень труд­но. Пом­ню, как несколь­ко лет тому назад, когда мне уда­лось съез­дить на роди­ну, тогда еще Совет­ский Союз, я встре­ти­ла подру­гу моей моло­до­сти, тоже бабуш­ку несколь­ких вну­ков. В кон­це дня, про­ве­ден­но­го в длин­ных заду­шев­ных раз­го­во­рах, я спро­си­ла ее: «Что самое труд­ное в вашей жиз­ни здесь?» Не решив­шись ска­зать это вслух, она разо­рва­ла кло­чок бума­ги и напи­са­ла на нем одно сло­во: «ложь», а потом разо­рва­ла бумаж­ку на мел­кие клоч­ки. В наше вре­мя почти невоз­мож­но избе­жать слу­ча­ев, когда мы долж­ны смол­чать вме­сто того, что­бы гово­рить то, что дума­ем. Ино­гда же при­хо­дит­ся гово­рить неправ­ду. В этих обсто­я­тель­ствах осо­бен­но важ­но вос­пи­ты­вать в себе спо­соб­ность отли­чать прав­ду от лжи, пони­мать, в чем прав­да и где ложь. Преж­де все­го быть прав­ди­вым с самим собой — это мы можем делать в любых обсто­я­тель­ствах. И это — самое главное!

В Еван­ге­лии люби­мо­го уче­ни­ка Иису­са Хри­ста — Иоан­на Бого­сло­ва мы обре­та­ем заме­ча­тель­ные сло­ва о прав­де — истине. Гово­ря об Иису­се Хри­сте, Кото­ро­го он назы­ва­ет «Сло­вом» Бога, он пишет: «И Сло­во ста­ло пло­тию и оби­та­ло с нами, пол­ное бла­го­да­ти и исти­ны…» (Ин. 1:14). Он при­во­дит и сло­ва Само­го Иису­са Хри­ста: «Позна­е­те исти­ну, и исти­на сде­ла­ет вас сво­бод­ны­ми!» (Ин. 8:32) и «Я есмь путь и исти­на и жизнь» (Ин. 14:6).

Отношение родителей к проступкам детей

Тру­ден и запу­тан этот вопрос. Ино­гда мы склон­ны оправ­ды­вать наших детей: «Вино­ва­ты дру­гие», «Он от них научил­ся». Мы не уве­ре­ны, какие тре­бо­ва­ния долж­ны предъ­яв­лять нашим детям. Мож­но ли им про­щать? Или необ­хо­ди­мо, что­бы каж­дый про­сту­пок нес за собой нака­за­ние? За что нуж­но, а за что нель­зя нака­зы­вать? Когда дет­ские про­ступ­ки пре­вра­ща­ют­ся в гре­хи? И как нам, роди­те­лям, отно­сить­ся к гре­хам наших детей? Поста­ра­ем­ся разо­брать­ся в этом слож­ном вопро­се, хоть мы созна­ем нашу огра­ни­чен­ность и неспо­соб­ность най­ти иде­аль­ное решение.

Для нор­маль­но­го раз­ви­тия в дет­стве необ­хо­ди­ма атмо­сфе­ра поряд­ка и дис­ци­пли­ны. В это поня­тие вхо­дят: опре­де­лен­ный рас­по­ря­док вре­ме­ни, тру­да и раз­вле­че­ний, испол­не­ние извест­ных обя­зан­но­стей, веж­ли­вость, прав­ди­вость, ответ­ствен­ность за пору­чен­ное дело. Такое дет­ство, про­ник­ну­тое любо­вью к детям, вни­ма­тель­но­стью и пони­ма­ни­ем и в то же вре­мя под­чи­нен­ное опре­де­лен­ной дис­ци­плине, дает проч­ную осно­ву для нор­маль­но­го раз­ви­тия духов­ной жизни.

Вне семьи — в яслях, в дет­ском саду, в шко­ле, — ребе­нок вклю­ча­ет­ся в опре­де­лен­ный рас­по­ря­док дня, но это дис­ци­пли­на дру­го­го рода, дис­ци­пли­на обще­ствен­ная. Ее нрав­ствен­ные цен­но­сти заклю­ча­ют­ся в том, что­бы научить­ся, как соблю­дать оче­редь, как делать все вовре­мя, как не пор­тить вещи, не мешать дру­гим, слу­шать­ся ука­за­ний, делать все, как ука­за­но. Цель такой дис­ци­пли­ны заклю­ча­ет­ся в том, что­бы жизнь кол­лек­ти­ва шла глад­ко. Семей­ная же дис­ци­пли­на, осо­бен­но в хри­сти­ан­ской семье, осно­ва­на на люб­ви и вос­пи­та­нии в детях спо­соб­но­сти любить и быть вни­ма­тель­ным к дру­гим. Нрав­ствен­ные цен­но­сти, вну­ша­е­мые в хри­сти­ан­ской семье детям, — это преж­де все­го не огор­чать, не делать боль­но дру­го­му, гово­рить прав­ду, пожа­леть, при­знать свою вину, попро­сить про­ще­ния, простить…

Раз­ни­ца в отно­ше­нии к про­ступ­кам детей со сто­ро­ны роди­те­лей и обще­ствен­ных учре­жде­ний заклю­ча­ет­ся имен­но в том, что отно­ше­ние роди­те­лей к ребен­ку про­ник­ну­то любо­вью к нему, при­чем тако­му, каков он есть. Любовь не балов­ство, любовь долж­на быть прав­ди­ва и тре­бо­ва­тель­на, но она вни­ма­тель­на. Важ­но понять, поче­му ребе­нок ведет себя так или ина­че: гру­бит, не слу­ша­ет­ся или лжет. По сло­ву апо­сто­ла Пав­ла, «любовь не раз­дра­жа­ет­ся, не мыс­лит зла, не раду­ет­ся неправ­де, а сора­ду­ет­ся истине; все покры­ва­ет, все­му верит, все­го наде­ет­ся, все пере­но­сит…» (1 Кор. 13:5–7). Семей­ная дис­ци­пли­на осно­ва­на на вере в ребен­ка, а обще­ствен­ная дис­ци­пли­на на поль­зе и нуж­дах кол­лек­ти­ва. Эти два вида дис­ци­пли­ны могут не про­ти­во­ре­чить друг дру­гу, но они затра­ги­ва­ют раз­ные обла­сти душев­ной жиз­ни ребенка.

Дети наши рас­тут, взрос­ле­ют… В более созна­тель­ном воз­расте поня­тия непо­слу­ша­ния, нару­ше­ния пра­вил пове­де­ния пере­рож­да­ют­ся в хри­сти­ан­ском созна­нии в поня­тие гре­ха. Это поня­тие свя­за­но с созна­тель­ным выбо­ром меж­ду тем, что есть «зло», и тем, что есть «доб­ро». Если дет­ское послу­ша­ние, дет­ская дис­ци­пли­ни­ро­ван­ность не пере­рас­та­ют в нрав­ствен­ную созна­тель­ность, в совест­ли­вость — все наши ста­ра­ния нрав­ствен­но вос­пи­ты­вать детей тщет­ны. Беда, если чело­век всту­па­ет во взрос­лую жизнь, не зная, не пони­мая и не ощу­щая на лич­ном опы­те таких поня­тий, как «грех», «рас­ка­я­ние», «пока­я­ние», «про­ще­ние»

Грех все­гда есть раз­рыв отно­ше­ний: раз­рыв отно­ше­ний с Богом. Отказ от люб­ви к Богу про­ти­во­по­ло­жен акту послу­ша­ния воле Божьей, акт обра­ще­ния к Богу за Его бла­го­дат­ной помо­щью. Это раз­рыв отно­ше­ний с людь­ми — нелю­бовь, рав­но­ду­шие, непо­ни­ма­ние, враж­деб­ность, анти­па­тия. И, нако­нец, грех есть тра­ге­дия лич­но­сти — непри­я­тие само­го себя, неува­же­ние к само­му себе, к сво­им спо­соб­но­стям и каче­ствам, незна­ние само­го себя.

Конеч­но, все мы гре­шим. Гре­шат наши дети. Но хри­сти­ан­ская вера дару­ет нам воз­мож­ность при­знать наш грех гре­хом, почув­ство­вать, что грех — зло, а не доб­ро. Сло­во «грех» по-гре­че­ски озна­ча­ет «про­мах», согре­шить — зна­чит про­мах­нуть­ся, не попасть в цель. Мы не в силах вос­пи­тать наших детей так, что­бы они не совер­ша­ли про­ма­хов. Нет таких педа­го­ги­че­ских рецеп­тов, кото­рые бы обес­пе­чи­ва­ли без­греш­ность или свя­тость. Пока дети малы, их нрав­ствен­ность про­ста: если они дела­ли «пло­хо», их бра­ни­ли и нака­зы­ва­ли. Если были «хоро­ши­ми» — хва­ли­ли. Но посте­пен­но в их жизнь вхо­дит поня­тие и опыт гре­ха. Но от гре­ха роди­те­ли не в силах их убе­речь. С гре­хом чело­век может бороть­ся толь­ко сам. Веру­ю­щие роди­те­ли могут сде­лать толь­ко одно — и в этом заклю­ча­ет­ся их ответ­ствен­ность — дать детям воз­мож­ность реаль­но ощу­тить, и не толь­ко на сло­вах, а на лич­ном опы­те: что есть доб­ро, есть свя­тость, есть любовь, есть бла­го­дат­ное уча­стие Божие в нашей жиз­ни! Будет у наших детей такой опыт — они смо­гут осо­знать свое отпа­де­ние от этих цен­но­стей как грех. При­знать грех гре­хом — нача­ло рас­ка­я­ния, нача­ло пока­я­ния, а сле­до­ва­тель­но — нача­ло исце­ле­ния от греха.

Очень труд­но нам, веру­ю­щим роди­те­лям, пра­виль­но отно­сить­ся к гре­хам наших под­рас­та­ю­щих и взрос­лых детей. Мно­гое в пове­де­нии моло­де­жи свя­за­но с усло­ви­я­ми вре­ме­ни, вку­са­ми, обы­ча­я­ми. Такие про­бле­мы — упо­треб­лять ли девоч­кам кос­ме­ти­ку, когда и какую, как оде­вать­ся, при­че­сы­вать­ся, что при­лич­но и непри­лич­но в раз­го­во­ре, пове­де­нии, дей­стви­ях, какая музы­ка нра­вит­ся или не нра­вит­ся — все это при­над­ле­жит к обла­сти вку­са, услов­но­сти, более чем к обла­сти нрав­ствен­но­сти. Мы, стар­шее поко­ле­ние, име­ем пра­во выска­зы­вать и защи­щать свои вку­сы. Но это пра­во име­ет и моло­дое поко­ле­ние: на свое мне­ние о том, что кра­си­во и что некра­си­во. Мне кажет­ся, что непра­виль­но отож­деств­лять эти вопро­сы с нрав­ствен­но­стью. Еще болез­нен­нее пере­жи­ва­ют роди­те­ли увле­че­ния под­рост­ков чем-нибудь без­услов­но вред­ным для них — куре­ни­ем, алко­го­лем, нар­ко­ти­ка­ми. Дис­ци­пли­нар­ны­ми мера­ми с этим не спра­вить­ся — под­рост­ки слиш­ком хоро­шо уме­ют обхо­дить их. Мне кажет­ся, роди­те­лям важ­но поста­рать­ся узнать как мож­но боль­ше о том, как и поче­му воз­ни­ка­ют такие при­выч­ки, как они воз­дей­ству­ют на орга­низм, как мож­но наи­бо­лее дей­ствен­но с ними бороть­ся. Тут роль роди­те­лей почти такая же, как при дет­ских забо­ле­ва­ни­ях — их надо лечить и немед­лен­но обра­щать­ся за меди­цин­ской помощью.

Самое труд­ное для роди­те­лей-хри­сти­ан — когда их взрос­ле­ю­щие или взрос­лые дети отка­зы­ва­ют­ся от того, что для роди­те­лей свя­то, — от веры в Бога, молит­вы, хра­ма, таинств, цело­муд­рия, цер­ков­но­го бра­ка, не хотят кре­стить сво­их мла­ден­цев. Не может не вызы­вать горя и стра­да­ния, когда наши дети исклю­ча­ют из сво­ей жиз­ни Божье уча­стие, бла­го­дать Божью. Это горе мы изли­ва­ем в молит­вах. Но даже в горе мы долж­ны быть насто­ро­же, что­бы не вкрал­ся в него грех мир­ско­го само­лю­бия: «Она нас опо­зо­ри­ла», «Что люди ска­жут», «Семью осра­мил», «Так не пола­га­ет­ся…» Да, ущем­ля­ет­ся роди­тель­ское само­лю­бие, стра­да­ет чув­ство семей­но­го досто­ин­ства от рас­пу­щен­но­сти детей, но мы, роди­те­ли-хри­сти­ане, долж­ны пом­нить, что наши чув­ства как бы вто­ро­сте­пен­ны и могут быть даже полез­ны для нас в духов­ном плане.

Грех все­гда оста­ет­ся гре­хом, и оправ­ды­вать его про­яв­ле­ния в наших детях толь­ко пото­му, что они наши дети, нель­зя. Мы обя­за­ны дать им ясное, прав­ди­вое суж­де­ние о поступ­ках, если у нас сохра­ни­лись с ними доб­рые, откры­тые отно­ше­ния. Но самое глав­ное — что­бы жила в нас любовь к нашим детям, даже если они совер­ша­ют грех, что­бы жила вера в то, что каким-то сво­им, лич­ным путем, по-сво­е­му, они когда-нибудь при­дут к Тому, Кто есть Свет и Прав­да жизни.

О подростках

Во всех стра­нах, когда речь захо­дит о под­рост­ках, гово­рят о «труд­ном», «пере­ход­ном», «небла­го­дар­ном» воз­расте. Исче­за­ет непо­сред­ствен­ность, про­сто­та, откры­тость, радост­ность дет­ства Под­рост­ки дела­ют­ся замкну­ты­ми, обид­чи­вы­ми, насмеш­ли­вы­ми и даже враж­деб­ны­ми по отно­ше­нию к роди­те­лям. В самых любя­щих друж­ных семьях роди­те­лям при­хо­дит­ся пере­жи­вать этот труд­ный пери­од. Наши дети пере­ста­ют быть детьми, и рушат­ся наши отно­ше­ния с ними, как с детьми. Счаст­ли­вы те роди­те­ли, у кото­рых воз­ни­ка­ют близ­кие и дру­же­ские отно­ше­ния со взрос­лы­ми детьми. Со вре­ме­нем они ста­нут счаст­ли­вы­ми дедуш­ка­ми и бабуш­ка­ми. Но до это­го надо прой­ти труд­ное вре­мя пере­ход­но­го воз­рас­та — 13-ти, 14-ти, 15-ти, 16-ти лет.

В чем суть пере­ход­но­го воз­рас­та? Пожа­луй, самая харак­тер­ная чер­та под­рост­ков — их кри­ти­че­ское отно­ше­ние ко все­му. И малень­кие дети порой каприз­ни­ча­ют, не слу­ша­ют­ся, гру­бят, обма­ны­ва­ют, но они нико­гда не ста­вят под вопрос авто­ри­тет взрос­лых, роди­те­лей или пре­по­да­ва­те­лей. Под­рост­ки же начи­на­ют сомне­вать­ся во всем и кри­ти­че­ски отно­сят­ся ко все­му. Во-пер­вых, к самим себе — к сво­ей наруж­но­сти, к тому, как надо оде­вать­ся, как они выгля­дят, как дер­жать себя соот­вет­ствен­но воз­рас­ту, какое впе­чат­ле­ние они про­из­во­дят на това­ри­щей. Сомне­ва­ют­ся и в сво­их спо­соб­но­стях. Хоро­шо было меч­тать в дет­стве стать бале­ри­ной или кос­мо­нав­том, а теперь надо дока­зать, в том чис­ле и само­му себе, что ты на что-то спо­со­бен. Вся­кое кри­ти­че­ское отно­ше­ние к ним — уже не гово­ря о насмеш­ли­вом — мучи­тель­но пере­жи­ва­ет­ся подростками.

Такое раз­дра­жен­но-неуве­рен­ное отно­ше­ние к само­му себе при­во­дит к обострен­но-кри­ти­че­ско­му отно­ше­нию ко взрос­лым, осо­бен­но к роди­те­лям. Как зна­ком роди­те­лям тон под­рост­ков, когда на самые про­стые вопро­сы вро­де: «Ты пообе­дал?» или: «Ты отпра­вил пись­мо?», они отве­ча­ют стра­даль­че­ским голо­сом «Да…» или «Нет…», как буд­то хотят ска­зать: «И как мож­но спра­ши­вать о подоб­ных глупостях?»

Под­рост­ки все­гда жалу­ют­ся, что роди­те­ли им не дове­ря­ют, не верят в них, в их спо­соб­ность спра­вить­ся с каки­ми-нибудь труд­но­стя­ми, пра­виль­но решить тот или иной жиз­нен­ный вопрос, что взрос­лые надо­еда­ют сво­и­ми сове­та­ми. Мы не можем верить, что под­рост­ки все­гда суме­ют сами най­ти пра­виль­ное реше­ние, вовре­мя заме­тить опас­ность. Мы зна­ем, что они неспо­соб­ны избе­жать оши­бок, могут навре­дить себе, попасть в беду. Как огра­дить их от опас­но­стей, как тут не вме­шать­ся, как воз­дер­жать­ся от сове­тов? В то же вре­мя мы зна­ем, что если не разо­вьет­ся в них спо­соб­ность при­ни­мать само­сто­я­тель­ные реше­ния, если не научат­ся они пони­мать, что пра­виль­но и что непра­виль­но, это непо­пра­ви­мо. Мне кажет­ся, что роди­тель­ская муд­рость заклю­ча­ет­ся в том, что­бы предо­став­лять под­рост­кам как мож­но боль­ше само­сто­я­тель­но­сти в реше­ни­ях, при этом не ослаб­ляя вни­ма­ния, не сни­жая забо­ты о них. Мы долж­ны оста­вать­ся доста­точ­но чут­ки­ми, что­бы не про­мор­гать — вдруг что-то идет непра­виль­но, вдруг под­рост­ку нуж­на помощь. Важто уметь слу­шать и слы­шать то, о чем часто они не говорят.

Отро­че­ство — пери­од усво­е­ния, закреп­ле­ния нрав­ствен­ной само­сто­я­тель­но­сти и ответ­ствен­но­сти. Это при­об­ре­та­ет­ся толь­ко на опы­те. И един­ствен­ной помо­щью в про­цес­се при­об­ре­те­ния это­го опы­та ста­но­вят­ся про­яв­ле­ния дове­рия, сочув­ствия, вни­ма­ния, пони­ма­ния со сто­ро­ны роди­те­лей и стар­ше­го дру­га. Под­рост­кам нуж­на сво­бо­да, но так­же и уве­рен­ность, что за ними кто-то сто­ит, что они не одиноки.

Какое же место долж­ны зани­мать дис­ци­пли­на и пра­ви­ла пове­де­ния? Напри­мер, о воз­вра­ще­нии домой к опре­де­лен­но­му часу, об испол­не­нии домаш­них обя­зан­но­стей? Мне кажет­ся, что этих пра­вил не долж­но быть мно­го, но они долж­ны быть твер­ды­ми. Конеч­но под­рост­ки воз­му­ща­ют­ся — это есте­ствен­но! Но очень важ­но, что есть пра­ви­ла, есть семей­ный уклад и поря­док, кото­ро­му они долж­ны под­чи­нять­ся. Мне часто рису­ет­ся такой образ — душев­ная жизнь под­рост­ка похо­жа на состо­я­ние чело­ве­ка, ста­ра­ю­ще­го­ся вый­ти во тьме из чужо­го дома. И он наты­ка­ет­ся на твер­дые пред­ме­ты: сто­лы, сту­лья. Даже если он толь­ко наты­ка­ет­ся на них, ему все-таки лег­че най­ти выход, чем если бы все пред­ме­ты были мяг­ки­ми или бес­фор­мен­ны­ми. Важ­но пом­нить, что нель­зя навя­зы­вать под­рост­ку соб­ствен­ные пред­став­ле­ния. Нель­зя тре­бо­вать, что­бы то, что вдох­нов­ля­ет нас, что нам кажет­ся тро­га­тель­ным или кра­си­вым, вызы­ва­ло те же чув­ства у наших детей.

Надо пом­нить, что под­рост­ки вос­при­ни­ма­ют себя почти взрос­лы­ми. Роди­те­ли же видят в них и тех, кем они ста­ли сей­час, и тех, кем они были несколь­ко лет тому назад, т. е. вос­при­ни­ма­ют их совсем еще малень­ки­ми. В этом слу­чае воз­ни­ка­ет кон­фликт меж­ду пред­став­ле­ни­ем под­рост­ка о самом себе и пред­став­ле­ни­ем роди­те­лей. Огром­ное зна­че­ние для под­рост­ка име­ют сверст­ни­ки. Ока­зать­ся чужим, иным сре­ди това­ри­щей — самое тяже­лое пере­жи­ва­ние. Быть при­ня­тым в ком­па­нию кажет­ся самым важ­ным дости­же­ни­ем. Если все носят джин­сы, дол­жен иметь джин­сы и я, если все курят, дол­жен курить и я, если все пьют, дол­жен пить и я.

В атмо­сфе­ре без­дум­но­го под­ра­жа­ния това­ри­щам, неуве­рен­но­сти в себе, кри­ти­че­ско­го отно­ше­ния к авто­ри­те­ту роди­те­лей и недо­ста­точ­но­го интел­лек­ту­аль­но­го бага­жа, что­бы разо­брать­ся во всех этих про­ти­во­ре­чи­ях, в под­рост­ках про­сы­па­ют­ся новые чув­ства, новая готов­ность к люб­ви. Рома­ны и уха­жи­ва­ния сре­ди под­рост­ков часто при­ни­ма­ют стран­ные и как буд­то неро­ман­ти­че­ские фор­мы. От застен­чи­во­сти и неуме­ния воз­ни­ка­ют гру­бость и неук­лю­жесть. Но все-таки это любовь — пер­вая любовь в жиз­ни чело­ве­ка. Дети любят роди­те­лей, но рож­да­ет­ся любовь совсем ино­го рода. Влюб­лен­ность, чув­ство люб­ви к сверст­ни­це или сверст­ни­ку вол­ну­ет и сму­ща­ет под­рост­ка. Ничто из про­шло­го опы­та отно­ше­ний с людь­ми не под­ска­зы­ва­ет ему, как себя вести в этом новом для него мире, каких пра­вил дер­жать­ся? Что имен­но в этом маль­чи­ке или этой девоч­ке мне нра­вит­ся? Чего я хочу от наших отношений?

Ника­ки­ми рас­суж­де­ни­я­ми и нота­ци­я­ми нель­зя помочь под­рост­ку разо­брать­ся в сво­ей влюб­лен­но­сти. Никто не может научить его люб­ви. Хоро­шо, если на заре юно­ше­ства у него уже сфор­ми­ро­ва­лось поня­тие о том, что такое насто­я­щая любовь, — из книг, из тех отно­ше­ний, кото­рые он наблю­дал в семье, в жиз­ни. Но разо­брать­ся в этом ему пред­сто­ит само­му. Сла­ва Богу, если у под­рост­ка суще­ству­ет воз­мож­ность обще­ния с пони­ма­ю­щи­ми, любя­щи­ми, тер­пе­ли­вы­ми взрос­лы­ми дру­зья­ми или роди­те­ля­ми. Нель­зя навя­зы­вать откро­вен­ных раз­го­во­ров, нель­зя тре­бо­вать откро­вен­но­сти — важ­но уметь слу­шать, «при­ни­мать сиг­нал», если даже смысл этих сиг­на­лов — «Не спра­ши­вай меня», «Не гово­ри сей­час со мной». Важ­но уметь мол­чать и все-таки оста­вать­ся любя­щи­ми и внимательными.

Перед роди­те­ля­ми под­рост­ков сто­ит труд­ная двой­ствен­ная зада­ча: понять и при­нять как факт, что взрос­ле­ю­щие дети долж­ны отой­ти от них, долж­ны стать само­сто­я­тель­ны­ми, может быть совсем дру­ги­ми, чем пред­став­ля­ли роди­те­ли. Это закон­но, нор­маль­но и правильно.

Семья при­зва­на дать под­рост­ку опыт семей­но­го укла­да, поряд­ка, опре­де­лен­ных прин­ци­пов и пра­вил. Даже если под­рост­ки бун­ту­ют, важ­но, что­бы было про­тив чего бун­то­вать, что­бы была сте­на, о кото­рую мож­но уши­бить­ся, но к кото­рой в мину­ту нуж­ды мож­но при­пасть, ища опоры.

О чем родители не говорят с детьми

 

Никто из нас, веро­ят­но, не сомне­ва­ет­ся в том, как силь­но вли­я­ет на детей миро­воз­зре­ние роди­те­лей. То, что роди­те­ли гово­рят, при­мер, кото­рый они пода­ют, их отно­ше­ния друг с дру­гом накла­ды­ва­ют неиз­гла­ди­мое впе­чат­ле­ние на дет­ское созна­ние. Вли­я­ет на ребен­ка и то, о чем роди­те­ли не гово­рят. Факт умал­чи­ва­ния о том или ином пред­ме­те так­же ока­зы­ва­ет вли­я­ние на ребен­ка. Есть сфе­ра жиз­ни, о кото­рой у нас не при­ня­то гово­рить с детьми, о кото­рой роди­те­ли почти все­гда мол­чат. Эта запрет­ная сфе­ра — раз­ви­тие муж­ско­го и жен­ско­го нача­ла в под­рас­та­ю­щих детях. То, с чем каж­дый маль­чик и каж­дая девоч­ка в воз­расте 9–11 лет обя­за­тель­но сопри­ка­са­ют­ся. Важ­но пра­виль­но отве­чать на вопро­сы малень­ких детей о нача­ле новой жиз­ни, о появ­ле­нии на свет ново­го чело­ве­че­ско­го суще­ства. Но так­же важ­но помочь под­рас­та­ю­ще­му ребен­ку пра­виль­но понять про­цесс соб­ствен­но­го созре­ва­ния, пра­виль­но отно­сить­ся к сво­ей воз­му­жа­ло­сти или жен­ствен­но­сти. Делать это луч­ше в пред­под­рост­ко­вый пери­од, до того, как это начи­на­ет вол­но­вать их, до того как этот вопрос ста­но­вит­ся болез­нен­ным. Зало­жив в созна­ние детей долж­ное отно­ше­ние, мы помо­жем им бла­го­по­луч­но пере­жить бур­ный пери­од созре­ва­ния. Каж­дый под­ро­сток фор­ми­ру­ет­ся, взрос­ле­ет, пере­жи­ва­ет про­ис­хо­дя­щие в нем пере­ме­ны. Воз­ни­ка­ют вопро­сы, и сфе­ра пола, отно­ше­ния меж­ду пола­ми манят сво­ей таин­ствен­но­стью, вол­ну­ют его. Обыч­но роди­те­ли мол­чат, и все, что ребе­нок узна­ет, при­хо­дит со сто­ро­ны — от това­ри­щей, с ули­цы, из «непри­лич­ных» шуток, анек­до­тов, кар­ти­нок, из того, что ребе­нок слу­чай­но видит сам и по-сво­е­му объясняет.

Какое отно­ше­ние к этой сфе­ре чело­ве­че­ской жиз­ни хотят вос­пи­тать веру­ю­щие роди­те­ли? Мне кажет­ся, преж­де все­го, взрос­лым важ­но для себя решить этот вопрос. Мы верим, что мир сотво­рен Богом. Наше физи­че­ское, телес­ное суще­ство — созда­ние Божие. В пер­вой гла­ве Свя­щен­но­го Писа­ния ска­за­но: «И сотво­рил Бог чело­ве­ка по обра­зу Сво­е­му, по обра­зу Божию сотво­рил его; муж­чи­ну и жен­щи­ну сотво­рил их. И бла­го­сло­вил их Бог, и ска­зал им Бог: пло­ди­тесь и раз­мно­жай­тесь» (Быт. 1:27–28).

В самом акте тво­ре­ния чело­ве­ка, в чело­ве­че­ской при­ро­де соеди­ня­ют­ся «образ Божий» и двой­ствен­ность муж­ско­го и жен­ско­го нача­ла — вле­че­ние друг к дру­гу для про­дол­же­ния рода. Апо­стол Павел пишет Корин­фя­нам: «тела ваши суть храм живу­ще­го в вас Свя­то­го Духа» (1 Кор. 6:19). Эти­ми сло­ва­ми Свя­щен­ное Писа­ние как бы «зада­ет долж­ный тон» наше­му отно­ше­нию к поло­вой жиз­ни: она дана нам Богом, это Его бла­гой дар нам, поэто­му мы при­зва­ны отно­сить­ся к это­му дару с бла­го­дар­но­стью и ува­же­ни­ем, как к хра­му Божье­му. И мы при­зва­ны ценить и соблю­дать себя в чистоте.

Есть хоро­шее ста­рин­ное сло­во «цело­муд­рие». Оно про­ис­хо­дит от слов «цел» — «целый» и «муд­рый». В цер­ков­но­сла­вян­ском и древ­не­рус­ском язы­ках сло­во «цел» зна­чи­ло «здо­ро­вый» (отсю­да — исце­ле­ние). Неце­ло­муд­рие начи­на­ет­ся тогда, когда часть нашей жиз­ни теря­ет связь с целым, т. е. со всем, что здо­ро­во. Цело­муд­рен­но то отно­ше­ние к телу, ко всем его нуж­дам, кото­рое явля­ет­ся частью обще­го пони­ма­ния нашей жиз­ни, ее смыс­ла и цели.

Мне кажет­ся, важ­но научить детей отно­сить­ся с ува­же­ни­ем к сво­е­му телу. Что­бы они пони­ма­ли, что в нем про­ис­хо­дит. Что­бы они зна­ли, как мы живем, как пита­ем­ся, как дышим, как рож­да­ем­ся, как рас­тем. Это важ­ное, нуж­ное, чистое зна­ние, и оно при­уча­ет нас к ответ­ствен­но­сти, ограж­дая от мно­гих опас­но­стей. Хоро­шо, что­бы дети зна­ли, как они будут рас­ти и раз­ви­вать­ся, какие в них ско­ро про­изой­дут пере­ме­ны. Откры­тым и серьез­ным отно­ше­ни­ем к пере­ме­нам роди­те­ли утвер­жда­ют в детях про­стое и цело­муд­рен­ное отно­ше­ние к сво­е­му телу. Если же роди­те­ли умал­чи­ва­ют — дети все рав­но узна­ют об этом и, ско­рее все­го, в самой пош­лой фор­ме. Быть может, не сто­ит наме­рен­но начи­нать «поучи­тель­ные» раз­го­во­ры. Дети впи­ты­ва­ют то, о чем гово­рят меж­ду собой взрос­лые. Учат­ся, слу­шая как они гово­рят. Впи­ты­ва­ют, как отно­сят­ся роди­те­ли к вопро­сам, свя­зан­ным с любо­вью, супру­же­ством, отно­ше­ни­я­ми меж­ду муж­чи­на­ми и жен­щи­на­ми. Мы при­зва­ны отве­чать на вопро­сы под­рас­та­ю­щих детей. Не сто­ит себя обма­ны­вать: мы часто не гото­вы отве­тить на дет­ские вопро­сы. Часто сами недо­ста­точ­но осве­дом­ле­ны или не про­ду­ма­ли воз­мож­ность отве­тов. Пом­ню, когда моим стар­шим девоч­кам было лет 9–10, мне помог­ли сове­ты умной жен­щи­ны, вра­ча-гине­ко­ло­га, о том, как объ­яс­нить им про­цесс мен­стру­а­ции. А ведь пра­виль­ное объ­яс­не­ние, дан­ное девоч­ке, опре­де­ля­ет ее отно­ше­ние к материнству.

Но дале­ко не все­гда дети обра­ща­ют­ся к нам с вопро­са­ми. Пожа­луй, едва ли не самое глав­ное в вос­пи­та­нии детей — сози­да­ние про­стых, откры­тых, довер­чи­вых отно­ше­ний с детьми. Если в семье царит атмо­сфе­ра дове­рия, любые вопро­сы зада­ют­ся лег­ко. Под­рас­та­ю­щий ребе­нок уве­рен, что его пой­мут, выслу­ша­ют, будут к нему вни­ма­тель­ны. Важ­но научить­ся раз­го­ва­ри­вать с детьми, слу­шать их, обсуж­дать с ними то, что им инте­рес­но. Пони­мать и то, что они ино­гда не уме­ют высказать.

Зна­ния о жиз­ни чело­ве­че­ско­го тела, кото­рые дети полу­ча­ют в шко­ле, на уро­ках есте­ство­зна­ния, ана­то­мии или гиги­е­ны, не могут заме­нить того, что дают роди­те­ли, вер­нее того, что они могут и при­зва­ны дать. Шко­ла дает фак­ти­че­ские зна­ния, но не вос­пи­ты­ва­ет лич­но­го нрав­ствен­но­го чув­ства и созна­ния. Шко­ла не в состо­я­нии орга­ни­че­ски спла­вить «зна­ние» и «опыт жиз­ни» ребен­ка. Цело­муд­рие в том и заклю­ча­ет­ся, что зна­ние ста­но­вит­ся частью целост­но­го пони­ма­ния смыс­ла жиз­ни, отно­ше­ний с людь­ми, отно­ше­ния к само­му себе, чув­ства ответ­ствен­но­сти перед Богом за себя, за дру­гих — это и есть «муд­рость». Для хри­сти­а­ни­на любовь меж­ду муж­чи­ной и жен­щи­ной — дан­ная Богом спо­соб­ность, и осу­ществ­лять ее, пони­мать ее хри­сти­ане при­зва­ны в све­те хри­сти­ан­ско­го виде­ния смыс­ла чело­ве­че­ской жизни.

В тех стра­нах, где све­де­ния о поло­вой жиз­ни и поло­вом раз­ви­тии вклю­че­ны в школь­ные про­грам­мы, нрав­ствен­ный уро­вень уча­щей­ся моло­де­жи никак не повы­сил­ся. Неудач­но про­ве­ден­ный урок может даже повре­дить есте­ствен­ной неис­пор­чен­но­сти стыд­ли­во­сти под­рост­ков. Имен­но в семье мож­но вос­пи­тать здо­ро­вое отно­ше­ние под­рост­ка ко все­му, что свя­за­но с поло­вым раз­ви­ти­ем. В семье раз­ви­ва­ет­ся пони­ма­ние того, что мы назы­ва­ем лич­ным, интим­ным. Дети учат­ся чув­ство­вать, что есть в жиз­ни свое, лич­ное, доро­гое, но как бы сокро­вен­ное, о чем мы не все­гда, не со все­ми, не при всех гово­рим. Не пото­му, что это нехо­ро­шо, непри­лич­но, гряз­но или стыд­но, а пото­му, что это лич­ное. Мы ува­жа­ем это «свое» в дру­гих, и дру­гие ува­жа­ют наше «свое» в нас. Таким дол­жен быть опыт здо­ро­вой семей­ной жиз­ни. Сло­ва «стыд­ли­вость», «скром­ность», кото­рые сего­дня кажут­ся таки­ми ста­ро­мод­ны­ми, отра­жа­ют глу­бин­ную орга­ни­че­скую чер­ту чело­ве­че­ско­го созна­ния, кото­рая все­гда суще­ство­ва­ла и все­гда будет суще­ство­вать. В заклю­че­ние мне хоте­лось бы под­черк­нуть еще одно — не отка­зы­вать­ся от роди­тель­ской ответ­ствен­но­сти и самим искать путей ее осу­ществ­ле­ния — путей все­гда лич­ност­ных и неповторимых.

Как говорить с детьми о зарождающейся новой жизни

Когда мы, роди­те­ли, печем­ся о нрав­ствен­ном вос­пи­та­нии детей, то очень часто дела­ем это так, как буд­то нрав­ствен­ность — авто­ном­ная область жиз­ни или какой-то «пред­мет», кото­рый мы долж­ны пре­по­да­вать нашим детям. Нрав­ствен­ность на самом деле — это то, как мы живем, что оду­шев­ля­ет нашу жизнь. Нрав­ствен­ное уче­ние дей­ствен­но лишь в том слу­чае, если оно вопло­ща­ет­ся в жиз­ни. Взрос­лые люди склон­ны пого­во­рить о нрав­ствен­ных цен­но­стях — прав­ди­во­сти, люб­ви, ответ­ствен­но­сти, послу­ша­нии, доб­ре, зле, но, к сожа­ле­нию, как об отвле­чен­ных поня­ти­ях. Вос­пи­ты­вать целост­ное миро­со­зер­ца­ние наших детей мы можем лишь при одном усло­вии — если эти нрав­ствен­ные цен­но­сти вопло­ща­ют­ся в реаль­ный опыт дет­ской жиз­ни. Ребе­нок при­зван испы­тать в сво­ей жиз­ни, что такое прав­ди­вость, любовь или послу­ша­ние, что­бы осо­знать смысл этих нрав­ствен­ных цен­но­стей. Толь­ко в про­цес­се реаль­ной жиз­ни, толь­ко пере­жи­вая все, из чего состо­ит жизнь — рож­де­ние и смерть, голод и насы­ще­ние, вле­че­ние одно­го чело­ве­ка к дру­го­му или оттал­ки­ва­ние, радость и боль, — ребе­нок начи­на­ет пони­мать то, что мы назы­ва­ем нрав­ствен­ны­ми ценностями.

Одна из основ­ных хри­сти­ан­ских нрав­ствен­ных цен­но­стей — наше при­зна­ние зна­чи­мо­сти чело­ве­че­ской жиз­ни. Нель­зя быть хри­сти­а­ни­ном и не чув­ство­вать, что каж­дое чело­ве­че­ское суще­ство дра­го­цен­но, что Бог любит каж­до­го чело­ве­ка и что самая вели­кая запо­ведь, дан­ная чело­ве­ку, — это любить Бога и каж­до­го чело­ве­ка. Цель хри­сти­ан­ско­го вос­пи­та­ния — суметь про­бу­дить любовь и ува­же­ние к чело­ве­че­ской лич­но­сти, не толь­ко к сво­ей соб­ствен­ной, но и окру­жа­ю­щих тебя людей. Неда­ром в Еван­ге­лии ска­за­но: «Воз­лю­би ближ­не­го сво­е­го, как само­го себя».

Раз­ви­вая пони­ма­ние зна­чи­мо­сти чело­ве­че­ской лич­но­сти, важ­но пом­нить, что боль­шое место в жиз­ни ребен­ка зани­ма­ет появ­ле­ние ново­го чело­ве­че­ско­го суще­ства. До сих пор еще суще­ству­ют семьи, в кото­рых не при­ня­то гово­рить с малень­ки­ми детьми об ожи­да­е­мом появ­ле­нии брат­ца или сест­ри­цы. Часто мать пыта­ет­ся скрыть свою бере­мен­ность. Мне кажет­ся, что это непра­виль­но. Ребе­нок инстинк­тив­но начи­на­ет подо­зре­вать, что скры­ва­ют что-то постыд­ное или страш­ное. Появ­ле­ние новой жиз­ни в семье — это ответ­ствен­ность. В нор­маль­ной любя­щей семье — радост­ная ответ­ствен­ность. Даже малы­ши могут ощу­тить эту радость. Мать носит в себе ново­го ребен­ка. Это и понят­но, и радост­но. Это может на всю жизнь опре­де­лить отно­ше­ние ребен­ка к рож­де­нию, к зача­тию чело­ве­че­ской жиз­ни, к чело­ве­че­ской люб­ви. Малы­ши могут даже при­ни­мать уча­стие в этом радост­ном ожи­да­нии. Пом­ню, ожи­дая тре­тье­го ребен­ка, я как-то неудач­но упа­ла. Мои стар­шие девоч­ки, 4 и 6 лет побе­жа­ли помо­лить­ся, что­бы «дет­ка не сломалась».

С пере­жи­ва­ни­ем бере­мен­но­сти мате­ри свя­за­ны дет­ские вопро­сы, на кото­рые порой нам труд­но отве­тить. Мне кажет­ся, почти невоз­мож­но и, может быть, неже­ла­тель­но про­яв­лять слиш­ком мно­го ини­ци­а­ти­вы, пыта­ясь объ­яс­нить детям суть про­цес­сов, свя­зан­ных с зача­ти­ем и рож­де­ни­ем мла­ден­ца. Но очень важ­но разум­но и прав­ди­во отве­чать по мере того, как у детей воз­ни­ка­ют вопро­сы. При этом понять смысл вопро­са, его гра­ни­цы. В каж­дом отдель­ном слу­чае дети хотят знать не «все», а толь­ко то, что их, в све­те их пони­ма­ния и зна­ния жиз­ни, инте­ре­су­ет. Мы же склон­ны вос­при­ни­мать дет­ские вопро­сы в гра­ни­цах наше­го взрос­ло­го опыта.

Напри­мер, пяти­лет­няя девоч­ка спра­ши­ва­ет мать, как так полу­чи­лось, что в «живо­ти­ке» у мамы ока­зал­ся мла­де­нец. Мать отве­ча­ет: «Да ведь он во мне рас­тет, как цве­то­чек рас­тет из семеч­ка». Ответ этот вполне удо­вле­тво­рил ребен­ка, и мне кажет­ся, что он мудр и пра­ви­лен, пото­му что не было обма­на или лжи. Более того — он был точен. Мать отве­ти­ла толь­ко на то, что ребе­нок хотел узнать. И в то же вре­мя он помог ребен­ку познать, в пре­де­лах его опы­та, как зарож­да­ет­ся чело­ве­че­ская жизнь.

Важ­но помочь усво­ить малень­ким детям то, что мож­но назвать дет­ским бого­сло­ви­ем о нача­ле чело­ве­че­ской жиз­ни: Бог устро­ил мир так, что каж­дый чело­век вырас­та­ет из мало­го семе­ни, кото­рое несет в себе мать. Каж­до­му мла­ден­цу важ­но иметь папу и маму, что­бы они забо­ти­лись о нем. Папа и мама любят друг дру­га и любят сво­их детей. Если ребе­нок обла­да­ет верой в это, и она осно­ва­на на опы­те семьи, зна­чит зало­жен фун­да­мент его нрав­ствен­но­го сознания.

Детям постар­ше, лет 6–7, мож­но рас­ска­зать и о том, что в мла­ден­це, кото­рый вот-вот родит­ся, зало­же­ны мно­гие чер­ты, кото­рые он насле­ду­ет от роди­те­лей, — и рост, и цвет волос и глаз, и голос, и талан­ты. И на этом при­ме­ре мож­но раз­ви­вать в детях поня­тие зна­чи­мо­сти семьи, рода, все­го, что мы насле­ду­ем от наших предков.

Мне кажет­ся, что малень­ким детям, в семье и в окру­же­нии кото­рых ждут появ­ле­ния на свет мла­ден­ца, полез­но знать об этом зара­нее. Забот­ли­вые при­го­тов­ле­ния к рож­де­нию ново­го чле­на семьи дают при­мер любов­но­го и радост­но­го отно­ше­ния к ново­му чело­ве­че­ско­му суще­ству. Если мать бере­жет себя во вре­мя бере­мен­но­сти — не курит, не пьет, воз­дер­жи­ва­ет­ся от каких-нибудь лекарств, — это зало­жит в детях поня­тие об ответ­ствен­но­сти роди­те­лей за детей, о роди­тель­ской любви.

Хоро­шо про­чи­тать детям первую гла­ву Еван­ге­лия от Луки, в кото­рой рас­ска­за­но о том, как Ели­за­ве­та ожи­да­ла рож­де­ния Иоан­на Кре­сти­те­ля. В семье, в кото­рой ожи­да­ет­ся появ­ле­ние ново­го чле­на, этот рас­сказ создаст хри­сти­ан­ское настро­е­ние и помо­жет пра­виль­но осо­знать это собы­тие. Мне кажет­ся, что такое серьез­ное и в то же вре­мя про­стое отно­ше­ние гораз­до пра­виль­нее, гораз­до боль­ше соот­вет­ству­ет хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти, чем рас­ска­зы о том, что «мама купи­ла дет­ку в мага­зине» или что «нашла бра­та или сест­рен­ку в капусте»

О детском творчестве и детских играх

Каза­лось бы, какую связь име­ет дет­ское твор­че­ство и дет­ские игры с рели­ги­оз­ным вос­пи­та­ни­ем детей? Тем не менее, такая связь суще­ству­ет. Хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние при­зва­но взра­щи­вать и вос­пи­ты­вать вло­жен­ные Богом в душу чело­ве­ка спо­соб­но­сти — твор­че­ские спо­соб­но­сти, талан­ты. Насколь­ко зна­чи­ма прит­ча Иису­са Хри­ста о талан­тах, в кото­рой рас­ска­за­но, как хозя­ин, отправ­ля­ясь в путе­ше­ствие, выдал слу­гам раз­ные сум­мы денег — талан­ты, кому боль­ше, кому мень­ше. (Талан­та­ми в древ­но­сти назы­ва­лись круп­ные денеж­ные еди­ни­цы — обыч­но слит­ки сереб­ра.) Вер­нув­шись, хозя­ин похва­лил и награ­дил тех слуг, кото­рые исполь­зо­ва­ли эти день­ги и зара­бо­та­ли на них, но осу­дил слу­гу, кото­рый, стра­шась ответ­ствен­но­сти, зако­пал сереб­ро в землю.

Спо­соб­ность к люб­ви, сочув­ствию и пони­ма­нию само­го себя, сво­их спо­соб­но­стей и воз­мож­но­стей, уме­ние обра­щать­ся с пред­ме­та­ми, про­ду­мы­вать и раз­ре­шать воз­ни­ка­ю­щие про­бле­мы, созда­вать что-то — все это неотъ­ем­ле­мая часть дет­ских игр. Это не про­сто игры вооб­ра­же­ния, но твор­че­ство. Все эти чело­ве­че­ские свой­ства — неотъ­ем­ле­мая часть нашей духов­ной жиз­ни. Вся­кое хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние при­зва­но стать пол­но­кров­ным и все­объ­ем­лю­щим, гото­вя­щим ребен­ка к жиз­ни, в самом пол­ном смыс­ле это­го слова.

Чего толь­ко не вооб­ра­жа­ют дети в сво­их играх! Они и папы, и мамы, и путе­ше­ствен­ни­ки, и аст­ро­нав­ты, и герои, и бале­ри­ны, и док­то­ра, и хирур­ги, и пожар­ные, и охот­ни­ки. Они стро­ят, масте­рят, наря­жа­ют­ся. Домаш­няя мебель пре­вра­ща­ет­ся в авто­мо­би­ли, само­ле­ты, кос­ми­че­ские кораб­ли… Мир дет­ской игры и фан­та­зии напо­ми­на­ет тот пер­во­здан­ный мир, о кото­ром повест­ву­ет Свя­щен­ное Писа­ние и кото­рый Бог пору­чил чело­ве­ку, что­бы «обла­дать и вла­ды­че­ство­вать над ним».

В играх раз­ви­ва­ет­ся душев­ная жизнь ребен­ка, фор­ми­ру­ет­ся лич­ность, про­яв­ля­ют­ся поне­мно­гу его талан­ты. Дет­ская игра — это про­яв­ле­ние твор­че­ской душев­ной жиз­ни, вло­жен­ной в чело­ве­ка Богом. Дети, лишен­ные игры, оста­нав­ли­ва­ют­ся в сво­ем духов­ном раз­ви­тии. Это не новая педа­го­ги­че­ская тео­рия. Хоро­шие вос­пи­та­те­ли все­гда так чув­ство­ва­ли и так дума­ли. Пом­ню, как моя мать рас­ска­зы­ва­ла мне о сво­ей, люби­мой ею, гувер­нант­ке, кото­рая гово­ри­ла боль­ше ста лет тому назад: «Глав­ная обя­зан­ность детей — это играть, уметь играть…»

В наше вре­мя мно­гое меша­ет раз­ви­тию дет­ской твор­че­ской игры. Вред­но воз­дей­ству­ет на дет­скую игру теле­ви­де­ние. Ребен­ка гип­но­ти­зи­ру­ет экран, перед кото­рым он может сидеть часа­ми, не при­ни­мая ника­ко­го уча­стия в дей­ствии, пол­но­стью отда­ва­ясь тому, что он видит. Это порой дей­ству­ет как нар­ко­тик. Теле­ви­де­ние из нашей жиз­ни не выбро­сишь, да и про­грам­мы часто быва­ют полез­ные, инте­рес­ные, худо­же­ствен­ные. Но слиш­ком соблаз­ни­тель­но поса­дить ребен­ка перед теле­ви­зо­ром, про­сто что­бы занять его, что­бы он не мешал, не вер­тел­ся под нога­ми! Делая это, мы отда­ем его во власть заво­ра­жи­ва­ю­щей силы, кото­рую очень труд­но потом кон­тро­ли­ро­вать. В аме­ри­кан­ском обще­стве все чаще гово­рят о вред­ном вли­я­нии тех теле­ви­зи­он­ных пере­дач, кото­рые про­па­ган­ди­ру­ют наси­лие, пре­ступ­ле­ния, пол­ную рас­пу­щен­ность. Вся­кое новое дости­же­ние циви­ли­за­ции накла­ды­ва­ет боль­шую ответ­ствен­ность, тре­буя от нас уме­ния исполь­зо­вать эти дости­же­ния, не ста­но­вясь их рабами.

Еще одно пре­пят­ствие для раз­ви­тия дет­ских игр, осо­бен­но в усло­ви­ях город­ской жиз­ни в Рос­сии, — это квар­тир­ная тес­но­та, отсут­ствие места для игр. Как ребен­ку увлечь­ся игрой, постро­ить что-нибудь — когда нет места, когда у него не толь­ко ком­на­ты, но и угла сво­е­го нет, когда глав­ное — это что­бы он «не мешал другим».

Когда мы, эми­грант­ская семья с 4‑мя детьми, при­бы­ли из Фран­ции в Аме­ри­ку, нам при­шлось про­ве­сти 8 недель без­дом­ны­ми. Недол­го мы жили в пор­то­вой гости­ни­це, ожи­дая отплы­тия кораб­ля, задер­жи­ва­ю­ще­го­ся из-за заба­стов­ки. Потом неде­лю про­ве­ли на бор­ту кораб­ля, а по при­бы­тии шесть недель в обще­жи­тии для эми­гран­тов, пока муж и я иска­ли рабо­ту и квар­ти­ру. И вот нако­нец мы устро­и­лись в чудес­ном ста­ром доме за горо­дом, в кото­ром потом и про­жи­ли 35 лет. Четы­рех­лет­не­му сыну доста­лась кро­шеч­ная ком­на­туш­ка рядом с нашей спаль­ней. «Вот, Юрик, это будет твоя ком­на­та!» — радост­но сооб­щи­ла я ему. «Моя, совсем моя?» — пере­спро­сил он. «Да, совсем твоя!» «И я могу в ней устро­ить бес­по­ря­док?» У меня не хва­ти­ло духу разо­ча­ро­вать его после вось­ми недель, когда его все вре­мя упра­ши­ва­ли не устра­и­вать бес­по­ряд­ка. «Да, можешь…» Он вошел в свою ком­на­туш­ку, закрыл дверь на задвиж­ку и… вывер­нул на пол содер­жи­мое сто­ли­ка и комо­да, в кото­рые я так забот­ли­во раз­ло­жи­ла его вещи. Как важ­но малень­ко­му чело­ве­ку иметь «свой» угол!

Не все­гда есть воз­мож­ность предо­ста­вить ребен­ку отдель­ную ком­на­ту, но мне кажет­ся, все­гда мож­но отве­сти ему свой уго­лок, свою кар­тон­ку для вещей, хозя­и­ном кото­рой он будет себя чув­ство­вать и к этой его «соб­ствен­но­сти» надо отно­сить­ся с ува­же­ни­ем и бережно.

Меша­ет твор­че­ской инди­ви­ду­аль­ной дет­ской игре и пере­гру­жен­ность школь­ных заня­тий. Шко­ла — кол­лек­тив, и оста­ет­ся мало вре­ме­ни для инди­ви­ду­аль­но­го твор­че­ства. Начи­ная с яслей и дет­ско­го сада, все вни­ма­ние вос­пи­та­те­лей ухо­дит на то, что­бы научить детей дис­ци­плине. Все игры и упраж­не­ния учат имен­но это­му. А если мать рабо­та­ет, то малень­кие дети про­во­дят в яслях или саду весь день. Где же тут раз­вить­ся лич­но­му твор­че­ству? Дети постар­ше заня­ты не толь­ко уче­бой, но и мно­го­чис­лен­ны­ми вне­школь­ны­ми дела­ми — доб­ро­воль­ны­ми и обя­за­тель­ны­ми: спорт, собра­ния, круж­ки, допол­ни­тель­ные уро­ки. И рас­тут наши ребя­та в город­ских усло­ви­ях, где нет места мир­ку лич­ной фан­та­зии, твор­че­ской игры, инди­ви­ду­аль­но­го развития.

Что можем мы, роди­те­ли, делать, что­бы помочь в этой беде?

С сочув­стви­ем и ува­же­ни­ем нуж­но отно­сить­ся и к фан­та­сти­че­ским играм. Если для ребен­ка в дан­ную мину­ту кухон­ный стул — это отсек кос­ми­че­ско­го кораб­ля, надо при­знать это. А с дру­гой сто­ро­ны важ­но не пор­тить игру, не вме­ши­вать­ся в нее, рас­спра­ши­вая или под­шу­чи­вая. Или, не дай Бог, рас­ска­зы­вая дру­гим взрос­лым, как «Петя играл…», или что он ска­зал, или что сде­лал. Дети име­ют пра­во на свою част­ную жизнь, игру, в кото­рую взрос­лым луч­ше не вмешиваться.

Мы можем спо­соб­ство­вать твор­че­ской дет­ской игре выбо­ром игру­шек, кото­рые мы дарим детям. Очень часто доро­гие меха­ни­че­ские игруш­ки самые неудач­ные. Ребен­ку пода­рят завод­но­го кло­у­на, кото­рый взрос­лым кажет­ся таким забав­ным. Но как ребе­нок может с ним играть? Заве­сти и смот­реть, как кло­ун ходит? Чем боль­ше ребе­нок может делать что-то сам с игруш­кой, тем она луч­ше. Неваж­но, если ребе­нок не исполь­зу­ет пода­рен­ные ему куби­ки, что­бы выучить бук­вы, — он из этих куби­ков постро­ит доро­гу, мост, дом, сде­ла­ет сте­ну. В тече­ние мно­гих лет самой люби­мой моей игруш­кой была дере­вян­ная короб­ка, изоб­ра­жав­шая внут­рен­ность избы, с боль­шой рус­ской печью, сто­лом, лавоч­ка­ми. Пом­ню, как в какой-то пери­од я ее выкра­си­ла в чер­ный цвет, и она была при­то­ном шай­ки раз­бой­ни­ков. Сколь­ко при­клю­че­ний было свя­за­но с этой избой: и спа­се­ние малень­ко­го индий­ско­го прин­ца, и при­клю­че­ния четы­рех сол­дат, искав­ших сво­е­го погиб­ше­го коман­ди­ра! Если дарить кук­лу, то луч­ше такую, кото­рую мож­но раз­де­вать, мыть, при­че­сы­вать — это гораз­до инте­рес­нее, чем если кук­ла может гово­рить, когда тянешь за шну­рок — «ма-ма».

Самая ответ­ствен­ная и труд­ная часть вос­пи­та­ния — не та, когда мы ста­ра­ем­ся вло­жить что-то свое в наших детей, научить их тому, что мы счи­та­ем важ­ным, а когда мы береж­но, с любо­вью и ува­же­ни­ем ста­ра­ем­ся спо­соб­ство­вать росту «талан­тов», вло­жен­ных Богом в наших детей, ста­ра­ем­ся рас­по­знать их и предо­ста­вить им воз­мож­ность рас­крыть­ся в семей­ной жизни.

Софья Кулом­зи­на

Семья – малая Церковь

Православие о семье высказывается достаточно однозначно: человек создан «неполным», и найти свою целостность, завершенность он может либо в браке, либо в монашестве.

Брак учит людей смирению, в семье муж и жена учатся заботиться друг о друге, прислушиваться к желаниям партнера, ставить интересы семьи выше собственных.

Гражданский брак, отмечают некоторые священнослужители, не является грехом или попранием морали, ведь браки совершаются на небесах, а не в стенах ЗАГСа. Если Бог свел этих людей, дал им возможность жить вместе, делить ложе, вести общее хозяйство и быт – они уже заключили брак в сердце своем, и перед всевышним являются такими же мужем и женой, как и венчанные супруги.

Плохо, что современная молодежь часто воспринимает такие отношения как «недобрак» — игрушечные, пробные отношения. Мол, сейчас поживем немного, если что – разбежимся. Незарегистрированное «сожительство» следует воспринимать таким же полноценным браком, как и любую другую форму совместного проживания, относиться к нему так же бережно и внимательно.

Брак зиждется на смирении. Нельзя требовать от человека того, чего у него нет. Значит ли это, что супруг вам не подходит, нужно разрушать имеющееся и строить новое? Ни в коем случае. Кроме совсем крайних примеров (например, когда муж бьет жену, кто-то один из партнеров откровенно асоциален, проживание с ним опасно для жизни и психики), всегда можно найти компромисс, если сохранять любовь, уважение и понимание.

Главный вопрос, который нужно задать себя, вступая в брак: «Что я могу дать этому человеку?», в то время как многие спрашивают: «Что он может дать мне?» С таким эгоистичным подходом очень сложно создать по-настоящему крепкий союз и привести его со временем к состоянию прочного института, малой Церкви, освященной Господом.

Об этом и шел разговор в День Великого праздника Крещение Господне сестер милосердия Свято-Елисаветинского монастыря Иеронис Светланы и Яскевич Марины со студентами общежития №2. Красной нитью беседы прошла мысль, что главная цель любой семьи – формирование нового, более лучшего и более свободного поколения.

 

 Поделитесь

Семейная жизнь — это тоже путь спасения души

Записки православной матери или бабушки…

Предисловие

Выражение «семья — малая церковь» дошло до нас с ранних веков христианства. Апостол Павел в своих посланиях упоминает особенно близких ему христиан, супругов Акилу и Прискиллу, и приветствует их и домашнюю их церковь. .. (Рим. 16, 4).

«Cемья — малая церковь»

В православном богословии есть область, о которой мало говорится, а значение данной области и трудности, с нею связанные, очень велики. Это область семейной жизни. Семейная жизнь, как и монашество, — это тоже христианский труд, тоже путь спасения души, но нелегко найти учителей на этом пути.

Семейная жизнь благословляется целым рядом церковных таинств и молитв. В «Требнике», богослужебной книге, которой пользуется каждый православный священник, кроме порядка таинств брака и крещения, есть особые молитвы -над только что родившей матерью и ее младенцем, молитва наречения имени новорожденному, молитва перед началом обучения ребенка, порядок освящения дома и особая молитва на новоселье, таинство соборования больных и молитвы над умирающим.

Есть, следовательно, забота Церкви почти обо всех главных моментах семейной жизни, но большинство этих молитв теперь читается очень редко. В писаниях святых и отцов Церкви придается большое значение христианской семейной жизни. Но трудно найти в них прямые, конкретные советы и указания, приложимые к семейной жизни и к воспитанию детей в наше время.

Меня очень поразил рассказ из жития одного древнего святого пустынника, который горячо молился Богу, чтобы показал ему Господь настоящую святость, настоящего праведника. Было ему видение, и услышал он голос, сказавший ему пойти в такой-то город, на такую-то улицу, в такой-то дом, и там увидит он настоящую святость. Радостно отправился пустынник в путь и, дойдя до указанного места, нашел живущих там двух женщин-прачек, жен двух братьев. Пустынник стал расспрашивать женщин, как они спасаются. Жены очень удивились и сказали, что живут просто, дружно, в любви, не ссорятся, молятся Богу, трудятся… И было это поучением пустыннику.

Духовное руководство жизнью людей в миру, в семейной жизни, «старчество» стало частью нашей церковной жизни. Несмотря ни на какие трудности, к таким старцам и старицам тянулись и тянутся тысячи людей и со своими обычными будничными заботами, и со своим горем.

Были и есть проповедники, умеющие особенно доходчиво говорить о духовных нуждах современных семей. Одним из таких был покойный Владыка Сергий Пражский в эмиграции, а после войны — епископ Казанский. «В чем духовный смысл жизни в семье? — говорил Владыка Сергий. — В несемейной жизни человек живет лицевой своей стороной -не внутренней. В семейной жизни каждый день надо реагировать на то, что в семье совершается, и это заставляет человека как бы обнажаться. Семья — это среда, заставляющая не прятать чувства внутри. И хорошее, и плохое выходит наружу. Это дает нам ежедневное развитие нравственного чувства. Сама среда семьи является как бы нас спасающей. Всякая победа над грехом внутри себя дает радость, утверждает силу, ослабляет зло…» Мудрые это слова. Думается мне, что в наши дни создать христианскую семью труднее, чем когда-либо. Разрушительные силы действуют на семью со всех сторон, и особенно сильно их влияние на душевную жизнь детей. Задача духовного «окормления» семьи советами, любовью, указаниями, вниманием, сочувствием и пониманием современных нужд — самая главная задача церковного труда в наше время. Помочь христианской семье действительно стать «малой церковью»- такая же великая задача, какой в свое время было создание монашества.

О семейном миросозерцании

Мне хочется поделиться с другими родителями мыслями о том, что хорошее и важное можно дать нашим детям, как правильно их воспитать.
Есть основа на которой строится жизнь каждой семьи, некая атмосфера, которой дышит семейная жизнь.

Как верующие христиане, мы стараемся научить наших детей христианскому вероучению и законам церкви. Учим их молиться и ходить в церковь. Многое из того, что мы говорим и чему учим, забудется позднее, утечет, как вода. Возможно, другие влияния, другие впечатления вытеснят из их сознания то, чему их учили в детстве.

Но есть основа, трудно определяемая словами, на которой строится жизнь каждой семьи, некая атмосфера, которой дышит семейная жизнь. И вот эта атмосфера очень сильно влияет на формирование «душевного образа» ребенка, определяет развитие детских чувств и детского мышления. Эту общую, трудно определяемую словами атмосферу можно назвать «миросозерцанием семьи». Мне кажется, что как бы ни сложились судьбы людей, выросших в одной семье, у них всегда остается что-то общее в их отношении к жизни, к людям, к самому себе, к радости и к горю.

Не могут родители создать личность своего ребенка, определить его таланты, вкусы, вложить в его характер желательные им черты. Мы не «творим» наших детей. Но нашими усилиями, нашей собственной жизнью и тем, что мы сами восприняли от наших родителей, создается определенное миросозерцание и отношение к жизни, под влиянием которых будет расти и развиваться по-своему личность каждого из наших детей. Выросший в определенной семейной атмосфере, станет он взрослым, семьянином и, наконец, стариком, всю жизнь неся на себе ее отпечаток.

Какие же главные черты этого семейного миросозерцания?

Думается мне, что самое существенное — это то, что можно назвать «иерархией ценностей», то есть ясное и искреннее сознание того, что более важно и что менее важно, например заработок или призвание.

Искренняя, незапуганная правдивость — одно из самых драгоценных качеств, которые даются семейной атмосферой. Неправдивость детей иногда вызывается у них страхом наказания, страхом последствий какого-нибудь проступка, но очень часто у добродетельных, развитых родителей дети неискренни в выражении своих чувств, потому что боятся не соответствовать высоким родительским требованиям. Большая ошибка родителей — требовать от детей, чтобы они чувствовали так, как родителям хочется. Требовать можно соблюдения внешних правил порядка, исполнения обязанностей, но нельзя требовать, чтобы ребенок считал трогательным то, что ему кажется смешным, восторгался тем, что ему неинтересно, чтобы любил тех, кого любят родители.

Мне кажется, что в семейном миросозерцании очень важна его открытость к окружающему миру, интерес ко всему. Некоторые счастливые семьи так замкнуты в себе, что окружающий мир — мир науки, искусства, человеческих отношений — им как бы неинтересен, для них не существует. А молодые члены семьи, выходя в мир, невольно чувствуют, что те ценности, которые были частью их семейного миросозерцания, не имеют никакого отношения к внешнему миру.

Очень значительным элементом семейного миросозерцания является, мне кажется, понимание смысла послушания. Часто взрослые жалуются на непослушание детей, но в их жалобах бывает непонимание самого смысла послушания. Ведь послушания бывают разные. Есть послушание, которое мы должны внушить младенцу ради его безопасности: «Не трогай, горячо!», «Не лезь, упадешь!» Но для восьми-девятилетнего уже важно иное послушание — не сделать чего-нибудь плохого, когда тебя никто не видит. А еще большая зрелость начинает проявляется, когда ребенок сам чувствует, что хорошо и что плохо, и сознательно удерживается.

Помню, как меня поразила семилетняя девочка, которую я взяла с другими детьми в церковь на длинную службу чтения 12-ти Евангелий. Когда я предложила ей посидеть, она серьезно посмотрела на меня и сказала: «Не всегда нужно делать то, что хочется».

Цель дисциплины — научить человека владеть собой, быть послушным тому, что он считает высшим, поступать так, как он считает правильным, а не так, как ему хочется. Этим духом внутренней дисциплины должна быть проникнута вся семейная жизнь, родителей еще больше, чем детей, и счастливы те дети, которые растут в сознании, что их родители послушны правилам, которые они исповедуют, послушны своим убеждениям.

Еще одна черта имеет большое значение в общей семейной жизни. По учению святых православной церкви, самая главная добродетель — смирение. Без смирения любая другая добродетель может «испортиться», как портятся продукты без соли. А что такое смирение? Это способность не придавать слишком большого значения самому себе, тому, что ты говоришь и делаешь. Эта способность видеть самого себя таким, как ты есть, несовершенным, иногда даже смешным, способность иной раз посмеяться над собой, имеет много общего с тем, что мы называем чувством юмора. И думается мне, что в семейном мировоззрении играет очень большую и благодатную роль именно такое, легко воспринимаемое «смирение».

Как передать детям нашу веру

Перед нами, родителями, стоит трудный, часто мучительный вопрос: как передать нашим детям нашу веру? Как воспитать в них веру в Бога? Как говорить с нашими детьми о Боге?

В окружающей нас жизни столько влияний, которые отводят детей от веры, отрицают ее, высмеивают. И главная трудность состоит в том, что наша вера в. Бога не просто сокровище или богатство, или некий капитал, который мы можем передать нашим детям, как можно передать сумму денег. Вера — это путь к Богу, вера — это дорога, по которой идет человек. Замечательно пишет об этом православный епископ Каллист (Уэр), англичанин, в своей книге «Православный путь»:

«Христианство — не просто теория о жизни вселенной, не просто учение, а путь, которым мы идем. Это, в самом полном смысле слова, путь жизни. Узнать истинный смысл христианской веры мы можем, только вступив на этот путь, только полностью отдавшись этому, и тогда мы сами увидим его».

Задача христианского воспитания — показать детям этот путь, поставить их на эту дорогу и научить не сбиваться с нее.

В православной семье появляется ребенок. Мне кажется, что первые шаги на пути открытия веры в Бога в жизни младенца связаны с его восприятием жизни органами чувств — зрением, слухом, вкусом, обонянием, осязанием. Если младенец видит, как родители молятся, крестятся, крестят его, слышит слова «Бог», «Господь», «Христос с тобой», принимает Святое Причастие, ощущает капли святой воды, трогает и целует икону, крестик, в его сознание понемногу входит понятие, что «Бог есть». В младенце нет ни веры, ни неверия. Но у верующих родителей он растет, воспринимая всем своим существом реальность их веры, так же как ему понемногу делается понятным, что огонь жжется, что вода — мокрая, а пол — твердый. Младенец мало что понимает о Боге умом. Но из того, что он видит и слышит от окружающих, он узнает, что Бог есть, и принимает это.

Если младенец видит, как родители молятся, крестятся, крестят его, слышит слова «Бог», «Господь», «Христос с тобой», принимает Святое Причастие, ощущает капли святой воды, трогает и целует икону, крестик, в его сознание понемногу входит понятие, что «Бог есть»

В следующий период детства детям можно и нужно рассказывать о Боге. Легче всего говорить детям об Иисусе Христе: о Рождестве, об евангельских повествованиях о детстве Христовом о поклонении волхвов, о встрече Младенца старцем Симеоном, о бегстве в Египет, о Его чудесах, об исцелении больных, о благословении детей. Если нет у родителей картин и иллюстраций по Священной истории, хорошо поощрять детей самих рисовать такие иллюстрации и это поможет им более реально воспринимать рассказы. А в семь, восемь, девять лет начинается тот процесс, который продолжится долгие годы: желание разобраться в том, что они видят и слышат, попытки отделить «сказочное» от «настоящего», понять: «Почему это так?», «Зачем это?» Детские вопросы и ответы иные, чем у взрослых, и часто нас озадачивают. Вопросы детей просты, и они ждут таких же простых и ясных ответов. До сих пор помню, что когда мне было лет восемь, я спросила батюшку на уроке Закона Божия, как понимать, что свет был создан в первый день, а солнце — в четвертый? Откуда же был свет? И батюшка вместо того, чтобы объяснить мне, что энергия света не ограничена одним светилом, ответил: «Разве ты не видишь, что, когда солнце заходит, кругом все еще светло?» И помню, что мне этот ответ показался неудовлетворительным.

Детская вера основана на доверии детей к любому человеку. Ребенок верит в Бога, потому что верит его мама или папа, или бабушка, или дедушка. На этом доверии развивается собственная вера ребенка, и на основании этой веры начинается его собственная духовная жизнь, без которой не может быть веры. Ребенок становится способным любить, жалеть, сочувствовать ребенок может сознательно сделать что-нибудь, что он считает плохим, и испытать чувство раскаяния, он может обратиться к Богу с просьбой, с благодарностью. И наконец, ребенок становится способным задумываться об окружающем мире, о природе и ее законах. В этом процессе ему необходима помощь взрослых.

Когда ребенок начинает интересоваться школьными уроками о природе, на которых говорится о возникновении мира и его эволюции и т. д., хорошо дополнить эти знания повествованием о сотворении мира, которое изложено в первых строках Библии. Последовательность создания мира в Библии и современные представления об этом очень близки. Начало всего — взрыв энергии (the big bang) — библейские слова Да будет свет! и потом постепенно следующие периоды: создание водной стихии, образование плотных масс («тверди»), появление морей и суши. А потом словом Божиим дается природе задание: …да произрастит земля зелень… да произведет вода пресмыкающихся… да произведет земля… зверей и скотов… И завершение процесса — создание человека… И все это делается Божьим словом, по воле Творца.

Ребенок растет, у него появляются вопросы и сомнения. Вера ребенка укрепляется тоже через вопросы и сомнения. Вера в Бога — это не просто вера, «что есть Бог», это не следствие теоретических аксиом, а это наше отношение к Богу. Наше отношение к Богу и наша вера в Него несовершенны и должны постоянно развиваться. У нас неизбежно будут возникать вопросы, неуверенность и сомнения. Сомнения неотделимы от веры. Как отец больного мальчика, просившего Иисуса исцелить его сына, мы, вероятно, до конца жизни будем говорить: Верую, Господи! помоги моему неверию. .. Господь услышал слова отца и исцелил его сына. Будем надеяться, услышит и всех нас, молящихся Ему маловеров.

Разговоры с детьми о Боге

Ответственность за воспитание в детях веры в Бога всегда лежала на семье, на родителях, на дедушках и бабушках больше, чем на школьных преподавателях Закона Божия. А богослужебный язык и проповеди в церкви обычно детям непонятны.
Ответственность за воспитание в детях веры в Бога всегда лежала на семье

Детская религиозная жизнь нуждается в окормлении ее, взращивании, а мы, родители, к этому мало подготовлены и просто не знаем, как за это взяться.

Детская религиозная жизнь нуждается во взращивании и окормлении ее

Мне кажется, что нам надо, во-первых, понять отличительную особенность детского мышления, детской духовной жизни: дети не живут отвлеченным мышлением. Может быть, в этом реалистическом характере их мышления и заключается одно из тех свойств детства, о котором сказал Христос, что таковых есть Царство Небесное. Детям легко вообразить себе, представить очень реалистически то, о чем мы говорим отвлеченно, — силу добра и силу зла. Они с особой яркостью и полнотой воспринимают всякие ощущения, например — вкус еды, удовольствие от интенсивного движения, физическое ощущение капелек дождя на лице, теплого песка под босыми ногами… На всю жизнь запоминаются некоторые впечатления раннего детства, и реален для детей именно опыт ощущения, а не рассуждения о нем… Для нас, верующих родителей, главный вопрос — как передать на таком языке ощущений, на языке конкретности, мысли о Боге, о вере в Него. Как дать детям почувствовать по-детски реальность Бога? Как дать им опыт ощущения Бога в нашей жизни?

Я уже говорила, как мы вводим понятие о Боге обычными жизненными выражениями — «Слава Богу!», «Не дай, Боже!», «Храни тебя Господь!», «Господи, помилуй!» Но имеет очень большое значение то, как мы их говорим, выражаем ли мы ими действительное чувство, действительно ли переживаем их значение. Ребенок видит вокруг себя иконы, крестики: трогает их, целует. Первое, очень простое понятие о Боге заключается в этом сознании, что Бог есть, как есть тепло и холод, ощущение голода или сытости.

Первая сознательная мысль о Боге приходит, когда ребенок способен понять, что значит сделать что-нибудь — сложить, слепить, построить, склеить, нарисовать… За каждым предметом есть кто-то, этот предмет сделавший, и ребенку довольно рано делается доступным понятие о Боге как о Творце. Вот в это время, мне кажется, возможны первые разговоры о Боге. Можно обращать внимание ребенка на окружающий его мир — букашек, цветы, животных, снежинки, маленького братца или сестрицу — и возбуждать в нем чувство чудесности Божьего творения. А следующая тема о Боге, которая делается доступной детям, — это участие Бога в нашей жизни. Четырех-пятилетние дети любят слушать рассказы, доступные их реалистическому воображению, и таких рассказов много в Священном Писании.

Новозаветные рассказы о чудесах производят впечатление на маленьких детей не своей чудесностью — дети мало отличают чудо от нечуда, — а радостным сочувствием: «Вот человек не видел, ничего не видел,
никогда не видел. Ты закрой глаза и вообрази, что ты ничего, ничего не видишь. А Иисус Христос подошел, дотронулся до его глаз, и он вдруг стал видеть… Как ты думаешь, что он увидел? Как это ему показалось?»

«А вот плыли люди с Иисусом Христом на лодке, и пошел дождь, поднялся ветер, буря… Было так страшно! А Иисус Христос запретил ветру и волнению воды, и стало вдруг так тихо…»

Можно рассказать, как люди, собравшиеся слушать Иисуса Христа, были голодны, и ничего нельзя было купить и только один маленький мальчик помог Ему. А вот рассказ о том, как ученики Иисуса Христа не допускали маленьких детей к Спасителю, потому что они шумели, а Иисус Христос вознегодовал и велел пустить к Нему маленьких детей. И, обняв… благословил их…

Таких рассказов очень много. Можно их рассказывать в определенное время, например перед сном, или показывать иллюстрацию, или просто «когда к слову придется». Конечно, для этого нужно, чтобы в семье был человек, знакомый по крайней мере с главнейшими евангельскими рассказами. Может быть, хорошо молодым родителям самим перечитать Евангелие, выискивая в нем такие рассказы, которые будут понятны и интересны маленьким детям.

К восьми-девяти годам дети уже готовы воспринимать какое-то примитивное богословие, даже сами его создают, придумывая убедительные для них самих объяснения того, что они наблюдают. Они уже знают что-то об окружающем их мире, видят в нем не только доброе и радостное, но и плохое и грустное. Они хотят найти какую-то понятную для них причинность в жизни, справедливость, награду за добро и наказание за зло. Постепенно в них развивается способность понимать символическое значение притч, например, притчи о блудном сыне или о милосердном самаритянине. Их начинает интересовать вопрос о происхождении всего мира, хотя и в очень примитивной форме.

Очень важно предупредить тот конфликт, который часто возникает у детей несколько позднее, — конфликт между «наукой» и «религией» в детском понимании этих слов. Очень важно, чтобы им было понятно различие между объяснением того, как произошло событие, и о том, какой смысл этого события.

Помню, как мне пришлось объяснять девяти-десятилетним внукам смысл покаяния, и я предложила им представить в лицах диалог между Евой и змием, Адамом и Евой, когда они нарушили Божье запрещение есть плоды с дерева познания добра и зла. А потом они представили в лицах притчу о блудном сыне. Как точно отметила девочка разницу между «сваливанием вины друг на друга» и раскаянием блудного сына!

В этом же возрасте детей начинают интересовать такие вопросы, как учение о Святой Троице, жизнь после смерти или почему надо было так страшно пострадать Иисусу Христу. Пытаясь отвечать на вопросы, очень важно помнить, что детям свойственно «схватывать» по-своему смысл иллюстрации, примера, рассказа, а не нашего объяснения, абстрактного хода мысли.

Подрастая, годам к одиннадцати-двенадцати, почти все дети испытывают трудности при переходе от детской веры в Бога к более зрелому, одухотворенному мышлению. Только простых и занимательных рассказов из Священного Писания теперь недостаточно. От родителей, от дедушек и бабушек требуется способность услышать тот вопрос, ту мысль, то сомнение, которое родилось в голове мальчика или девочки. Но в то же время не надо навязывать им вопросов или объяснений, которые им еще не нужны, до которых они не доросли. Каждый ребенок, каждый подросток развивается в своем темпе и по-своему.

Мне кажется, что в «богословское сознание» десяти-одиннадцатилетнего ребенка должно входить понятие о видимом и невидимом мире, о Боге как о Творце мира и жизни, о том, что есть добро и зло, что Бог любит нас и хочет, чтобы мы были добрыми, что если мы сделали что-нибудь плохое, то мы можем пожалеть об этом, раскаяться, попросить прощения, исправить беду. И очень важно, чтобы образ Господа Иисуса Христа был знаком и любим детьми.

Навсегда запомнила я один урок, данный мне детьми-богословами. Их было трое: восьми, десяти и одиннадцати лет, и я должна была объяснить им Молитву Господню — «Отче наш». Говорили мы о том, что значат слова Иже еси на небесех. Те небеса, куда летят космонавты? Видят ли они Бога? Что такое мир духовный — небеса? Поговорили мы обо всем этом, посудили, и я предложила каждому написать одну фразу, в которой объяснялось бы, что такое «небеса». Один мальчик, у которого недавно умерла бабушка, написал: «Небеса — это куда мы попадаем, когда умрем…», девочка написала: «Небеса — это такой мир, который мы не можем ни тронуть, ни видеть, но он очень настоящий…», а самый младший неуклюжими буквами вывел: «Небеса — это доброта…»

Особенно важно нам понять, почувствовать и проникнуть во внутренний мир подростка, в его интересы, его миросозерцание. Только установив такое сочувственное понимание, я бы сказала, уважение к их мышлению, можно стараться показать им, что христианское восприятие жизни, отношений с людьми, любви, творчества придает всему этому новое измерение. Опасность для подрастающего поколения состоит в их ощущении, что духовная жизнь, душевная вера в Бога, церковь, религия — нечто иное, не касается «настоящей жизни». Самое лучшее, что мы можем дать подросткам, молодежи и только если нас с ней связывает искренняя дружба, — это помочь им задуматься, поощрять их искать смысл и причину всего, что в их жизни случается. И самые хорошие, самые полезные разговоры о Боге, о смысле жизни возникают у нас с нашими детьми не по плану, не по чувству долга, а случайно, неожиданно. И мы, родители, должны быть к этому готовы.

О развитии нравственного сознания в детях

Наряду с понятиями, с мыслями о Боге, о вере развивается в детях и их нравственное сознание.

Многие младенческие ощущения, хотя они и не являются нравственными переживаниями в буквальном смысле этого слова, служат как бы «кирпичиками», из которых потом строится нравственная жизнь. Младенец чувствует похвалы и радость родителей, когда он пытается делать первый шаг, когда выговаривает что-то похожее на первое слово, когда сам держит ложку и это одобрение взрослых делается важным элементом его жизни. Существенно для развития нравственного сознания ребенка и чувство, ощущение, что о нем заботятся. Он испытывает удовольствие и чувство безопасности в родительском уходе за ним: ощущение холода сменяется теплом, голод утоляется, боль успокаивается — и все это связано со знакомым, любящим его взрослым лицом. И младенческое «открытие» окружающего мира тоже играет большую роль в нравственном развитии: все надо тронуть, все пробовать… И тут же младенец начинает на опыте сознавать, что воля его ограничена, что нельзя до всего дотянуться.

Mногие родители понимают, что для духовного развития детей очень важно посещать церковь, ощутить себя частью церкви, частью церковного, молящегося народа

Многие младенческие ощущения, хотя они и не являются нравственными переживаниями в буквальном смысле этого слова, служат как бы «кирпичиками», из которых потом строится нравственная жизнь.

О начале подлинной нравственной жизни можно говорить, когда у ребенка пробуждается сознание о самом себе, сознание, что «вот — я», а «вот — не я» и что «я» хочу, делаю, умею, чувствую то или другое по отношению к тому, что «не я». Маленькие дети до четырех-пяти лет эгоцентричны и очень сильно ощущают только свои чувства, свои желания, свой гнев. То, что чувствуют другие, им неинтересно и непонятно. Они склонны чувствовать себя причиной всего, что происходит вокруг, виновниками всякой беды, и взрослым надо ограждать маленьких детей от такой травмы.

Мне кажется, что нравственное воспитание детей в раннем детстве заключается в развитии и поощрении в них способности сочувствовать, то есть способности представить себе, что и как чувствуют другие, «не я». Полезны для этого многие хорошие сказки, вызывающие сочувствие и очень важны для детей заботы о любимых животных, приготовление подарков для других членов семьи, забота о больном… Помню, как меня поразила одна молодая мать: когда между ее маленькими детьми возникали драки, она не бранила их, не сердилась на обидчика, а начинала утешать обиженного, ласкать его, пока обидчику самому не становилось неловко.

Понятие о «добре» и «зле» мы закладываем в детях очень рано. Как осторожно надо говорить: «ты плохой»- «ты хороший»… Маленькие дети еще не рассуждают логически, они могут легко заразиться понятием — «я плохой», и как далеко это от христианской нравственности.

Зло и добро маленькими детьми отождествляется обычно с материальным ущербом: сломать большую вещь хуже, чем сломать что-то маленькое. А нравственное воспитание как раз в том и заключается, чтобы дать детям почувствовать значение побуждения. Сломать что-нибудь, потому что ты старался помочь, — не зло а если ты сломал, потому что хотел сделать больно, огорчить, — это плохо, это зло. Своим отношением к детским проступкам взрослые постепенно воспитывают в детях понимание добра и зла, учат их правдивости.

Следующим этапом детского нравственного развития является их способность к дружбе, к личным отношениям с другими детьми. Способность понимать, что чувствует твой друг, сочувствовать ему, простить ему его вину, уступить ему, радоваться его радости, уметь мириться после ссоры, — все это связано с самой сутью нравственного развития. Родителям надо заботиться, чтобы у детей были друзья, товарищи, чтобы развивались их дружеские отношения с другими детьми.

К девяти-десяти годам дети уже хорошо понимают, что есть правила поведения, законы семейные и школьные, которые они должны соблюдать и которые они иногда сознательно нарушают. Понимают они и смысл справедливых наказаний за нарушение правил и довольно легко их переносят, но должно быть ясное сознание справедливости. Помню, одна старенькая няня говорила мне про семьи, в которых она работала: «У них было почти все «можно», но если уж «нельзя», так нельзя. А у тех все было «нельзя», а на деле все было «можно».

Но христианское понимание того, что такое покаяние, раскаяние, способность искренне каяться, дается не сразу. Мы знаем, что в личных отношениях с людьми каяться — значит искренне огорчаться тем, что ты
причинил боль, ранил чувство другого человека, и если нет такого искреннего огорчения, то не стоит и прощения просить — это будет фальшью. А для христианина покаяние означает боль за то, что ты огорчил Бога, был неверен Богу, неверен тому образу, который Бог вложил в тебя.

Мы не хотим воспитывать наших детей в духе законничества, то есть соблюдения буквы закона или правила. Мы хотим воспитывать в них желание быть хорошими, быть верными тому образу доброты, правдивости, искренности, который является частью нашей веры в Бога. И наши дети, и мы, взрослые, совершаем проступки, грешим. Грех, зло нарушают нашу близость с Богом, наше общение с Ним, а покаяние открывает дорогу Божьему прощению и это прощение исцеляет зло, уничтожает всякий грех.

К двенадцати-тринадцати годам дети достигают того, что можно назвать самосозна- нием. Они способны размышлять над собой, над своими мыслями и настроениями, насколько справедливо относятся к ним взрослые. Они осознанно чувствуют себя несчастными или счастливыми. Можно сказать, что к этому времени родители вложили в воспитание своих детей все, что они могли в него вложить. Теперь подростки будут сравнивать полученное ими нравственное и духовное наследие с окружающей их средой, с мировоззрением сверстников. Если подростки научились думать и нам удалось воспитать в них чувство добра, покаяния, можно сказать, что мы заложили в них верные основы для нравственного развития, которое продолжается всю жизнь.

Конечно, мы знаем из многочисленных современных примеров, что люди, ничего не знавшие о вере в детстве, приходят к ней взрослыми, иногда после долгих и мучительных исканий. Но верующим родителям, любящим своих детей, хочется внести в их жизнь с самого младенчества благодатную, все оживляющую силу любви к Богу, силу веры в Него, ощущение близости к Нему. Мы знаем и верим, что детская любовь и близость к Богу возможны и реальны.

Как приучить детей к посещению богослужений

Мы живем в такое время и в таких условиях, что нельзя говорить о посещении детьми церкви как об общепринятой традиции. Некоторые православные семьи, и на родине и за рубежом, живут в местах, где православной церкви нет и дети попадают в церковь очень, очень редко. В храме им все странно, чуждо, иногда даже страшно. А там, где церковь есть и ничто не препятствует всей семье посещать богослужения, другая трудность: дети томятся длинными службами, язык богослужений им непонятен, стоять неподвижно утомительно и скучно. Совсем маленьких детей развлекает внешняя сторона службы: яркие краски, толпа людей, пение, необычные одежды священников, каждение, торжественный выход духовенства. Маленькие дети обычно причащаются за каждой Литургией и любят это. Взрослые снисходительно относятся к их возне и их непосредственности. А дети немного постарше уже привыкли ко всему, что они видят в храме, это их не развлекает. Смысла богослужения они понимать не могут, даже язык славянский им мало понятен, а от них требуют, чтобы они стояли спокойно, чинно… Полтора-два часа неподвижности им трудны и скучны. Правда, дети могут часами сидеть перед телевизором, но тогда они следят за увлекающей их и понятной им программой. А что им делать, о чем им думать в церкви?

Хорошо дать детям самим купить и поставить свечку (или свечи), самим решить, перед какой иконой они хотят ее поставить, дать им приложиться к иконе

И все же многие родители понимают, что несмотря на все эти трудности, для духовного развития детей очень важно посещать церковь, ощутить себя частью церкви, частью церковного, молящегося народа. Мы сами понимаем, какое сильное впечатление на нас производили в детстве некоторые богослужения, связанные с праздниками Рождества Христова, Пасхи и Страстной Недели. Постараюсь поделиться с молодыми родителями моим собственным опытом матери и бабушки.

Очень важно постараться создавать праздничную, радостную атмосферу вокруг посещения церкви: приготовить еще с вечера праздничную одежду, вычищенные туфли, особенно тщательно умыться, убрать комнату по-праздничному, заранее приготовить обед, за который сядут, вернувшись из церкви. Все это вместе создает праздничное настроение, которое так любят дети. Пусть и у детей будут свои маленькие задания для этих приготовлений — другие, чем в будничные дни. Конечно, приходится тут родителям изощрять свою фантазию и приспосабливаться к положению. Помню, как одна мать, муж которой в церковь не ходил, заходила по дороге из церкви домой со своим маленьким сыном в кафе и они пили там кофе со вкусными булочками…

Что можем мы, родители, сделать, чтобы «осмыслить» пребывание наших детей в церкви? Во-первых, надо искать больше поводов детям делать что-нибудь самим: дети семи-восьми лет могут сами приготовить записки «о здравии» или «о упокоении», вписывая туда имена близких им умерших или живых, о которых они хотят помолиться: Дети могут сами подать эту записочку им можно объяснить, что с «их» просфорой будет делать батюшка: вынет частицу в память тех, имена которых они записали, а после того, как все причастятся, он эти частицы положит в Чашу, и, таким образом, все те люди, которых мы записали, как бы причастятся.

Хорошо дать детям самим купить и поставить свечку (или свечи), самим решить, перед какой иконой они хотят ее поставить, дать им приложиться к иконе. Хорошо детям как можно чаще причащаться, обучить, как это надо делать, как складывать руки, называть свое имя. А если они и не причащаются, надо их научить, как подходить к кресту и получать кусочек просфоры..

Особенно полезно приводить детей хотя бы на часть богослужения в те праздники, когда в церкви совершается особый обряд: на освящение воды, в праздник Крещения, приготовив заранее чистый сосуд для святой воды, ко всенощной на Вербное Воскресенье, когда в церкви стоят со свечами и вербами, на особенно торжественные службы Страстной недели — чтение 12-ти Евангелий, Вынос Плащаницы в Великую Субботу, хотя бы на ту часть службы, когда меняют все облачения в храме. Ночное пасхальное богослужение производит незабываемое впечатление на детей. А как любят они возможность «кричать» в церкви «Воистину Воскресе!» Хорошо, если дети могут попадать в церковь на свадьбы, на крестины, да и на похороны. Помню, как моя трехлетняя дочь после отпевания в церкви моей матери видела ее во сне — радостную, сказавшую ей, как ей приятно было, что ее внучка так хорошо стояла в церкви.

Как перебороть скуку детей, привыкших ходить в церковь? Можно постараться заинтересовать ребенка, предлагая ему разные темы для наблюдения, доступные ему: «Посмотри вокруг, сколько ты найдешь в нашей церкви икон Богородицы, Матери Иисуса Христа?», «А сколько икон Иисуса Христа?», «А вон там на иконах изображены разные праздники. Какие из них ты знаешь?», «Сколько дверей ты видишь в передней части храма?», «Постарайся заметить, как устроен храм, а когда мы вернемся, ты нарисуешь план храма», «Обрати внимание на то, как одет батюшка, а как диакон, а как мальчики-прислужники какие ты видишь различия?»и т. д. и т. п. Потом, дома, можно давать объяснения того, что они заметили и запомнили и по мере того, как дети растут, им можно давать более полные объяснения.

Можно постараться заинтересовать ребенка, предлагая ему разные темы для наблюдения, доступные ему: «Посмотри вокруг, сколько ты найдешь в нашей церкви икон Богородицы, Матери Иисуса Христа?», «А сколько икон Иисуса Христа?», «А вон там на иконах изображены разные праздники. Какие из них ты знаешь?

В современной жизни почти всегда наступает момент, когда дети-подростки начинают бунтовать против правил поведения, которые им стараются внушить родители. Часто это относится и к посещению церкви, особенно если это высмеивается товарищами. Заставлять ходить в церковь подростков, по-моему, не имеет никакого смысла. Привычка ходить в церковь не сохранит в наших детях веру.

И все же опыт церковной молитвы и участия в богослужении, заложенный с детства, не исчезает. Отец Сергий Булгаков, замечательный православный священник, богослов и проповедник, родился в семье бедного провинциального священника. Детство его прошло в атмосфере церковного благочестия и богослужений, вносивших красоту и радость в тусклый быт. Юношей отец Сергий потерял веру, оставался неверующим лет до тридцати, увлекался марксизмом, стал профессором политической экономии, а потом… вернулся к вере и стал священником. В своих воспоминаниях он пишет: «В сущности я всегда, даже будучи марксистом, религиозно тосковал. Сначала я верил в земной рай, а потом, вернувшись к вере в личного Бога, вместо безличного прогресса я поверил во Христа, Которого я в детстве возлюбил и носил в сердце. Властно и неудержимо повлекло меня в родную церковь. Словно хоровод небесных светил, зажглись когда-то в моей детской душе звезды впечатлений от
великопостных богослужений, и они не погасли даже во тьме моего безбожия…»

И дай нам Бог заложить в наших детях такие неугасимые огоньки любви и веры в Бога.

О детской молитве

Рождение ребенка всегда не только физическое, но их духовное событие в жизни родителей… Когда ощущаешь родившееся от тебя крохотное человеческое существо, «плоть от плоти твоей», такое совершенное и одновременно такое беспомощное, перед которым открывается бесконечно длинная дорога в жизнь, со всеми ее радостями, страданиями, опасностями и свершениями, — сердце сжимается любовью, горит желанием оградить твое дитя, укрепить, дать ему все необходимое… Думается мне, что это естественное чувство несебялюбивой любви. Желание привлечь все доброе к твоему младенцу очень близко к молитвенному порыву. Дай Бог каждому младенцу быть окруженным таким молитвенным отношением в начале жизни.

Для верующих родителей очень важно не только молиться о младенце, не только призывать помощь Божию, чтобы защитить его от всякого зла. Мы знаем, как трудно бывает в жизни, сколько опасностей, и внешних, и внутренних, придется преодолевать новорожденному существу. И самое верное — это научить его молиться, воспитывать в нем способность находить помощь и силу, большую, чем можно найти в самом себе, в обращении к Богу.

Молитва, способность молиться, привычка молиться, как всякая другая человеческая способность, не рождается сразу, сама собой. Так же как ребенок учится ходить, говорить, понимать, читать, он учится и молиться. В процессе обучения молитве необходимо учитывать уровень душевного развития ребенка. Ведь и в процессе развития речи нельзя учить наизусть стихи, когда ребенок может выговорить только «папа» и «мама».

Самая первая молитва, которую младенец бессознательно воспринимает, как питание, которое он получает от матери, — это молитва матери или отца над ним. Ребенка крестят, укладывая спать молятся над ним. Еще до того, как он начинает говорить, он подражает матери, стараясь перекреститься или поцеловать икону либо крестик над кроваткой. Не будем смущаться, что это для него «святая игрушка». Креститься, становиться на колени -в каком-то смысле для него тоже игра, но это жизнь, потому что для младенца нет разницы между игрой и жизнью.

Самая первая молитва, которую младенец бессознательно воспринимает, как питание, которое он получает от матери, — это молитва матери или отца над ним

С первыми словами начинается и первая словесная молитва. «Господи, помилуй…» или «Спаси и сохрани…», — говорит мать, крестясь и называя имена близких. Постепенно ребенок начинает сам перечислять всех, кого знает и любит и в этом перечислении имен ему надо предоставить большую свободу. С этих простых слов начинается его опыт общения с Богом. Помню, как двухлетний внук мой, кончив перечисление имен в вечерней молитве, высунулся в окно, помахал рукой и сказал в небо: «Спокойной ночи, Боженька!»

Ребенок растет, развивается, больше думает, лучше понимает, лучше говорит… Как открыть ему богатство молитвенной жизни, сохраняющееся в церковных молитвах? Такие молитвы, как Молитва Господня «Отче наш…», остаются с нами на всю жизнь, учат нас правильному отношению к Богу, к самому себе, к жизни. Мы, взрослые, продолжаем «учиться» по этим молитвам до самой нашей смерти. А как сделать эту молитву понятной для ребенка, как вложить в сознание и память ребенка слова этих молитв?

Вот, как мне кажется, можно научить Молитве Господней ребенка четырех-пяти лет.

Можно рассказать ребенку, как следовали за Христом Его ученики, как Он учил их. И вот один раз ученики попросили Его научить их молиться Богу. Иисус Христос дал им «Отче наш»…, и Молитва Господня стала первой нашей молитвой. Сначала слова молитвы должен говорить взрослый — мать, отец, бабушка или дедушка. И объяснять надо каждый раз только одно прошение, одно выражение, делая это очень просто. «Отче наш» — это значит «Отец наш». Иисус Христос научил нас называть Бога Отцом, потому что Бог любит нас как самый хороший на свете отец. Он слушает нас и хочет, чтобы мы любили Его, как мы любим папу и маму. В другой раз можно рассказать, что слова Иже ecu на небесех подразумевают духовное невидимое небо и означают, что мы не можем видеть Бога, не можем тронуть Его как мы не можем коснуться своей радости, когда нам хорошо, мы только чувствуем радость. А слова «да святится Имя Твое» можно объяснить так: когда мы хорошие, добрые, мы «славим», «святим Бога» и мы хотим, чтобы Он стал царем в нашем сердце и в сердцах всех людей. Мы говорим Богу: «Пусть будет не так, как я хочу, а как Ты хочешь!» И мы не будем жадничать, а просим Бога дать нам то, что нам правда сегодня нужно (это легко иллюстрировать примерами). Мы просим Бога: «Прости нам все плохое, что мы делаем, и мы сами будем прощать всем. И сохрани нас от всего плохого».

Постепенно дети научатся повторять за взрослым слова молитвы, простые и понятные по смыслу. Постепенно начнут возникать у них вопросы. Надо уметь «слышать» эти вопросы и отвечать на них, углубляя — в меру детского понимания — толкование смысла слов.

Если позволяет семейная обстановка, можно таким же способом выучить и другие молитвы: Богородице Дево, радуйся.., показывая детям икону или картину Благовещения, Царю Небесный… — молитву Святому
Духу, Которого Бог послал нам, когда Иисус Христос вернулся на небо. Можно сказать маленькому ребенку, что Дух Святой — это дыхание Бога. Конечно, не сразу, не в один день, не в один месяц или год надо вводить новые молитвы, но мне кажется, что сначала надо объяснить общий смысл, общую тему данной молитвы, а потом понемногу объяснять отдельные слова. И самое главное, чтобы эти молитвы были бы настоящим обращением к Богу того, кто читает их с детьми.

Трудно сказать, когда наступает тот момент детской жизни, когда дети начинают молиться сами, самостоятельно, без участия родителей. Если у детей еще не прочно укоренилась привычка молиться, ложась спать или вставая утром, то хорошо первое время напоминать им об этом и позаботиться, чтобы была возможность для такой молитвы. В конце концов ежедневная молитва станет личной ответственностью подрастающего ребенка. Нам, родителям, не дано знать, как сложится духовная жизнь наших детей, но если они войдут в жизнь, имея за собой реальный опыт ежедневного обращения к Богу, это останется в них ни с чем не сравнимой ценностью, что бы с ними ни случилось.

Очень важно, чтобы дети, подрастая, ощущали реальность молитвы в жизни родителей, реальность обращения к Богу в различные моменты семейной жизни: перекрестить отьезжающего, сказать «Слава Богу!» при хорошем известии или «Христос с тобой!»- все это может быть краткой и очень горячей молитвой.

Профессор Софья Куломзина

Фото из открытых источников

Источник: Православный медицинский сервер

Пожертвовать

04 мая 2012г.

Просмотров: 3012

Поделиться в социальных сетях

Семья – это таинство рая

Что такое христианская семья

Сегодня серьезной проблемой является вопрос, что такое христианская семья и брак. Сейчас это понятие достаточно трудно осмысляется в приходской жизни. Я вижу очень многих молодых людей, которые дезориентированы в том, что они хотят увидеть в своей семье. В их головах существует масса штампов отношений между юношей и девушкой, на которые они ориентируются.

Современным молодым людям очень сложно найти друг друга и создать семью. Все смотрят друг на друга под искаженным углом: одни — почерпнув свои знания в «Домострое», другие — в телепрограмме «Дом-2». И каждый по-своему пытается соответствовать прочитанному или увиденному, при этом отказываясь от собственного опыта. Молодые люди, составляющие приход, очень часто смотрят вокруг себя, чтобы найти себе пару, которая могла бы соответствовать их представлениям о семье; как бы не ошибиться — ведь православная семья должна быть именно такой-то. Это очень большая психологическая проблема.

Второе, что подбавляет градус к этой психологической проблеме: разделение понятий — что является природой семьи, а что является ее смыслом и целью. Недавно я прочел в одной проповеди, что целью христианской семьи является деторождение. Но это неправильно и стало, к сожалению, необсуждаемым штампом. Ведь такая же цель у мусульманской, буддистской, у любой другой семьи. Деторождение является природой семьи, но отнюдь не целью. Оно заложено Богом в отношения между мужем и женой. Когда Господь создавал Еву, Он сказал, что нехорошо человеку быть одному. И не имел ввиду только деторождение.

Первое признание в любви

В Библии мы видим христианский образ любви и брака.

Здесь мы встречаем первое признание в любви: Адам говорит Еве: кость от костей моих и плоть от плоти. Вдумайтесь, как это прекрасно звучит.

В самом чине венчания сначала говорится о помощи друг другу, а потом только восприятие рода человеческого: «Боже святой, создавший из праха человека, и из ребра его образовавший жену, и сочетавший с ним помощника, соответственного ему, ибо так угодно было Твоему Величеству, чтобы не одному быть человеку на земле». И потому многодетность тоже не является целью. Если семье задать такую задачу: обязательно воспроизводить и воспроизводить, то может возникнуть искажение брака. Семьи не резиновые, люди не бесконечные, у каждого свой ресурс. Нельзя ставить такую колоссальную задачу, чтобы Церковь решала демографические вопросы государства. У Церкви другие задачи.

Всякая идеология, которая вносится в семью, в Церковь — страшно губительна. Она всегда сужает ее до каких-то сектантских представлений.

Семья – малая Церковь

Помочь семье стать малой Церковью — вот наша главная задача.

И в современном мире слово о семье, как о малой Церкви, должно прозвучать громко. Цель брака – это воплощение христианской любви. Это место, где человек присутствует по-настоящему и до конца. И реализует себя как христианин в своем жертвенном отношении друг другу. Пятая глава Послания апостола Павла к Ефесянам, которая читается на Венчании, содержит образ христианской семьи, на который мы ориентируемся.

У о. Владимира Воробьева есть замечательная мысль: семья имеет свое начало на земле и имеет свое вечное продолжение в Царствии Небесном. Вот ради чего создается семья. Чтобы двое, став единым существом, это единство перенесли в вечность. И малая Церковь и Небесная стали едиными.

Семья – это выражение антропологически заложенной в человеке церковности. В ней реализуется осуществление Церкви, заложенное Богом в человеке. Преодоление, выстраивание себя по образу и подобию Божию — очень серьезный духовный аскетический путь. Об этом надо нам очень много и серьезно говорить с приходом, юноше с девушкой, друг с другом.

А сведение семьи к стереотипам надо разрушать. И я считаю, что многодетная семья – это хорошо. Но каждому по силам его. И оно не должно приводиться в исполнение ни духовническим руководством, ни какими-то соборными решениями. Деторождение есть исключительно исполнение Любви. Дети, брачные супружеские отношения – это то, что наполняет семью любовью и восполняет ее как некое оскудение.

Супружеские отношения – отношения любви и свободы

Когда мы говорим об интимных отношениях в семье, возникает много сложных вопросов. Монашеский устав, по которому живет наша Церковь, не предполагает рассуждения на эту тему. Тем не менее, этот вопрос существует, и никуда нам от него не деться.

Осуществление супружеских отношений — вопрос личной и внутренней свободы каждых супругов.

Было бы странно из-за того, что супруги причащаются во время чина Венчания, лишать их брачной ночи. А некоторые священники так и говорят, что не стоит супругам причащаться в этот день, потому что им предстоит брачная ночь. А как быть тем супругам, которые молятся о зачатии ребенка: чтобы он был зачат с Божьего благословения, им тоже не причащаться? Почему ставится вопрос о принятии Святых Христовых Тайн — Бога Воплотившегося — в нашу человеческую природу с некой скверной в отношения, освященных Венчанием? Ведь написано: ложе не скверно? Когда Господь посетил брак в Канне Галилейской, Он же наоборот добавил вино.

Здесь встает вопрос сознания, которое все отношения низводит до какого-то животного отношения.

Брак венчается и считается неоскверненным! Тот же Иоанн Златоуст, который сказал, что монашество выше брака, говорит и о том, что супруги остаются целомудренными и после того, как они поднимаются с супружеского ложа. Но это в том случае, если у них честен брак, если они берегут его.

Поэтому супружеские отношения – отношения человеческой любви и свободы. А бывает и так, и это могут подтвердить и другие священники, что всякая излишняя аскеза может являться причиной супружеских ссор и даже распада брака.

Любовь в браке

Люди соединяются в браке не потому, что они животные, а потому что они любят друг друга. А вот о любви в браке за всю историю христианства сказано не так много. Даже в художественной литературе проблема любви в браке впервые поднимается лишь в 19 веке. И никогда не обсуждалась ни в каких богословских трактатах. Даже в семинарских учебниках не говорится нигде, что люди, создающие семью, должны любить друг друга обязательно.

Любовь является основой для создания семьи. Об этом и должен радеть каждый священник прихода. Чтобы люди, которые собираются жениться, ставили перед собой цель любить по-настоящему, хранить и умножать, сделать ее той Царской Любовью, которая приводит человека ко Спасению. В браке ничего другого и быть не может. Это не просто бытовая структура, где женщина – воспроизводящий элемент, а мужчина – зарабатывает на хлеб и имеет немного свободного времени, чтобы поразвлечься. Хотя  сейчас именно так чаще всего и происходит.

Церковь должна охранять брак

И только Церковь сейчас еще способна говорить, как создать и сохранять семью. Существует масса предприятий, которые дают возможность брак заключать и расторгать, и рассказывают об этом.

Раньше Церковь действительно была тем органом, который брал на себя ответственность законного брака и одновременно осуществляла церковное благословение. А теперь понятие законного брака все более и более размыто. В конечном итоге законный брак будет размыт до последнего предела. Очень многие люди не понимают, чем законный брак отличается от гражданского. Некоторые священники тоже путают эти понятия. Люди не понимают смысла заключения брака в государственных учреждениях и говорят, что лучше повенчаются, чтобы встать перед Богом, а в ЗАГСе – что? В общем, понять их можно. Если они любят друг друга, то им не нужна справка, какое-то формальное свидетельство о любви.

С другой стороны, Церковь имеет право заключать только те браки, которые заключены в ЗАГСе, здесь и получается странная вещь. В итоге некоторые священники говорят странные слова: «Вы распишитесь, поживите немножко, — годик. Если не разведетесь, то приходите венчаться». Господи, помилуй! А если разведутся, что не было брака? То есть такие браки как бы не считаются, как будто их не было, а которые Церковь повенчала – это на всю жизнь…

С таким сознанием невозможно жить. Если такое сознание мы принимаем, то и любой церковный брак тоже будет распадаться, — ведь есть причины для расторжения церковного брака. Если таким образом относиться к государственному браку, что он такой «недобрак», то количество разводов будет только увеличиваться. У брака венчанного и невенчанного одна и та же природа, последствия развода везде одинаковы. Когда допускается странная идея, что можно пожить до венчания, то каким у нас будет сам брак? Что тогда мы понимаем под нерасторжимостью, под «двое – плоть едина»? Что Бог сочетал, человек не разлучает. Ведь Бог сочетает людей не только через Церковь. Люди, встречающиеся друг с другом на земле, — по-настоящему, глубоко — они все равно осуществляют природу брака, данную Богом.

Только вне Церкви они не получают той благодатной силы, которая преображает их любовь. Брак получает благодатную силу не только потому, что он венчан в Церкви священником, а еще и потому, что люди вместе причащаются, вместе живут единой церковной жизнью.

Многие за обрядом венчания не видят сущности брака. Брак – это союз, который сотворен Богом еще в раю. Это таинство рая, райской жизни, таинство самой природы человека.

Здесь возникает огромная путаница и психологические препятствия для людей, которые ищут себе жениха или невесту в православных молодежных клубах, потому что лишь бы православный с православным, а иначе никак нельзя.

Подготовка к браку

Церкви нужно готовить к браку и тех людей, которые приходят не изнутри церковной общины. Тех, которые сейчас могли бы прийти в Церковь через брак. Сейчас огромное количество невоцерковленных людей желают настоящей семьи, настоящего брака.  И знают, что ЗАГС ничего не даст, что истина дается в Церкви.

А здесь им говорят: получите свидетельство, заплатите, в воскресенье приходите к 12. Хор за отдельную плату, паникадило за отдельную.

Перед венчанием люди должны пройти серьезный подготовительный период – и готовиться несколько месяцев как минимум. Это должно быть совершенно четко. Хорошо бы принять решение на Синодальном уровне: так как Церковь несет ответственность за нерасторжимость брака, то и допускает его только между теми, кто в течение полугода регулярно приходил в Храм, исповедовался и причащался, слушал беседы священника.

При этом гражданская регистрация в этом смысле отступает на второй план, потому что при современных условиях она дает возможность закрепить какие-то имущественные права. Но Церковь не за это несет ответственность. Она должна соблюсти совершенно четкие условия, на основания которых совершается такое Таинство.

А иначе, конечно, эти проблемы с развенчанными браками будут только расти.

Ответы на вопросы

Когда человек понимает, что он лично отвечает за каждую мысль, каждое слово, за каждый свой поступок, тогда у человека начинается настоящая жизнь

Что вы делаете в приходе, чтобы восстановить ценность брака?

Брак — ценность самой Церкви. Задача священника помогать человеку эти ценности обретать. Современные молодые люди часто дезориентированы в том, что является сущностью брака.

Когда человек начинает жить церковной жизнью, приобщаться Таинствам, все сразу становится на свои места. Христос и мы рядом с Ним. Тогда все будет правильно, тут нет специальных приемчиков, их не должно быть. Когда люди пытаются изобрести какие-то специальные приемы, становится очень опасно.

Какие существуют выходы, чтобы решить эту проблему? Что Вы посоветуете молодым людям?

Во-первых, не торопиться, успокоиться. Довериться Богу. Ведь чаще всего люди не умеют этого делать.

Освободиться от штампов и идей, что все можно сделать какими-то специальными способами, так называемые рецепты счастья. Они существуют в головах многих православных прихожан. Якобы для того, чтобы стать тем-то и тем-то, нужно сделать то-то и то-то — поехать к старцу, например, прочитать сорок акафистов или сорок раз подряд причаститься.

Нужно понять, что нет рецептов счастья. Есть личная ответственность за свою собственную жизнь, и это самое главное. Когда человек понимает, что он лично отвечает за каждое свое слово, за каждый свой шаг, за свой поступок, тогда, мне кажется, у человека начнется настоящая жизнь.

И отказаться от ненужного: внешнего, надуманного, от того, что подменяет собой внутренний мир человека. Современный христианский церковный мир сейчас сильно тяготеет к застывшим формам благочестия, не осмысляя их полезности, плодоносности. Замыкается только на самой форме, а не на том, насколько это правильно и действенно для духовной жизни человека. И воспринимается только как некая модель отношений.

А Церковь – живой организм. Всякие модели бывают хороши только постольку-поскольку. Есть только некоторые векторы направления, а идти человеку приходится самому. И уповать на внешнюю форму, которая тебя якобы приведет к спасению, не стоит.

Половина

Есть ли у каждого человека своя половина?

Господь таким образом человека сотворил, изъяв из него часть для сотворения второй половины. Это Божественный акт сделал человека неполноценным без соединения с другим. Соответственно человек поэтому и ищет себе другого. И восполняется он в Тайне Брака. И это восполнение происходит либо это в семейной жизни, либо в монашестве.

Половинками рождаются? Или все-таки половинками становятся уже после венчания?

Я не думаю, что люди таким образом сотворены: будто бы есть два таких человека, которым нужно обязательно друг друга найти. И если они друг друга не найдут — будут неполноценными. Было бы странно думать, что есть только одна единственная и один единственный, который тебе послан Богом, а все остальные должны пройти мимо. Я думаю, что это не так. Сама природа человеческая такова, что она может преображаться, и сами отношения тоже могут преображаться.

Люди ищут другого именно как мужчина и женщина, а вовсе не как два конкретных индивидуума, которые существуют на свете. Выборов в таком смысле у человека достаточно много. Все друг другу подходящие и неподходящие одновременно. С одной стороны — человеческая природа искажена грехом, а с другой — у человеческой природы такая огромная сила, что по благодати Божией даже из камней Господь себе творит детей.

Иногда люди тяжело друг другу прирастающие, вдруг становятся такими неделимыми, единством в Боге и при усилии друг друга, при желании, при огромной работе. А бывает, что вроде у людей все хорошо, но они не хотят друг другом заниматься, друг друга спасать. Тогда самое идеальное единство может распасться.

Некие люди ищут и ждут некоторого внутреннего сигнала, что это твой человек, и только после такого ощущения они готовы принять, остаться с человеком, которого Бог перед ними поставил.

Трудно такому чувству до конца доверять, с одной стороны. А с другой, нельзя ему не доверять абсолютно. Это Тайна, это всегда останется Тайной для человека: Тайной его душевных мук, сердечных терзаний, его тревоги и его счастья, радости. Нет на этот вопрос ответа ни у кого.

Подготовила Надежда Антонова

Молитва о замужестве

III. Семья – малая церковь . Что такое счастье

Всем известно, какие проблемы возникают, когда два человека, он и она, вступают в совместную жизнь. Одна из таких проблем, нередко приобретающая острые формы, – это отношения супругов, касающиеся их прав и обязанностей.

И в древности, и даже в не столь отдалённые времена женщина в семье находилась на положении рабыни, в полном подчинении у отца или мужа и не имела никаких собственных прав. Само собой разумеющейся была традиция абсолютного господства старшего мужчины в семье. Какие формы приобретало это господство, зависело от главы семьи.

В последние два столетия, особенно в настоящее время, в связи с развитием идей демократии, эмансипации женщин и равноправия супругов, всё сильней проявляет себя другая крайность: женщина становится не просто равноправной, но нередко приобретает доминирующее положение в семье.

А как правильнее, как лучше? Какая модель разумней с христианской точки зрения? Ответ: ни та, ни другая – обе нехороши. Православие предлагает третий вариант, и он действительно необычен: такого понимания этого вопроса прежде не было, да и не могло быть.


Мы часто не придаём должного значения тем словам, которые встречаем в Новом Завете: в Евангелии, в апостольских посланиях. А там содержится мысль, которая совершенно изменяет взгляд на брак и по сравнению с тем, что было, и по сравнению с тем, что стало. Попытаюсь объяснить на примере.

В каком отношении между собой находятся различные части и детали, например, автомобиля? Их множество, из них собирается автомобиль, ибо он есть не что иное, как только совокупность частей, правильно соединённых в одно целое. Поэтому его можно разобрать, разложить по полочкам, заменить любую деталь.

А с человеком – так же или как-то принципиально иначе? Ведь он тоже, кажется, имеет множество «деталей» – членов и органов, так же закономерно, гармонично согласованных в теле. Но тем не менее понимаем, что тело не просто составлено из рук, ног, головы и так далее, не образовано путём соединения соответствующих органов и членов, а является единым и неделимым организмом, живущим одной жизнью.

Так вот, христианство утверждает, что брак – это не просто соединение двух «деталей» – мужчины и женщины, с тем чтобы получился новый «автомобиль», которому безразлично, что в нём чему подчинено. Брак – живой организм, такое взаимодействие мужа и жены, в котором они находятся в сознательной взаимозависимости и разумном взаимоподчинении. Он – не какая-то абсолютная деспотия, в которой жена должна подчиниться мужу или муж стать рабом жены. С другой стороны, брак – и не то равноправие, при котором не разберёшься, кто прав, а кто виноват, кто кого должен слушаться, когда каждый настаивает на своём – и дальше что? Ссоры, ругань, разлад, и всё это – долго ли, скоро ли – приводит к полной катастрофе: распаду семьи. И какими переживаниями, страданиями и бедами это сопровождается!

Да, супруги должны быть равны. Но равенство и равноправие – это совсем разные понятия, смешение которых грозит бедой не только семье, но и любому обществу. Так, генерал и солдат как граждане, конечно, равны перед законом, но они должны обладать и обладают разными правами. В случае же их равноправия армия превратится в хаотическое сборище людей, неспособное осуществлять свою миссию. А какое равноправие возможно в семье, чтобы при полном равенстве супругов сохранялось её целостное единство? Православие предлагает следующий ответ на этот жизненно важный вопрос.

Отношения между членами семьи, и в первую очередь между супругами, должны строиться не по правовому принципу, но по принципу живого организма. Каждый член семьи – это не отдельная горошина среди других, но живая часть единого организма, в котором, естественно, должна быть гармония, но которая невозможна там, где нет порядка, где анархия и хаос.

Хочется привести ещё один образ, помогающий раскрыть христианский взгляд на взаимоотношения супругов. У человека есть ум и есть сердце. Как под умом разумеется не мозг, а способность мыслить, рассуждать и решать, так и под сердцем разумеется не орган, который качает кровь, но само средоточие человеческого существа – способность чувствовать, переживать, оживотворять всё тело.

Данный образ – если смотреть в целом, а не индивидуально – хорошо говорит об особенностях мужской и женской природы. Мужчина действительно больше живёт головой. «Рацио» является у него, как правило, первичным в жизни. Напротив, женщина живёт больше сердцем, чувством. Но как ум и сердце неразрывно соединены между собой и абсолютно необходимы человеку, так и в семье для её полноценного и здорового существования совершенно необходимо, чтобы муж и жена не противостояли, а взаимно дополняли друг друга, являясь, по существу, умом и сердцем единого тела семьи. Оба «органа» равно необходимы для всего «организма» семьи и должны соотноситься между собой не по принципу подчинения, а именно взаимодополнения. В противном случае никакой нормальной семьи не будет.

Теперь возникает практический вопрос: как этот образ можно применить к реальной жизни семьи? Вот, например, супруги спорят, покупать или нет какие-то вещи.

Она: «Я хочу, чтобы они были!»

Он: «Ничего подобного, обойдёмся и без них!»

И начинается накал страстей. Что дальше? Разделение между умом и сердцем? Может, взять да разодрать живое тело на две части и бросить их по разным сторонам?

Христос говорит, что мужчина и женщина в браке уже не двое, но одна плоть (Мф. 19, 6). Апостол Павел очень наглядно объясняет, что означает это единство и целостность плоти: Если нога скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не рука, то неужели она потому не принадлежит к телу? И если ухо скажет: я не принадлежу к телу, потому что я не глаз, то неужели оно потому не принадлежит к телу? Не может глаз сказать руке: ты мне не надобна; или также голова ногам: вы мне не нужны. Посему, страдает ли один член, страдают с ним все члены; славится ли один член, с ним радуются все члены (1 Кор. 12, 15.16.21.26).

Но как мы относимся к собственному телу? Апостол Павел пишет: Никто никогда не имел ненависти к своей плоти, но питает и греет ее (Еф. 5, 29). Святитель Иоанн Златоуст говорит, что муж и жена подобны рукам и глазам. Когда руке больно, то плачут глаза. Когда глаза плачут – руки утирают слёзы.

Вот здесь и стоит вспомнить заповедь, которая изначально дана человечеству и подтверждена Иисусом Христом. Когда дело доходит до окончательного принятия решения, а обоюдного согласия нет, требуется, чтобы кто-то имел моральное, по совести, право последнего слова. И, естественно, это должен быть голос ума при добровольном подчинении ему сердца. Эта заповедь оправдывается самой жизнью. Мы ведь прекрасно знаем, как иногда чего-то очень хочется, а нам говорят: «Это не полезно». И мы признаём эти слова разумными и добровольно подчиняемся им. Вот и сердце, как учит христианство, должно контролироваться умом. Понятно, о чём принципиально идёт речь – о приоритете голоса мужа.

Но ум без сердца – это ужасно. Это изображает известный роман английской писательницы Мэри Шелли «Франкенштейн». В этом произведении главный герой, Франкенштейн, изображён существом очень умным, но не имеющим сердца – не как органа тела, а как способности любить, проявлять милосердие, сочувствие, великодушие и т. д. Поэтому Франкенштейна и человеком-то невозможно назвать.


Однако и сердце без контроля ума неминуемо превращает жизнь в хаос. Только стоит представить себе свободу бесконтрольных влечений, желаний, чувств…

Таким образом, муж, олицетворяющий ум, может и должен упорядочивать жизнь семьи (так в идеале, в норме; в реальной жизни некоторые мужья ведут себя совершенно безумно). То есть единство мужа и жены должно осуществляться по образу взаимодействия ума и сердца в человеческом организме. Если ум здоров, он, как барометр, точно определяет направление наших влечений: в одних случаях одобряя, в других – отвергая, чтобы не погубить всё тело. Так мы устроены.

К подобному согласию призывает супругов христианство. Муж должен относиться к жене так, как относится к своему телу. Собственное тело никто из нормальных людей не бьёт, не режет, не причиняет ему умышленно страданий. Это главный принцип жизни, который соответствует тому, что называется любовью. Когда мы едим, пьём, одеваемся, лечимся, то по какой причине это делаем – конечно, по любви к своему телу. И это естественно, так и нужно делать. Столь же естественным должно быть и подобное отношение мужа к жене и жены к мужу.

Да, так должно быть. Но мы прекрасно помним и русскую пословицу: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить». Что это за овраги, если применить эту пословицу к нашей теме? Овраги – наши страсти. «А я не хочу этого, а хочу того» – и всё тут! И конец любви и разуму!

Какова общая картина бракосочетаний и разводов в наше время, всем нам более-менее известно. Статистика не просто печальная, а ужасающая. Количество разводов таково, что уже угрожает жизни народа. Ведь семья – это семечко, клеточка, это основа, закваска общественной жизни. Если в обществе не будет нормальной семейной жизни, во что оно превратится?!

Христианство обращает внимание человека на то, что первичной причиной разрушения брака являются наши страсти. В каком смысле страсти? О каких страстях речь? Слово «страсть» неоднозначно. Страсть – это страдание, но страсть – это и чувство. Это слово можно употребить и в положительном, и в отрицательном смысле. Ведь, с одной стороны, страстью можно назвать и возвышенную любовь. С другой – этим же словом можно назвать и самое безобразное порочное влечение.

Христианство призывает человека к тому, чтобы окончательное решение всех вопросов принималось разумом, а не безотчётным чувством или влечением, то есть страстью. А это ставит перед человеком непростую, но благороднейшую задачу необходимости бороться со стихийной, страстной, эгоистической стороной своей природы – фактически с самим собой, потому что наши страсти, наши чувственные влечения становятся как бы нашей второй природой. И самое трудное – это победить их.

В связи с этим возникает ещё один очень важный вопрос. Что же должно быть началом, твёрдым основанием семьи? Большинство людей не задумываясь ответят, что таким основанием должна быть любовь. Нам очень нравится это слово, и мы его постоянно произносим: «Любовь-любовь-любовь…» Но что это такое, о какой любви идёт речь?

Можно говорить о нескольких видах любви. Применительно к нашей теме остановимся на двух из них. Одна любовь – это та самая, о которой постоянно говорят, пишут книги, снимают кино, беседуют в телепередачах и т. д. Это взаимное влечение мужчины и женщины друг к другу, которое можно назвать скорее влюблённостью, чем любовью.

Но и в самом этом влечении есть градация – от низшей до высшей точки. Это влечение может принимать и самый низменный, отвратительный характер, но оно может быть и по-человечески возвышенным, светлым, романтическим чувством. Однако даже самое светлое выражение этого влечения есть не что иное, как следствие врождённого инстинкта продолжения жизни, и он присущ в той или иной степени всему живому. Повсюду на земле всё летающее, ползающее, бегающее имеет этот инстинкт. В том числе и человек. Да, на низшем – животном – уровне своей природы человек тоже подчинён этому инстинкту. И он действует в человеке независимо от его разума. Не разум является источником взаимного влечения мужчины и женщины, а природный инстинкт. Разум может только отчасти корректировать это влечение: или останавливать усилием воли, или давать ему «зелёный свет». Но никакой любви (в христианском смысле этого слова) в этом влечении нет. Это совсем не та любовь, которую проповедует христианство.

Романтическая любовь – влюблённость – может внезапно вспыхнуть и столь же внезапно погаснуть. Пожалуй, почти все люди переживали чувство влюблённости, а многие и не один раз – и помнят, как оно вспыхивало и угасало. Сегодня, казалось бы, любовь навек, а завтра – уже ненавидят друг друга. Правильно сказано, что от любви (от такой любви) до ненависти – один шаг. Животный инстинкт – и ничего более. Если человек при создании семьи движим только им и если он не придёт к пониманию того, к чему в отношении брака призывает христианство, то его семейным отношениям грозит, скорее всего, самая печальная участь.

Говоря «призывает христианство», мы не должны думать, что речь идёт просто о какой-то специфике христианского мировоззрения. Христианство не придумывало новых норм жизни, оно лишь открыло для нас то, что является изначальным законом человеческой жизни. Точно так же, как когда мы говорим, что кто-то открыл такой-то физический закон. Не Ньютон же, например, установил закон всемирного тяготения. Нет, он только открыл, сформулировал и обнародовал его – только и всего. Так и христианство предлагает не что-то новое, не какое-то собственное узко специфическое понимание, но лишь открывает нам то, что присуще человеку изначально, по самой его природе. Заповеди, данные Христом, есть законы нашего бытия, раскрытые Им для нас – для того, чтобы мы могли вести правильную жизнь.

Христианство учит, что Бог есть любовь. Это говорит о том, что и человек, созданный по образу Божию, должен следовать закону любви. Но совсем не той любви-влюблённости, любви-страсти, о которой мы сейчас говорили. О какой же любви речь? О той любви, о которой говорится в Евангелии и о которой подробнее писали святые отцы – опытнейшие психологи, я бы так их назвал. Не просто люди умные и образованные в области человеческой психологии, но именно опытнейшие, прошедшие путь познания самих себя, победившие в себе страсти, очистившиеся, пережившие в себе любовь Божию и познавшие, что? она такое.

Что же святые отцы говорят по рассматриваемому нами вопросу? Если подходить слишком поверхностно, то обыкновенный человек может даже и отвернуться от их учения. Почему? Потому что они говорят, что обычная человеческая любовь, которая столь прекрасна в глазах мира, – это ещё далеко не любовь. Это, как точно отметил священник Павел Флоренский, – лишь «переодетый эгоизм». Что это означает? Это означает всем известную реальность нашей жизни: сегодня я тебя люблю, а завтра ты меня чем-то обидишь, и я тебя возненавижу. То есть я люблю тебя ровно до тех пор, пока ты мне доставляешь удовольствие, вызываешь приятные чувства. А как только ты выскажешь что-то вполне справедливое и верное, но мне неприятное – всё, вся моя любовь тут же испаряется. Вот отец Павел Флоренский и назвал это переодетым эгоизмом.


Что такое эгоизм? Это чувство, которое требует постоянного угождения моему разросшемуся в собственных глазах «я». Это явное и неявное требование служения моему «я»: всё должно служить мне, и все должны служить мне. И если кто-то не угождает и не служит мне, не доставляет мне удовольствия, то как я могу его любить? Конечно же никак.

Согласно святоотеческому учению, обычная человеческая любовь, благодаря которой заключается брак и создаётся семья, – это лишь слабая тень настоящей любви. Той истинной богоподобной любви, которая может оживотворить всю жизнь человека. А истинная любовь возможна только на пути преодоления своего эгоизма, себялюбия. Это предполагает борьбу с угождением своим страстям – зависти, тщеславию, гордыне, нетерпению, раздражению, осуждению, гневу…

Любая греховная страсть в конечном счёте приводит к страданию. Почему? Потому что любая страсть является противозаконным, противоестественным, как выражались святые отцы, состоянием души человека. Страстное состояние – это извращение собственной природы. А грех – это деятельное проявление той или иной страсти. Каждым своим грехом мы всё сильнее и сильнее раним свою душу, калечим её. А многие грехи приводят и к серьёзным болезням тела (неврозу, инфаркту и т. д.).

Человек устроен, создан по образу Божию. И вот эта прекрасная целостная человеческая природа, созданная Богом, вдруг разрушается нами безжалостно и немилосердно, разрушается именно страстями, укоренившимися в нас: лукавством, ложью, притворством, обманом, лицемерием и т. д.

Любовь, о которой говорит христианство, – это, в отличие от обычной человеческой любви, не мимолётное чувство и переживание, а неизменное состояние. Если человек приобрёл христианскую любовь, то она уже неугасима. Но это состояние даруется Богом только по мере искоренения страстей, ибо не могут в одной душе одновременно пребывать свет и тьма – Божественный дар и сознательное нарушение Божественного закона. Великий святой VII столетия преподобный Исаак Сирин так и говорит, что невозможно приобрести истинную Божественную любовь, не искоренив в себе страсти.

Божественная любовь может умножаться в человеке по мере очищения души, но может, напротив, исчезать и в конце концов оставить человека, если он вдруг сойдёт с пути добродетели и вернётся на путь страстей. Это – один из важнейших законов человеческой жизни. Перед человеком открыта перспектива достижения величайшего блага – истинной любви. Ведь даже в области простых человеческих отношений ничего выше и прекрасней любви нет! И это тем более верно, когда речь идёт о самых глубинах человеческой личности: величайшим благом здесь становится приобретение богоподобной любви, которая обретается, как правило, постепенно, по мере успехов в борьбе со своими страстями. Это можно сравнить с тем, как искалеченный человек начинает лечиться. По мере исцеления одной раны за другой ему становится всё лучше, всё легче, он становится всё более здоровым. Если уж телесное выздоровление – такое большое благо для человека, что же тогда говорить об исцелении его бессмертной души!

В связи со всем сказанным встаёт вопрос: в чём же, с христианской точки зрения, состоит задача брака и семьи? У святителя Иоанна Златоуста христианская семья называется малой церковью. Понятно, что под церковью в данном случае подразумевается не храм, а образ того, о чём писал апостол Павел: «Церковь есть тело Христово». Церковь есть целостный и здоровый организм, живущий жизнью Христа. А в чём задача Церкви в наших земных условиях? Церковь – это не курорт, Церковь – больница. То есть задача Церкви на земле – исцелять от греховных ран и страстных болезней, которыми все мы охвачены. Исцелять!

Но многие люди, не понимая этого, ищут в Церкви не исцеления, а утешения в своих скорбях. Однако ясно, что человеку необходимо не просто временное утешение, а исцеление.

И вот оказывается, что для подавляющего большинства людей лучшим средством или, можно сказать, лучшей больницей для исцеления души является семья. В семье соприкасаются два «эго», два «я», а когда подрастают дети, уже не два, а три, четыре, пять – и каждый со своими страстями, греховными наклонностями, эгоизмом. В этой ситуации человек становится перед лицом задачи самой великой и трудной, но её решение приносит ему действительное благо не только в земной жизни, но и вечной.

Первое в этой задаче – увидеть свои страсти. Когда мы живём самостоятельно, в покое от семейных проблем и забот, без необходимости ежедневно выстраивать отношения с другими членами семьи, разглядеть свои страсти бывает не так-то просто – они словно таятся. Напротив, если мы постоянно соприкасаемся с другими людьми, нам проще увидеть, что? в нас живёт: меня кто-то толкнул – я мгновенно разозлился; увидел, что кто-то сделал что-то не так, как хотелось бы мне, – осудил его и пришёл в раздражение; увидел, что у кого-то что-то лучше, чем у меня, – позавидовал…

В семье происходит постоянное соприкосновение друг с другом, страсти проявляют себя, можно сказать, ежеминутно. Поэтому семья может стать настоящей больницей, в которой открываются наши духовные и душевные болезни. В семье, при постоянном соприкосновении со своими домочадцами, я могу увидеть, кто я есть на самом деле! Без семьи я, скорее всего, даже и не замечал бы своих страстей, не обращал бы на них внимания и чувствовал бы себя вполне хорошим и приличным человеком. А тут вдруг оказывается, что я совсем не хороший…

Семья, при правильном, христианском взгляде на себя, позволяет человеку увидеть, что он весь словно с обнажёнными нервами: с какой стороны ни прикоснись – боль. Семья ставит человеку точный диагноз. А дальше – лечиться или нет – он должен решить сам. Ведь самое ужасное, когда больной не видит болезни или не хочет признавать, что он серьёзно болен. Семья вскрывает наши болезни.

Мы все говорим: Христос пострадал за нас и тем самым спас каждого из нас, Он – наш Спаситель. А на деле мало кто из нас чувствует это и думает о себе так, что именно я – не кто-то другой, а я – нуждаюсь в спасении. И рассуждаем примерно таким образом: «Соседку мою, конечно, спасать надо: такая змея! А меня-то от чего спасать? Бывают у меня промахи, но в целом я вполне приличный человек…»


В семье по мере того, как человек начинает видеть свои страсти, ему открывается, что в Спасителе нуждается прежде всего именно он, а не его родные или соседи. Это уже начало второго действия в решении самой важной в его жизни задачи – стяжании истинной любви. Он видит, что оступается и падает не один-два раза в день, а десять-двадцать-сто – бесконечное число раз. При этом он начинает понимать, что сам, без сверхъестественной помощи исправить себя не может.

Например, я решил: «Всё, больше ни разу не вспыхну, сдержусь». И тут же, едва меня чем-то «укололи», как я взорвался от ярости. Что делать? Пытаюсь, кажется, исправиться, хочу своего исправления, уже понимаю, что если не бороться со своими страстями, то во что же превратится наша жизнь! Но при всех попытках стать хоть чуть-чуть чище вижу, что каждая попытка заканчивается провалом.

Тогда и начинаю по-настоящему сознавать, что мне нужна помощь. И, как верующий человек, обращаюсь к Христу. И по мере сознания своей слабости, по мере смирения и обращения к Богу с молитвой начинаю постепенно видеть, что Он действительно мой Спаситель. Осознав это, уже не просто в теории, а на практике, самой своей жизнью, начинаю познавать Христа, обращаться к Нему за помощью с ещё более искренней молитвой: «Господи, помилуй, Господи, спаси». С молитвой не о разных своих земных делах – о здоровье, успехах и т. д., но об исцелении своей души от страстей: «Господи, прости меня и помоги мне исцелиться, сам я исцелить себя не могу».

Опыт не одного человека, не ста, не тысячи, а огромного множества христиан показал, что искреннее покаяние, сопряжённое с посильным понуждением себя к исполнению заповедей Христовых, является необыкновенно сильным средством исцеления души. Искреннее покаяние очищает внутреннее зрение, и человек начинает видеть всё больше и больше собственных грехов, а затем и сами их страстные корни, скрывающиеся в его сердце. Это ви?дение приводит к ещё большему осознанию, что сам человек не может ничего сделать со своими страстями, которые не просто мешают по-человечески жить, но и губят. Это осознание на языке православной аскетики называется смирением. И лишь по мере смирения Господь помогает человеку очиститься от страстей.

Христианство – это наука, это, прежде всего, опыт – опыт борьбы со страстями и опыт жизни со Христом и во Христе. Любой христианин при желании может к этому опыту приобщиться. Приведу простой пример. У кого из нас не бывает таких случаев, когда приходится сильно переживать по поводу какой-либо неприятности, тем более какого-нибудь несчастья. Что делать? Кажется – всё, выхода нет. Нет никаких внешних способов, чтобы избавиться от этого. Человек страдает, переживает, а ничего поделать не может… Христианство даёт средство для полного избавления от любой скорби. Что это за средство?

Нужно искренне осознать и от всей души говорить в молитве: «Господи, достойное по своим делам получаю; скорбь эта обрушилась на меня не потому, что кто-то мне её подстроил, не потому, что таково стечение обстоятельств, а исключительно по причине моих страстей; Господи, я достойное по делам своим получаю, прости меня и помоги мне». Множество христиан засвидетельствовало действенность этого средства. Кто по-настоящему искренне посмотрит в свою душу и действительно искренне скажет в молитве, что достойное по своим делам получает[104], тот действительно получит утешение и исцеление от Бога.

Очень важно при этом знать, что особенно ощутимую помощь получает тот, кто не только осозна?ет, что достойное по делам своим получает, но и с понуждением, вопреки страстным желаниям своей души, вопреки своему сердцу будет говорить: «Господи, слава Тебе!» Сколько раз? Сто, тысячу? Не считайте, а попробуйте. В наших руках средство освободиться от той тоски, от того отчаяния, от той боли, которая присутствует в нашей душе по причине наших же страстей. Это не я вам говорю – это говорит двухтысячелетний опыт христианских подвижников. Но полное исцеление не даётся в одночасье. Страсти настолько укоренены в нас, что полное избавление от них требует непрерывного труда в течение всей жизни, а не одной-единственной таблетки.

Когда авторитетный врач прописывает нам какое-нибудь лекарство и обещает выздоровление, мы сразу бросаемся искать это снадобье, находим и начинаем принимать. А тут нам предлагается средство, проверенное огромное число раз в течение двух тысяч лет, которое не требует от нас ничего внешнего – никакой химии, никаких больниц, врачей, никаких внешних усилий. Требуется только одно – искреннее осознание, что мои скорби – законные следствия моих же страстей, а потому «достойное по делам моим приемлю». И понимая, что скорби – это лекарства, а не наказания, мы должны от всего сердца благодарить Бога, обращаясь к Нему с молитвой о прощении своих грехов и помощи.

Это лишь один пример, который является очень важной иллюстрацией того, как семейный человек может начать бороться со своими страстями и к каким благим результатам эта борьба, при правильном её ведении, может привести.

Путь этой борьбы, подведём итог, состоит, во-первых, в ви?дении своих грехов; во-вторых, в осознании того, что мы никак не можем сами справиться со своими грехами и страстями; в-третьих, как результат, в обращении к Богу с искренней, от всего сердца, молитвой о помощи. На этом пути верующий постепенно приобретает смирение, и по мере его Господь исцеляет страсти, очищает душу.

Семья в этом отношении является великим благом для человека. В условиях семейной жизни большинству людей намного легче прийти к самопознанию, которое становится основанием для искреннего обращения к Христу-Спасителю. Обретя через самопознание и молитвенное обращение к Богу смирение, человек тем самым обретает в своей душе мир, исходящий от Бога – источника подлинного мира. Это мирное состояние души не может не распространяться и вовне. Тогда и в семье может возникнуть прочный мир, которым семья и будет держаться. Ибо там, где нет мира, всё рушится. И только на этом пути семья становится малой церковью, становится лечебницей, подающей лекарства, которые в итоге приводят к высочайшему благу – и земному, и небесному: богоподобной любви. Любовь романтическая проходит и исчезает, любовь богоподобная останется навсегда. Главное – бороться и стараться не допускать в своей жизни ничего того, что может изгнать её.

В заключение мне хотелось бы немного остановиться ещё на одном весьма важном вопросе. Сейчас распадается очень много семей, и часто уже нет никаких объективных возможностей для восстановления отношений. Что делать? Как быть? Как здесь не погрешить?


Для ответа на этот вопрос существуют, во-первых, соответствующие древние церковные каноны. Эти каноны регулируют брачные отношения. В частности, говорят о том, по каким причинам допусти?м развод. По этому вопросу существует целый ряд церковных правил и документов. Последний из них, принятый на Архиерейском Соборе в 2000 году под названием «Основы социальной концепции Русской Православной Церкви», даёт перечень допустимых причин для развода. На этих причинах я и хотел бы остановиться, приведя цитаты из названного документа.

«В 1918 году Поместный Собор Русской Церкви в определении о поводах расторжения брачного союза, освящённого Церковью, признал в качестве таковых, кроме прелюбодеяния и вступления одной из сторон в новый брак, также следующее:

• Противоестественные пороки [оставляю без комментариев];

• Неспособность к брачному сожитию, наступившую до брака или явившуюся следствием намеренного самокалечения;

• Заболевание проказой или сифилисом;

• Длительное безвестное отсутствие;

• Осуждение к наказанию, соединённому с лишением всех прав состояния;

• Посягательство на жизнь или здоровье супруги либо детей [и, конечно, не только супруги, но и супруга];

• Снохачество или сводничество;

• Извлечение выгод из непотребств супруга;

• Неизлечимую тяжкую душевную болезнь;

• Злонамеренное оставление одного супруга другим».

В «Основах социальной концепции» этот перечень дополняется такими причинами, как заболевание СПИДом, медицински засвидетельствованные хронический алкоголизм или наркомания, совершение женой аборта при несогласии мужа.

Однако все эти основания для развода нельзя рассматривать как необходимые требования. Они – только допущение, возможность для расторжения брака, окончательное же решение всегда остаётся за самим человеком.

Теперь немного подробнее о возможности вступления в брак с человеком другой веры или вообще с неверующим. В «Основах социальной концепции» такой брак хотя и не рекомендуется, но и не запрещается безусловно, учитывая современную действительность. Такой брак в любом случае является законным браком. На каком основании? На том, что заповедь о браке дана Богом изначала, с самого сотворения человека, и брак существовал и существует всегда и во всех народах, независимо от их религиозной принадлежности. Но такой брак не может быть освящён Православной Церковью в таинстве Венчания.

Чего лишается в таком случае неверующий? И что даёт человеку церковный брак? Можно привести самый простой пример. Вот две пары молодожёнов получают квартиры, но одним из них предлагается всяческая помощь в обустройстве, а другим говорят: «Извините, мы и вам предлагали, но вы не поверили и отказались…»

Любой брак является законным, но только верующим в таинстве Венчания подаётся в помощь благодатный дар для совместной христианской жизни, для устройства семьи как малой церкви.

«Семья как малая Церковь». Прот. Андрей Рахновский

Поделиться

Александр Ананьев и Алла Митрофанова

Наш собеседник — настоятель храма Ризоположения в Леонове, преподаватель кафедры библеистики Московской Духовной Академии протоиерей Андрей Рахновский.

Мы говорили о том, почему семью называют «Малой Церковью», и как строить семейную жизнь, чтобы соответствовать этому образу. Отец Андрей объяснил важность совместной молитвы и умения членов семьи прислушиваться к нуждам и просьбам друг друга. По словам нашего собеседника, Господь открывается нам в наших отношениях с другими людьми. Разговор шел также об усталости: из-за чего она возникает в семье, о чем может свидетельствовать, к каким последствиям привести, и как с ней можно бороться.

Ведущие: Александр Ананьев, Алла Митрофанова


А. Ананьев

– Добрый
вечер, дорогие друзья. Вас приветствует ведущая Алла Митрофанова…

А. Митрофанова


Александр Ананьев.

А. Ананьев

– Мы с Аллой
Сергеевной приветствуем вас из нашей, по-прежнему пока еще домашней студии. Но
очень надеемся, что совсем скоро ситуация все-таки изменится к лучшему, и мы
будем приветствовать наших гостей в нашей любимой радиостудии на Андреевской
набережной. И давайте определим тему нашего сегодняшнего разговора, а тема
будет столь же сложна, сколь и интересна: семья как малая Церковь. Мы
действительно часто говорим о семье как о малой Церкви, и каждый раз ответ на вопрос,
какими мы должны быть, как мы должны жить, он звучит по-новому. Не так давно мы
с нашим сегодняшним собеседником разговаривали о Святой Троице и поняли, что
именно такими должны быть отношения в семье, в идеале. Но как их построить в реальности,
как их сохранить, сберечь, вырастить – вот это самый большой вопрос. Сегодня мы
хотим поговорить об этом и многом другом с протоиереем Андреем Рахновским,
настоятелем храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове. Отец Андрей, добрый
вечер.

Протоиерей Андрей


Добрый вечер. Здравствуйте.

А. Ананьев

– Да, отец
Андрей, вот в этом самая большая проблема: чем дальше, тем острее я чувствую,
что вопрос, какой я – какой я муж, какой отец, какие мои отношения – это не
какая-то формальность, а как будто бы это такое регулярное духовное упражнения,
регулярная духовная, с позволения сказать, инвентаризация. Это действительно так
важно, как мне это показалось сейчас?

Протоиерей Андрей

– Ну да,
и вы знаете, как это ни странно, но вроде мы как собираемся говорить о вещах
таких теоретических, касающихся мировоззрения, богословия, философии, и
почему-то вот как бы сам наш тон разговора предполагает, что это как-то нам
должно помочь на практике. Пока еще непонятно как, но не просто же мы так, ради
вот такого времяпровождения вопросом этим занимаемся, то есть мы хотим повлиять
на реальность – было бы правильно в этом русле сегодня поразмышлять.

А. Митрофанова

– Отец
Андрей, тема нашего свами разговора сегодняшняя, она родилась из разговора
вчерашнего: в радиожурнале, в комментарии вы сказали, подтвердили точнее сказать,
мысль, предположение, что отношения внутри Святой Троицы, вот эти отношения
любви (притом что Пресвятая Троица, Бог Троица – это Бог Отец, Бог Сын и Бог Святой
Дух – три Личности, отдельные Личности, которые при этом оставляют единое целое),
вот что отношения в семье, где муж и жена это точно так же отдельные личности,
но при этом составляют единое целое, это, в общем, взаимосвязанная история. И в
идеале мы в браке должны выстроить такие отношения, чтобы максимально
уподобиться Богу, и в этом смысле о семье говорят порой как о малой Церкви.
Очень много поступило комментариев на эту тему, именно поэтому мы решили в
преддверии, ну фактически уже в праздник Троицы к этому вопросу вернуться. Вы
могли бы еще раз, пожалуйста, отец Андрей, озвучить, а есть ли действительно эта
параллель? И если, ну поскольку она есть, то на каких основаниях мы можем ее
провести в отношениях между тремя ипостасями, Личностями Бога Троицы и в отношениях
между мужем и женой?

Протоиерей Андрей

– В
библейском мировоззрении, знаете, это не просто красивое сравнение, а вроде как
это вот то, что изначально задано. То есть когда мы читаем о сотворении
человека, там написано, что «сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему»,
да, и сказано «мужчину и женщину сотворил их». То есть именно в тексте, где
речь идет об образе и подобии, говорится о сотворении человека, скажем так, в
двух таких, скажем, формациях – мужчины и женщины – в двух таких аспектах человеческой
природы. И, в общем-то, при определенном понимании как бы этого места
получается, что и в том, что человек это пара и заключается образ и подобие Божии.
А тут уже мы начинаем размышлять: а какая же связь между Богом и Его подобием, человеческой
парой? Не просто Адамом, да, а именно человеческой парой. И волей-неволей
приходим к такому выводу, что единая по природе Троица, Которая являет Себя в
трех ипостасях, не есть ли это вот как раз первичный образец, вот тот образ как
бы человека, по которому он создан. Когда мы видим Адама и Еву, единых по
природе человеческой, разделяющих эту природу единую, но при этом существующих
вот в варианте этих двух уникальных личностей, но при этом неразделимых. И чем
более они связаны друг с другом, чем более они едины и чем более они одна
плоть, да, вот как Адам скажет про свою жену, тем в большей степени они
являются вот этими богоподобными личностями. Поэтому мне кажется, что все-таки это
здесь не натяжка, да. Мы, правда, не знаем, вкладывал ли автор этих строк, да
вот именно такой смысл, какой мы сейчас видим, но мне кажется, по факту этого
события, связь, она здесь очевидна.

А. Митрофанова

– Если
позволите, тогда сразу уточню, отец Андрей. Вопрос, который часто возникает у
людей, знакомящихся с текстом книги Бытия, с первыми главами как раз, где речь
идет о сотворении мира и, в частности, о сотворении человека. Ведь дважды там
сказано о сотворении человека: «мужчину и женщину сотворил их», а потом
отдельно еще о том, как появилась женщина – из ребра или из грани, не знаю, как
правильно это перевести. Почему дважды? Знаете как, у меня сразу внутренний
редактор, вы уж меня простите, включается в голове, и думаешь: вот это
смысловой повтор. Но поскольку это Священное Писание, то все смысловые повторы,
они, если и кажутся таковыми, они, безусловно, неслучайны. Но в чем смысл?

Протоиерей Андрей

– Тут
можно только догадываться, да, я вот сейчас не претендую на какой-то окончательный
ответ, но смотрите, определенные параллели здесь все-таки есть. Во-первых, два
имени, под которыми фигурирует Господь – Элохим и Яхве. Опять-таки в этих двух
главах Книги Бытия. Дальше. Мы видим двойную картину сотворения мира: то есть
сначала перечисляются семь дней творения, а потом они почему-то перечисляются в
обратном направлении и сказано, что уже был, значит, человек, но еще ничего не
было, и поэтому начинают появляться в этом месте, где живет человек, растения,
звери и так далее. Спрашивается, а где истина, зачем, тут не просто повторение,
а каком-то вот, знаете, зеркальном отражении, да, того, о чем было написано еще
в первой главе. То же самое и с человеком: говорится о сотворении человека, то
есть указывается на это как на некий факт, потом уточняется, что, оказывается,
это не просто человек, да, а оказывается, это мужчина и женщина, а потом это
еще дополняется рассказом уже более таким, ну скажем так, точечным, о сотворении
женщины. То есть были, конечно, и есть исследователи Священного Писания, которые
говорят, что это некие, скажем так, лоскутки, это некие сказания и мифы,
которые потом интегрировали в одно произведение, и вот поэтому получается такая
картина. Но все-таки я считаю, что здесь мы видим определенный замысел автора
этих строк, пророка Моисея, который пытался вот через такую картину повторов
указать вообще на сложность явления, на неоднозначность того, что происходит. На
то что на одно и тоже можно смотреть с разных точек зрения, потому что тот
предмет, о котором пытаемся говорить, то есть сотворение мира, сотворение
человека, да, тайна человека это то, что не всегда укладывается в какие-то
линейные схемы.

А. Ананьев

– Отец
Андрей, буквально на днях у меня был замечательный разговор с настоятелем
одного из монастырей, и в этом разговоре я в очередной раз убедился в том, что
даже вот те люди, которые посвятили свою жизнь целиком служению Богу, которые
имеют правильную настройку, у которых образ жизни целиком подчинен этой великой
цели, даже они сталкиваются… Я у него спросил прямо: скажите, а что самое
сложное в жизни в монастыре? На что он сказал: знаете что, само сложное – это смиряться
с решениями своего начальника, смиряться с решениями своих подчиненных,
соглашаться и не роптать – вот это, он сказал, самое сложное. И я тогда, помню,
подумал: ну даже если вот таким мудрым людям это сложно, то как же это должно
быть сложно нам, обычным мужьям и женам, которые ставят перед собой, по сути,
ту же самую цель, что и люди, постриженные в монахи.

Протоиерей Андрей

– Ну
это сложно именно потому, что в самом вот как бы, в самом начале истории человечества
мы видим очень непростую ситуацию. То есть мы видим, с одной стороны, что
Господь как бы наделяет Адама и Еву некоей ответственностью, да, причем эта ответственность
оказывается не только в отношении заповедей и Бога, да, там не вкушайте там и
так далее, а в отношении друг друга. И когда происходит вот это падение, ведь
это не только отпадение человека от Бога, это отпадение человека от человека –
Адам отпадает от Евы, да, уже мы много раз обсуждали, это сейчас такие известные,
уже общее место, это Адам отрекается от Евы после грехопадения: жена, которую
Ты мне дал, она дала мне вкусить. И вот мы видим поэтому в поступке Адама
зародыши многих человеческих проблем, которые уже как бы транспонируются и на
семейные отношения, отношения в монастыре, как в большой такой христианской
семье, ну и вообще на отношения между людьми. Если угодно – я, может быть,
сейчас пофантазирую, – но в поступках Ададам именно в тот момент уже там
содержатся и зародыши атеизма, зародыши неверия в Бога. Почему Адам прячется от
Бога в зарослях деревьев – ну это не новая мысль, не я это придумал, – почему
Адам, понимавший кто такой Бог, прячется в зарослях деревьев? То есть это некое
безумие, то есть Адам перестал понимать Бога, что Он такое, и вот совершенно
этот нелепый поступок, предательство Адамом Евы, ну и так далее, конфликт между
братьями, убийство Каином Авеля. То есть и все это такие – я сейчас это
употреблю как обыватель, конечно, этот термин – такие архетипы, да, но которые,
увы, сопровождают всю нашу историю и, в общем-то, создают проблемы в отношениях
друг с другом.

А. Ананьев

– Вы слушаете
«Светлый вечер» на радио «Вера». В «Семейном часе» Алла Митрофанова и Александр
Ананьев. И наш дорогой гость, протоиерей Андрей Рахновский, настоятель храма
Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове. Я поймал себя на мысли, отец
Андрей, что люди, которые уже не первый год состоят в браке или люди, которые
только пытаются построить свои отношения или те, кто только планируют стать
мужем и женой, едва ли понимают, а в чем цель. Мы привыкли ставить перед собой
цели понятные: купить квартиру, вырастить детей, завести приличную собаку и,
желательно, воспитать ее должным образом. Но каких-то вот таких более стратегических,
с позволения сказать, целей, пути, направления, вектора мы едва ли себе
представляем. В этом смысле определение «малая Церковь» может стать – вот я
сейчас это понимаю – хорошей подсказкой. Потому что меня не покидает ощущение,
что это такая очень хорошая теория, замечательная теория, очень красивые
постулаты, но они будто бы в XXI веке не
применимы на практике. Мне начинает казаться, что в XVIII веке людям было гораздо проще построить
малую Церковь, чем нам сейчас. Трудно ли нам молиться? Да я думаю, что не
труднее, чем тогда. Трудно ли нам ходить в храм? Да не труднее, чем тогда.
Трудно ли нам любить друг друга? Да вроде то же самое. Но почему же мы не знаем
ответ на главный вопрос: а зачем все это?

Протоиерей Андрей

– Я,
отвечая на ваш вопрос, сначала сделаю небольшую, скажем так, ремарку. Вот лично
мне больше нравится выражение «домашняя Церковь». Не «малая Церковь», а «домашняя
Церковь». Не только потому, что оно встречается в Новом Завете, да, в Послании апостола
Павла к Филимону, но мне кажется, оно отражает вот суть того, о чем мы с вами
говорим. Потому что понятие «дом» и «домашняя Церковь», оно более конкретное. Понимаете,
вот «малая Церковь» – характеристика, да, если угодно размера там и чего
угодно. А «домашняя Церковь» – в этом слове содержится больше смысла. Потому
что «дом» – это не только муж и жена, «дом» вообще это все, это интегральные
понятие, которое в себя вбирает все. В чем я могу с вами согласиться, Александр,
что, конечно, вы говорите о некоей стратегии, и вы правильно подметили, что вот
в чем подвох такого стратегического мышления, вот где вот эта прекрасная
конечная цель, ради которой как бы существует семья, в чем здесь подвох? А то
что любая цель это, с одной стороны, правда, то есть мы сейчас скажем: цель семьи
– это то чтобы помочь друг другу спастись и дойти в Царствие Небесное. И вроде
как бы все понятно и это общеизвестно. Но эта цель как бы настолько объемна, она
настолько и правильна, и широка, что очень трудно перекинуть мостик вот от этой
прекрасной цели к реальной жизни. Поэтому я предлагаю сейчас вот оттолкнуться,
может быть, от каких-то более нам конкретных и понятных вещей. То есть мы эту
цель себе как бы оставляем, но а где, как нащупать вот эти мостики переходные
от теории к практике. Ну вот я предлагаю первый шаг сделать такой. Смотрите, мне
кажется, что во многом наша жизнь определяется нашим внутренним, даже я не могу
сказать переживанием, отношением, но согласитесь, что мы многие явления
воспринимаем через некую внутреннюю, если угодно, такую эстетическую призму или
то, что можно назвать некоей внутренней атмосферой нашей души. То есть это наш
как бы быт души, как бы те образы, те ощущения, запахи, те или иные там эстетические,
этические и прочие пристрастия, которые составляют некий наш внутренний как бы
неповторимый такой аромат жизни друг друга, вот то что называют внутренним
миром. И если мы, например, будем смотреть, что такое семья, можно по-разному
представить. Это партнерство. Но когда мы произносим слово «партнерство», «партнер»,
да, у нас за этим тянется определенный как бы ассоциативный ряд – это что-то
такое как бы внешнее, юридическое. Все-таки партнеры, несмотря на совместную
цель, пусть даже это Царство Небесное, они все-таки чужие друг другу, и это за
собой тянет шлейф определенных внутренних ощущений и переживаний. Или мы
говорим там, ну как это не так давно звучало, что семья это вот такая вот
ячейка общества, да, – опять-таки мы чувствуем какую-то механистичность. То
есть это, может быть, прекрасно сочетается с некими там прочими прекрасными там
идеями социализма, но опять-таки это тянет за собой и определенное отношение, что
где здесь человек, где здесь разговор о неповторимых личностях там мужа и жены.
Но даже если мы ударяемся в такую, казалось бы, далекую от жизни теорию, что семья
это домашняя Церковь, что семья это образ Троицы – согласитесь, даже вот на
уровне внутренних ощущений я уже совсем по-другому буду смотреть на свою семью.
Да, это не решает проблемы, это не ответ на ваш как бы вопрос, но надо же от
чего-то отталкиваться. Вот вы согласны со мной или нет?

А. Ананьев

– Я с
вами абсолютно согласен. Вот Алла Митрофанова не даст соврать, я сейчас сижу
вас слушаю и улыбаюсь, потому что мне все это понятно, близко и от этого очень
радостно. Однако очень не хватает какого-то практического ноу-хау. Знаете, вот
как ты покупаешь какой-то сложный кухонный комбайн, он вот сам по себе прекрасен,
он красив, в нем есть какая-то основательность домашнего быта, у него сверкают
красные бока, ты, в общем, рад, что у тебя появился такой прибор. Но без инструкции
по применению, где написано: для того, чтобы приготовить говядину вот такую-то,
вам надо нажать вот такую-то кнопку, затем два раза нажать вот такую, и у вас
все получится. Мы, как люди современные и практичные, понимаем, что нам в жизни
не хватает вот такой же инструкции простой, понятной, как это сделать. Потому
что на каждом шагу сталкиваемся с тем, что вроде как установка-то правильная,
но как будто бы не для нас. Простой пример. Мне кажется, что у нас с Аллой, например,
абсолютно разный ритм духовной жизни. Она в Церкви уже лет двадцать (я ведь не
ошибаюсь, Алла Сергеевна?), я в Церкви два года. У нее иная потребность в
храме, у нее иная потребность в том, чтобы посмотреть в глаза духовнику, иной
ритм молитвы, понимаете. А когда мы желаем быть вместе, быть тем единым целым, нераздельным,
получается, что я ее торможу. И мне начинает казаться: наверное, надо просто вот
этой духовной жизнью жить как-то порознь, чтобы это было более эффективно. Но
тогда, получается, мы нарушаем вот эту вот тонкую структуру семейной духовной
жизни. Вы понимаете, о чем я говорю?

Протоиерей Андрей

– Да,
понимаю прекрасно. И очень хорошо, что вы… Понимаете, вот мы не сможем сейчас
как бы построить некую практическую схему, то есть по крайней мере я чувствую
свое в этом бессилие. Поэтому я действительно предлагаю отталкиваться от
каких-то конкретных как бы ситуаций и проблем. Если воспринимать духовную жизнь
как вот некий норматив ГТО, и в данном случае у Аллы этот норматив, он более
такой, как сказать, там на более высокий разряд, да, но если смотреть с точки зрения
как бы на семью как на отображение Троицы, то оказывается, что вот этот общий знаменатель,
который будет сейчас, ну так схематично, наименьшим для вас, то есть духовная
жизнь будет выстраиваться по наименьшему знаменателю, потому что общий
знаменатель, он всегда как бы наименьший, да, в данном случае, Александр, это
ваша духовная жизнь, с двухлетним стажем…

А. Ананьев

– Подождите.
Вы хотите сказать, отец Андрей, что караван идет со скоростью самого медленного
верблюда?

Протоиерей Андрей

– Ну
мне не очень… То есть вы правы по сути, но мне не нравится эстетически образ,
да, вот в данном случае он не совсем.

А. Ананьев

– Мне
тоже, поверьте.

Протоиерей Андрей

– Еще
скажите про больного члена стаи, да. Нет, я бы так не сказал. Мне кажется,
только тогда реализуем принцип Троицы, а соответственно и святость семьи, когда
на первом месте стоит совместное действие, единство, совместное переживание каких-то
моментов духовной жизни там, молитвы там или еще что-то, и только на втором или
даже десятом месте некие внешние критерии – там количество посещаемых богослужений,
интенсивность внутренняя там, не знаю, духовной жизни, там общение с духовником,
молитва и так далее. То есть мне кажется, какой-то там немощный лепет «Отче наш»
совместный, да, но совместный, в любви – вот это высота Святой Троицы, и
несравнимая там с сотней молитв, прочитанных без единой ошибки в церковнославянском
языке, но порознь.

А. Ананьев

– Своими
словами, отец Андрей, вы сейчас распахнули форточку в душной темной комнате
моей мрачной души. Вот правда. Вот вы мне просто сейчас подарили радость. Потому
что я на самом деле очень долгое время переживал из-за вот этой десинхронизации
нашего дыхания. А вы сейчас сказали то, что мне, видимо, было очень-очень важно
услышать.

А. Митрофанова

– Разделить
на десять надо, правда, то что Александр Ананьев драматично сейчас описал. Отец
Андрей, получается, что совместна молитва – здесь вот ключевое слово, что вместе,
да, – она, в общем-то, творит чудеса. Тогда объясните, пожалуйста, такой момент.
Я знаю немало семейных пар, людей, которые, казалось бы, в храме уже ну очень
много лет и вместе, а в семейных отношениях какие-то все время неурядицы и
недопонимание друг друга. И вот откуда тогда это может брать свое начало, где
истоки этого явления?

А. Ананьев

– Куда
девались чудеса.

А. Митрофанова

– Да, совместной
молитвы.

Протоиерей Андрей

– Нет,
ну этому могут быть тысячи причин. Но я могу привести такой пример из своей
жизни. Я очень хорошо помню один случай, когда я читал необходимые молитвы
перед службой, перед причастием, так называемое молитвенное правило, да, к
причащению. И супруга собралась причащаться тоже вместе со мной, и мы решили:
давай вот вместе почитаем молитвы. Но она не очень хорошо себя чувствовала,
была уставшая, невыспавшаяся. И мы сначала, как бы она предложила: может быть,
мы прочитаем как бы сокращенное правило, ну как бы поменьше. А я как-то,
поддавшись какому-то, знаете, как сказать, вот такому детскому перфекционизму:
нет, ну вот давай целиком прочитаем. И пока мы читали, я чувствовал, как у моей
супруги голос как бы слабел, я чувствовал физически, что ей как бы тяжело. В результате
она не смогла все дочитать, легла спать, и я дочитывал это один. Но прочитав
вот все молитвы до единой, я не почувствовал никакого духовного утешения как бы
от этого. Именно в силу того – я не сразу это понял, – я почувствовал, что я
нарушил какой-то более важный закон. То есть соблюдая, в общем-то, соблюдая
внешне как бы формально количество молитв, да, и так далее, я упустил нечто вот
существенное. Я не сразу это понял, честно скажу. Но для меня это стало очень
важным уроком о том, что все-таки главное и в молитве, и тем более в молитве семейной.
Вот можно это, в общем, эта ситуация, она может служить таким неким трафаретом
для других случаев. То есть для нас уходит человек, и на первое место выступают,
может быть, правильные вещи, но все это какой-то механизм, это не духовная
жизнь. Это именно механизм, это какая-то такая духовная технократия, если
угодно.

А. Митрофанова

– Отец
Андрей, а как в таком случае, ориентируясь друг на друга, не потерять вот этого
маяка перед глазами, что все-таки на первом месте должен быть Господь?

Протоиерей Андрей

– А
ведь Господь нам открывается только через друг друга. Вот я сейчас, чтобы было
более понятно, мне кажется, вот сейчас самое время увязать то, о чем мы говорим,
с таким понятием как Церковь. Ведь что такое Церковь? Вот сейчас вот произошло
то, что 6-го числа разрешили в Москве совершать богослужения вместе, в храме с людьми.
И почему кто-то соскучился по храму, а кто-то соскучился друг по другу. И то же
самое можем мы применить к семье. Вот жажда чего – единства друг с другом, да,
или, допустим, жажда правильного уклада, или жажда посетить любимый храм, в
котором я давно не был. Понимаете, о чем я говорю, да?

А. Ананьев

– Да,
очень хорошо понимаю то, о чем вы говорите в отношении себя и того факта, что
наконец храмы открываются, и можно прийти, обнять тех, кого давно не видел – ну
насколько это разрешено правилами, на расстоянии двух метров.

Протоиерей Андрей

– Мысленно
обнять.

А. Митрофанова

– Виртуальные
обнимашки, да. Вот, понимаете, опять же, отец Андрей, какая штука, а если для
человека все-таки важен ну в первую очередь храм, вот он соскучился по любимому
месту?

Протоиерей Андрей

– А вот
именно в этих отношениях и открывается Господь. Вот в эту точку, которую сейчас
мы в этом вопрос не поставили. Господь, Он в этом открывается. Господь, Он, знаете,
давайте вспомним, кто это, кажется, это Честертон, да, «Молот Господень»
рассказ. Когда вот этот вот человек любил молиться на колокольне, один на один перед
Господом. И как это закончилось убийством. Он, молясь на колокольне, выглянул и
увидел, что, шатаясь от нетрезвого состояния, идет по улице его брат. И вот с
высоты этой колокольни – он и так его презирал, но он ему таким ничтожным
показался. Он взял молот, молоток, которым стучали по колоколу, и бросил в
него. Притом только что молился. Вот к чему ведет, понимаете, вот эта вот молитва
пред Богом, исключающая других людей. Она ведет к чему – к разрыву отношений с людьми
и с Богом. Человек не видит на самом деле Бога. И я могу еще один пример
привести. Одна сотрудница нашего прихода (ну я уже говорил про это, по-моему,
да?), она пришла, попала на службу, когда служба совершалась без прихожан
сейчас. Она должна была по своим обязанностям находиться на приходе и зашла на
службу. А потом, после службы мне говорит: отец Андрей, я всегда мечтала,
знаете, вот чтобы была служба, чтобы не было никого в храме, только я, служба и
Господь. И вот сейчас эта моя мечта исполнилась. И я почувствовала, что я
ничего не почувствовала, что я хочу молиться со всеми. То есть человек понял,
что он потерял от этого, а не приобрел. А почему? Именно потому, что в этих отношениях
наших друг с другом, хотя они могут быть сложными, в них-то и открывается
Господь.

А. Ананьев

– Ну
вот, видимо, вся сермяжная соль в том и заключается, что для того, чтобы
оценить то, что ты имеешь, нужно хотя бы на два месяца потерять то, что ты
имеешь, чтобы по-настоящему оценить. Буквально через минуту полезной информации
на светлом радио мы вернемся к разговору с протоиереем Андреем Рахновским и представим
проблему в несколько новом, я надеюсь, неожиданном свете. Не переключайтесь.

А. Ананьев

– И
снова мы вместе. Здесь Алла Митрофанова…

А. Митрофанова


Александр Ананьев.

А. Ананьев

– И
настоятель храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове, протоиерей
Андрей Рахновский. Уставший, но радостный. Потому что сегодня праздничный вечер,
завтра большой праздничный день. Отец Андрей, мы вас, кстати, даже не поздравили.
Поздороваться – поздоровались, а поздравить дорогого отца Андрея – даже не
поздравили. Так что мы вас с Аллой Сергеевной поздравляем.

Протоиерей Андрей

– Спасибо.
Взаимно.

А. Митрофанова

– И
всех слушателей обязательно тоже. С праздником Троицы и с днем рождения Церкви.

А. Ананьев

– Да. И
вот какой вопрос у меня к вам сейчас. Я вам очень благодарен за то, что вы рассказали
про супругу, которая почувствовала усталость. И из-за вот той усталости,
которую вы увидели в глазах своей жены, вы сделали для себя в какой-то момент
очень важные выводы. Я хочу поговорить действительно об усталости. Когда мы
устаем в храме, допустим, да, мы можем присесть, мы можем отойти, мы можем
выйти на улицу и вздохнуть, например, свежий воздух. Ну мало ли, у нас может
быть все что угодно. Мы можем сделать так, что мы сменим картинку и отдохнем. Большинство
проблем в семейной жизни, вот проанализировали с Аллой, можно свести, не все,
конечно, но большинство, можно свести именно к банальной усталости. Семья это
не какое-то здание, это не квартира, это не работа, из нее нельзя выйти и
отдохнуть. Ты в ней, и с этим уже ничего не поделать. Теоретически ты, конечно,
можешь взять путевку и поехать в Кемер отдыхать сам, но это не выход, и ты внутренне
это понимаешь. И если ехать, то ехать, конечно же, всей семьей. Вопрос очень
простой: из-за чего возникает усталость в семье, к чему она может привести, о
чем она свидетельствует? Потому что, если я, например, вдруг увижу, что Алла
Сергеевна от меня устала, я, наверное, забеспокоюсь и решу, что она перестала
меня любить. Потому что разве же ты можешь устать от человека, которого любишь?

А. Митрофанова

– Вот я
тоже сейчас сижу, думаю: это как?

А. Ананьев

– Но на
самом деле можешь, в тебе может появиться усталость. О чем она свидетельствует,
какой это симптом, симптом чего? И самое главное, как с ней бороться? Или,
может быть, не бороться, а дать ей волю?

Протоиерей Андрей

– Ой,
вы знаете, я думаю, что тут, ну я на опыте убедился, что тут нужно понимать, так
же как, знаете, вот когда маленький ребенок принес из детского сада
какое-нибудь неприличное слово, сказал его – то есть если ты никак не отреагируешь,
промолчишь, скорее всего он про него забудет. Если начать допытываться: скажи, пожалуйста,
а кто тебе сказал? А вот ты хорошенько запомни, что это слово нельзя говорить,
да, вот хорошенько запомни это слово. Поэтому мой опыт как бы семейной жизни
меня научил, что нужно просто дать возможность человеку отдохнуть. Это нормально
– сказать: извини, пожалуйста, мне сейчас нужно побыть одному. Это нормально.
Но я опять-таки на опыте собственном убедился, вот сейчас там – ну сколько уже,
у нас много лет совместной жизни – и вот сейчас я понял, что и понимаю, и практически
это ощущаю на себе, что я уже не хочу вот, знаете, даже иногда вот отдохнуть,
то есть мне это меньше и меньше требуется. И не приносит никакого
удовлетворения, если меня на полчаса там оставят в покое. Поэтому это нужно прожить.
Но если семейная жизнь, она все-таки движется в каком-то правильном направлении,
то постепенно эта проблема уходит. А началось это очень странно. Я как-то думал,
что вот, когда это было – много, лет десять еще назад, может быть, больше, – семья
моя должна была уехать на дачу к знакомым, а я не мог уехать вместе с ними, я
думал: я сейчас останусь в городе, в Москве, дома, и как раз-то сделаю те дела,
там что-то прочитаю, изучу, напишу, позанимаюсь, то что я не могу делать,
потому что как бы шумят дети там, постоянно супруга, надо то се, купить одно
другое, там гвоздь прибить и так далее – ну это я так, фигурально выражаюсь. И
вот мое семейство уехало на дачу – и я понял, что я ничего не могу делать. То
есть мне нужно, чтобы они были рядом, чтобы кто-то мне мешал, чтобы меня отвлекали,
и тогда я могу действительно что-то делать, работать. А находясь один – это
как-то неуютно, странно, непривычно. Вот так вот. И чем дальше, тем потихонечку
это все больше и больше проявляется, и вот мне действительно трудно без моей
семьи.

А. Ананьев

– И это,
наверное, ну позвольте мне так сказать, идеальное положение вещей. Идеальные отношения,
когда чем дальше, тем меньше усталости и тем сложнее порознь. Но я очень хорошо
представляю себе какую-то женщину, лет тридцати восьми, которая садится,
вздыхая, на табуретку, складывает руки, вытирая их полотенцем и, может быть, говорит
вслух, а может быть, про себя: Господи, как же я устала… И имеет она в виду
не мыть посуду, не следить за чистотой, а устала от вот такой семейной жизни.
Хотя муж неплохой, дети замечательные, но вот усталость, она о чем
свидетельствует?

А. Ананьев

– Усталость
свидетельствует об усталости. И в усталости надо отдыхать. В этом ничего… Понимаете,
вот мы это уже обсуждаем в таком ключе, вот как будто – я не знаю, может быть,
я наговариваю сейчас, – но как будто бы предполагается, что это что-то
постыдное, что-то неправильное, что-то недолжное.

А. Митрофанова

– Да, а
я вам объясню. Потому что у нас сразу в голове включается механизм: как это, отчего
это я устала? От детей своих я устала? От мужа я… Да как тебе не стыдно, да
что же ты такая! А еще если к тому же это человек, который себя как-то с христианством
соотносит: да какая я после этого христианка, если я устала от собственных
детей и мужа! Ну вот такое. Я не знаю, то ли синдром отличницы, перфекционизм.

Протоиерей Андрей

– «Сегодня
он играет джаз, а завтра родину продаст».

А. Митрофанова

– Вот именно,
да, именно так, отец Андрей. То ли это наше советское прошлое так сказывается,
неспособность честно себе ответить на вопрос о своем состоянии и прописать себе
рецепт: отдых.

Протоиерей Андрей

– Это
такой дурацкий гордынный перфекционизм. Нет у нас смирения признать, что я
немощный человек, принять себя просто вот, что я такой, да. И я это не значит,
что я бросаю семью, это не значит, что я не забочусь о детях, мне просто, просто
маме нужно отдохнуть. Маме нужно отдохнуть – может быть, сходить в музей, в
кино, встретиться с подругами, вообще заняться чем-нибудь другим.

А. Митрофанова

– В
салон красоты сходить.

Протоиерей Андрей

– И
поверьте, что, условно говоря, если человек, в целом как бы картина его жизни,
вектор его жизни, он правильный, это никогда не приведет к каким-то, знаете, вот
плохим последствиям.

А. Митрофанова

– Удивительный
момент, отец Андрей. Я так впроброс сейчас салон красоты упомянула. А ведь вы
знаете, как часто эта тема возникает в разговорах женщин, которые как раз ходят
в храм: ну как же это, какое право я имею потратить время на себя в салоне
красоты, чтобы мне там прическу сделали, например, или что-то еще, когда у меня
дома дети, муж? И мир рухнет, пока я буду вот это время уделять себе.

Протоиерей Андрей

– А вы
знаете, как вами, как мамой будет гордиться ваша дочка или сын, когда мама ухоженная,
красивая, когда мама сходила и там привела себя в порядок –они-то будут радоваться.
А это есть, и я разговаривал с детьми, я знаю, дети это часто очень говорят. Поэтому
почему? Наоборот, повод порадовать детей и заставить испытывать гордость за
маму.

А. Митрофанова

– Сейчас
мы в эту тему еще чуть-чуть углубимся, потом вернемся, простите, к основной
нашей магистрали. Как быть, если женщина разрешила себе наконец, да, уговорила
себя, что да, вот этот ближайший час, хорошо, я проведу, может, быть, даже ей и
массаж какой-нибудь расслабляющий очень важен, потому что она неделю таскала какие-нибудь
тяжелые сумки из магазина, пока муж вкладывал на работе. Ну или я не знаю,
что-то еще она для себя такое устроила, потому что не всем по средствам
посещение салонов красоты. Ну просто вот вышла, условно говоря, на природу, там
на речку или в лес, вышла воздухом подышать. За это время ей уже оборвали
телефон: три раза позвонили дети, два раза позвонили родители, и один раз
позвонил муж, потому что…

А. Ананьев

– И
долго сопел в трубку.

А. Митрофанова

– Да. И
вот и как здесь, телефон отключать? Но что тогда будет на ее фронтах?

Протоиерей Андрей

– А вот,
конечно, непростой процесс. Потому что мы сейчас говорим и, в общем, мы
понимаем, что мы на своем опыте это переживаем, а тут ну все должны учиться, понимаете.
Муж тоже должен учиться отпускать супругу. То есть можно, это легко сказать: ну
пойди, развейся. А потом, скажем так, мама приходит домой. Она развеялась, да,
она отдохнула, она восстановилась, пообщалась с подругами, приходит – но ее
дела никто же не сделал. И если она думает: боже мой, ну и зачем? Я больше
никогда никуда не пойду! Потому что вроде как, да, меня отпустили, чтобы я
отдохнула, но при этом реально-то помощи никакой нет. Это все равно там, грубо говоря,
ведра посуды, которые как бы были, они как бы и остались. Поэтому в результате
потом такое, знаете, очень неприятное послевкусие после всего этого. Поэтому,
конечно, тут вся семья должна учиться вот тому, что…

А. Митрофанова

– То
есть маму пинками, если потребуется, вытолкнуть отдыхать, а самим за ее спиной между
делом все дела распределить и быстренько совершить ряд подвигов.

Протоиерей Андрей

– Хотя понятно,
что будем реалистами, в реальной жизни все это не так выглядит прекрасно,
красиво и все это сложнее. Но тем не менее раз уж мы говорим, все-таки мы сейчас
о неких ориентирах как бы правильных, они, наверное, должны быть такими.      

Протоиерей Андрей

– Последний
вопрос из этой подтемы, отец Андрей. А в каких случаях усталость является
клиническим симптомом? Взять, к примеру, работу. Если я люблю свою работу, если
она мне подходит, если я хорош в своей работе, да, я от нее не устаю. Мне ее всегда
мало, мне всегда хочется еще, я вижу, куда развиваться, что делать, и мне
просто времени в сутках не хватает, чтобы все закончить. Я не устаю. Если же я,
ну я не знаю, убираю подъезды с двумя высшими образованиями – я устаю, и эта усталость
свидетельствует о том, что это просто не мое.

Протоиерей Андрей

– Я
думаю, что когда она накладывается на какую-то объективную неправду, то есть
что я имею в виду, ну то есть когда речь идет не просто, ну скажем так, о проявлении
естественной человеческой слабости, а когда это становится реальной проблемой в
отношениях. Ну мы сейчас, у нас другая тема немножечко, да, но, в общем-то,
ведь мы понимаем, что в семьях, даже в самых прекрасных, может быть абсолютно
реальное непонимание, нечувствие друг дуга, нечуткость, грубость, эгоизм там и
так далее. То есть, увы, да, вот. И конечно же, это может действительно измотать,
это может лишить человека сил, оптимизма, создать некую такую тягостную
картину, я уж не говорю про пороки различные там в виде там пьянства и прочих,
скажем так, «радостей». Поэтому да, вот в этом случае, конечно же, в общем-то, усталость
может свидетельствовать не просто о… Знаете как, вот ведь человек иногда
работает, работает и скажет: ну слушай, я так устал, – а видишь, что он, прямо
аж его прет. И он устал, и он так рад, он так любит работу, что он хвастается,
что он устал, понимаете. Он не сетует, он хвастается, что он устал. А иногда ты
видишь потухший взгляд, и апатия, и все. Но это уже как бы это тема уже другой передачи,
что делать, когда вот нет такой сахарной картины, вот проблемы реальные и они
никуда не уходят.

А. Ананьев

– На одном
берегу муж с женой, на другом берегу домашняя Церковь. Какие преграды стоят
между нами и домашней Церковью, которую мы хотим создать в наших отношениях? Об
этом мы беседуем сегодня с настоятелем храма Ризоположения Пресвятой Богородицы
в Леонове, протоиереем Андреем Рахновским. Возвращаясь к тому разговору,
который у меня состоялся недавно, очень памятный получился разговор с
настоятелем одного из монастырей, я услышал потрясающую мысль. И я спросил у
него: скажите, а что самое трудное в этой, полной невзгод жизни монаха, невзгод
и ограничений? А он так улыбнулся и говорит: вы знаете, если в жизни монаха нет
радости, значит, в его духовной жизни что-то не так. И вот смотрите, на одной
чаше весов вот эта вот радость, удовольствие от жизни, улыбка, а на другой –
постулат, который стоит перед всеми нами: семейная жизнь сегодня это настоящий
подвиг. Или я не скажу, что это подвиг, но что-то героическое в этом есть. Так
вот радость или подвиг?

Протоиерей Андрей

– Да,
конечно, есть определенный как бы тренд, да, так его назовем, в таких современных
православных штудиях вот говорить о семейной жизни как о подвиге. Но здесь
упускается один очень как бы серьезный момент, что о семейной жизни как о
подвиге мы начинаем говорить тогда, когда человек сталкивается с трудностями. И
вот когда он с ними столкнулся в семейной жизни, мы напоминаем, что, типа, все нормально,
да, то есть это не значит, что ты плохой, или жена у тебя плохая, или у тебя семья
плохая, да, это значит просто вот есть некая проблема, ее надо решать – и вот
это место подвигу. А, в общем-то, все что за границей вот этой ситуации, это
радость. Понимаете, то есть изначально как бы фундаментальная основа брака это
радость. Вот в конце концов ведь Христос, когда вина не хватило на брачном пиру,
да, Он же не сказал: ну извините, семейная жизнь это подвиг, между прочим. Мало
ли какие вам лишения потом придется пережить, привыкайте сейчас, да. Он просто
взял, воду превратил в вино, чтобы радость продолжалась. Поэтому все-таки это
радость и только радость. Когда появляются трудности, чтобы не бросить все, да,
мы говорим: да, вспомни, что это еще подвиг и трудись. То есть у семейной жизни
как у подвига все-таки есть определенная, такая очень локальная зона применения
вот этой идеологии подвига. А если говорить об общем фундаменте, да, об общем
как бы таком фундаментальном настрое – это все-таки радость. Но у нас все
переворачивают с ног на голову, говорят: вот помни, это подвиг. Еще, в общем-то,
ситуации даже для подвига не возникло, но человека уже напрягли.

А. Митрофанова

– Если
позволите, переведу в практическую плоскость, мне сейчас один пример пришел на
ум. Знаю семью, в которой муж, глава, все время сетует на то, как недостаточна
и неосновательна его духовная жизнь, как он мало молится, вообще, каких трудов
ему это стоит, там хотя бы даже там что-то такое сделать –ну это с его точки
зрения. А при этом он сам не замечает, как он жену свою не пускает ни полы мыть,
ни посуду мыть, и вообще ничего по дому делать, потому что с его точки зрения женщина
этим заниматься не должна, не царское это дело. Когда жена говорит ему, что ну
а как же ты, вот что ты тут, что давай хотя бы что-то сделаю я, он говорит: да
ты же устала. Он говорит: ты же не понимаешь, мне же это в радость. То есть с
точки зрения жены это стопроцентный подвиг, а он говорит, что для него это
радость. Не знаю, может быть, конечно, просто делает вид специально, чтобы, так
сказать, она еще больше времени проводила со своими книжками.

А. Ананьев

– Мне
42 года, поверь мне, невозможно сделать вид, что тебе нравится мыть посуду.
Если тебе нравится мыть посуду, то тебе нравится мыть посуду. Ничего с этим не
поделаешь.

Протоиерей Андрей

– Вы знаете,
я сколько живу, вот вы мне сейчас стали говорить про подвиг. И вы знаете, я, наверное,
то есть я ни разу, осмысляя свою семейную жизнь, вот мне даже такая категория…

А. Митрофанова

– В такой
категории вы не мыслили.

Протоиерей Андрей

– Да, вообще
ни разу не мыслил. Поэтому я даже не знаю как бы, что делать. То есть я честно
вам скажу, для меня это как-то даже совне навязанная как бы терминология.

А. Ананьев

– Тогда
давайте обратимся к более понятным для всех нас понятиям, а именно к радости.
Однажды разговаривал с одной средних лет прекрасной женщиной и спросил ее:
скажите, а какой был самый радостный момент в вашей долгой и, очевидно,
счастливой семейной жизни? Самый радостный момент. Я очень хорошо запомнил этот
разговор. А она думала часа полтора. Через полтора часа она ответила: я
вспомнила, самый радостный момент – это когда мы с моим, тогда еще будущим
мужем учили танго для первого свадебного танца. И с тех пор за 28 лет не было
ничего более радостного в нашей жизни. В поисках радости я вот как раз и задаю
вам вопрос: а что же делать, если радости… Ну вот так вот: человек сейчас нас
слушает, проанализировал свою семейную жизнь, вот спросите себя, дорогие слушатели,
а какой был самый радостный момент в вашей жизни и когда он был? И когда в последний
раз вы диагностировали у себя эту радость? И вот если этой радости нет, а мы сейчас
говорим о том, как она важна, на мой взгляд, отсутствие радости – это огромная
преграда между нами и той домашней Церковью, которую мы строим. Без радости это
невозможно. Вот если радости нет, стоит ли пытаться создать ее искусственно
или…

Протоиерей Андрей

– Извините,
что я вот вас перебиваю, но действительно, вот мы начали об этом говорить, о радости,
как будто это дождь или снег. Ну это же не природное явление, это нами
создается. Мы, как вот кто-то сказал, что как бы мы в этот сундук кладем, то
есть не там что-то чудесным образом должно оказаться, а правильно вы закончили фразу,
что надо создавать ее.

А. Митрофанова

– Отец
Андрей, а вот смотрите, мы с вами поговорили о важности совместной молитвы,
причем не о количестве часов, да, там не в единицах времени это измеряется, а в
интенсивности как раз совместного переживания. Мы поговорили о том, как важно
друг другу давать возможность отдыхать, то есть быть настроенными друг на друга
и чувствовать, в какой момент мужу или жене требуется время побыть одному. Поговорили
ну даже отчасти и о радости, о подвигах, простите, пожалуйста. Но вот все-таки,
отец Андрей, если возвращаться к теме семьи как домашней Церкви, какие все-таки
еще, с вашей точки зрения, должны быть составляющие что ли в отношениях между
мужем и женой, чтобы мы с этого курса не сбивались?

Протоиерей Андрей

– Я скажу
это так. Я сейчас попытаюсь вот вычленить такой вот момент интегральный, как мне
кажется. Скажите, мне кажется, что в наше время у людей потерян такой вот очень
важный внутренний навык – это жить в соответствии с убеждениями. То есть мы живем
в соответствии с ситуацией, как-то на нее реагируем. А что значит жить в
соответствии с убеждениями? К сожалению, вот как бы людей, особенно там, не
знаю, брать там советское время, планомерно от этого отучали. То есть ты что-то
там говорил на кухне с друзьями, да, но при этом там изображал из себя там
добропорядочного советского человека, например, да. И в конце концов, когда, в
общем-то, такая ситуация закончилась, люди не вернулись к тому, чтобы жить свободно,
в соответствии с тем, как они мыслят, а стали жить по ситуации. А жизнь по ситуации
– это всегда путь к такому бытовому материализму. Поэтому мы будем ходить
постоянно по одному и тому же кругу, если не поменяем вот этот момент. Если
человек, я так, условно говоря, просыпаясь, говорит: я живу, вот то есть у меня
есть какие-то внутренние принципы – там любовь, милосердие, заповеди – способен
я реализовывать их в реальной практической жизни или нет? Или это просто моя
система убеждений, но как бы реальная бытовая жизнь это всегда моя как бы неконтролируемая
внутренними душевными христианскими силами реакция на то или иное событие, и
да, в церкви я реализую свое религиозное чувство, но в жизни я поступаю как такой
бытовой атеист? Мне кажется, проблема именно в этом, что у человека вот отсутствует
сам этот навык, навык трансляции своего мировоззрения в реальную жизнь. Не
потому, что он не знает путей для этого, нет в принципе такой потребности, внутренней
потребности. Когда она есть, поверьте, человек, даже без совета священника,
найдет пути, как это сделать. Но вот само как бы внутреннее движение к этому,
оно часто отсутствует. И, мне кажется, вот это такая главная интегральная проблема.
Все остальное это уже частные случаи. Извините, я много говорю, говорил сейчас,
я пытался вот это выразить, я не знаю, поняли вы меня или нет.

А. Ананьев

– Мы
вас прекрасно поняли. И это потрясающе. Убеждения – в моем понимании теперь это
тот самый стрежень, на который нанизывается все остальное: бытовое, отношенческое,
житейское. И чем крепче и надежней этот стержень, тем крепче то, что мы называем
домашней Церковью. И говоря о стержне, у меня для вас последний вопрос, потому
что время наше подходит к концу. А он такой будет, абсолютно мужской. Простите
мне вольность – каков поп, таков и приход. Правильно ли я понимаю, что в домашней
Церкви все в конечном счете зависит от мужа, от мужчины?

Протоиерей Андрей

– Я не
боюсь здесь показаться, скажем так, сексистом, как это правильно сказать. В
плане ответственности – да, вне всякого сомнения. Хочется сказать, да, что это
труд двоих. Но раз вы сказали, что это мужской вопрос, как бы я считаю, что все
возникающие в нашей семье проблемы, они, в общем-то, причина их я. По крайней
мере, так это в реалии или не так, я не знаю, но однозначно для семьи полезно,
для меня полезно думать именно так.

А. Митрофанова

– Дайте
угадаю. Если бы этот вопрос мы задали вашей супруге, вполне возможно, она
ответила бы ровно то же самое: когда у нас возникают в семье какие-то вопросы
или проблемы, я понимаю, что причина их я, – сказала бы она. Ну во всяком
случае, как я бы ответила на этот вопрос, если бы…

Протоиерей Андрей

– А
потому что только такая позиция, она продуктивна, она хоть что-то позволяет
изменить. Потому что ты сталкиваешься с тем, что в реальности ты можешь
повлиять только на свое поведение. Вот так вот. А на поведение других людей ты,
если вот все-таки трезво мыслить, ты повлиять не можешь. Да, ты можешь призвать,
ты можешь попытаться, но все-таки только ты сам целиком зависишь от себя.

А. Ананьев

– И вот
на этой конструктивной радостной ноте мы заканчиваем наш разговор и начинаем
готовиться к завтрашнему большому воскресному празднику, к дню рождения нашей
любимой Церкви и к празднику Святой Троицы. Мы с Аллой Митрофановой благодарим
настоятеля храма Ризоположения Пресвятой Богородицы в Леонове, протоиерея
Андрея Рахновского. Отец Андрей, спасибо вам большое. Вот я душой отдохнул, общаясь
с вами, и получил большое удовольствие.

А. Митрофанова

– Спасибо,
отец Андрей. Вот прямо от всего сердца.

Протоиерей Андрей


Спасибо.

А. Ананьев

– Мы
прощаемся с вами ровно на неделю. Вернуться к этому разговору вы можете на
нашем сайте https://radiovera.ru/. Всего
доброго.

А. Митрофанова

– До свидания.

Протоиерей Андрей

– До
свидания.

Семья – малая церковь

Православный взгляд на воспитание детей

Предлагаем вниманию читателей нашего сайта опыт построения православной семьи, которым делится семейный психолог, православная мама и педагог Воскресной школы Знаменского прихода д. Савватьево Лилия Андреева.

Изучая науки, например одну из них — математику, я усвоила на всю жизнь, что любой пример или задачу можно решить. Для этого понадобится:

  1. изучить теорию (получить знания, правила, законы, смыслы),
  2. применить изученное в решении (внедрить на практике).

Так и в воспитании детей, мы с мужем руководствовались этой системой «изучения и внедрения».

Начать с себя

Вступив в брак, воцерковившись, мы обвенчались и, со рвением новоначальных, кинулись изучать правила построения христианской семьи, её иерархии, воспитания детей, устроения быта, и внедрять полученные знания в свою жизнь. В этом нам помогали священники и душеспасительные книги: Священное Писание, Евангелие, Деяния Святых Апостолов, жития Святых и другие.

Признаюсь, первые годы было очень трудно, ведь пришлось менять себя. Я девочка из СССР, из семьи — «ячейки общества», — где главным действующим лицом была моя мама. Соответственно я выросла с устойчивым убеждением, что женщина — глава семьи и лицо, отвечающее за принятие решений. Пришлось начинать с себя – работать над собой и своими привычками. В этом нелегком труде мне помогало чтение и советы Святых отцов, частое участие в церковных Таинствах.

О внедрении иерархии

Первое, что мы с мужем стали внедрять в нашу семью, — семейную иерархию. Муж — это образ Христа в семье, по слову Апостола: «всякому мужу глава Христос, а жене — глава муж» (1 Кор. 11:3). Он на первом месте, и, как глава семьи, слушается Господа, управляет, несёт ответственность, принимает решения, зарабатывает деньги, устанавливает правила.

Жена на втором месте – слушается мужа, следит за домом, поддерживает, помогает, воспитывает детей. На третьем и последующих местах – дети, их обязанность — слушаться родителей.

Поддерживая эту систему в течение нескольких лет, мы с мужем почувствовали то, о чем так много говорят и пишут, о чем мечтает каждый человек: «Мой дом – моя крепость!».

«Спасительная» система правил

Вторым пунктом практического применения изученного стала система воспитания детей, построенная нами на основе заповедей Божьих. Процесс её построения был творческим, увлекательным и трудным. Мы с супругом многое обсуждали, предлагали каждый свои идеи, видение, используя и опыт прожитых лет. Обобщая все наши труды и деланья, построили единую систему правил для всей семьи.

Эти правила мы подробно объясняли детям, чтобы они знали, что можно, а что нельзя. Своим примером показывали, как эти правила работают, помогали детям привыкнуть к ним, формируя, таким образом, полезные навыки и привычки. По мере взросления детей, правила, конечно, менялись, дорабатывались, корректировались, но всегда с объяснением «почему и зачем?».

Поэтому с появлением в нашей семье, третьего, четвертого и пятого ребенка, хлопот не прибавлялось. Все члены семьи, от мала до велика, знали иерархию и нашу, как мы ее называем, «спасительную» систему правил.

Не панацея

Сегодня в нашей семье двое взрослых детей и трое подростков. Изучив книги по педагогике, где подробно рассматриваются возрастные психологические особенности подростков, прочитав творения Святых отцов о воспитании детей разных возрастов, вспомнив наш не всегда положительный опыт (мы тоже были подростками), мы с мужем в очередной раз скорректировали свод наших правил. Семейная иерархия и участие в Таинствах Церкви всегда остаются неизменными.

Так и движемся по жизни, помогая и поддерживая друг друга, уповая на Господа и веря во спасение!

От редакции

Система правил у каждой отдельной семьи, конечно, должна быть своя. Панацеи от всех проблем просто не существует. Семья всегда ценна своими традициями и обычаями, которые служат необходимыми «скрепами» малой домашней церкви. Что можно посоветовать нашим дорогим православным семьям? Любите свою семью, она у каждого уникальна, как уникальна личность каждого сотворенного Богом человека.


   
Лилия Андреева, педагог Воскресной школы Знаменского прихода д. Савватьево

Маленькая церковь в каждом доме: семья

  • Маленькая церковь в каждом доме: семья

Священство родительства

В христианстве назревает настоящий кризис. Слишком мало родителей тщательно обучают своих детей. Ученичество детей и подростков в значительной степени рассматривается как работа официальной церкви. Родители стекаются в церкви с динамичными программами для детей и передовыми молодежными группами.По правде говоря, эти родители действительно наставляют своих детей своим поведением. Именно эта форма ученичества оказывает длительное воздействие на детей и подростков. Такое ученичество является причиной того, что многие молодые люди покидают христианство и церковь. Программы могут быть творческими, веселыми и полными хороших библейских вещей, но если их не укреплять дома, эффект оказывается минимальным.

Пора церкви обучать родителей быть пастырями и священниками для своих детей: проводниками Божьей благодати, любви, радости и силы; хорошо осведомлены о Писании; и учителей через Слово и повседневную жизнь.Родители, которые сами ходят со Христом, могут показать своим детям, как это выглядит. Церковь в воскресенье должна быть подготовкой и тренировкой для того, чтобы быть церковью в наших домах с понедельника по субботу!

Почему семья на первом месте:

Мне как пастору важно помнить, что моя первая община, моя первая обязанность – это моя семья. Если я приведу церковь к большому росту, пренебрегая духовным здоровьем своей семьи, я не окажу Царству Бога никакой пользы.Воистину, я потерпел неудачу как пастор и как отец. Титу 1:5-6

Я считаю, что это верно для каждого родителя, независимо от его или ее профессии. Бог дал вам вашего супруга и детей в качестве вашей первой обязанности. В тот день, когда Бог потребует от вас отчета за жизнь, которую Он дал вам, как вы думаете, Он спросит в первую очередь о вашей работе или вашей семье?

Слишком много современных американских семей в эти дни заняты, даже в церкви. Совместная трапеза со всеми присутствующими стала редким явлением.Быть церковью начинается дома. Наши церковные служения должны укреплять и поощрять эту истину. Быть занятым, даже делать добрые и церковные дела, не обязательно означает, что наши семьи здоровы.

Нравится:

Нравится Загрузка…

Является ли ваша церковь семьей? 5 способов помочь ему стать здоровым | Ось

Pivot является частью CT
Блог Форум. Поддержите работу ЦТ.
Подпишитесь и получите один год бесплатно.
Взгляды блоггера не обязательно отражают взгляды «Christianity Today».

Размещено: 08 июня 2017 г., 1:36

Присоединяйтесь к обсуждению этого поста на Facebook.

Просмотр: TopicAbuseAccountabilityActivismAdvertisingAgingAlcohol и DrinkingAngerAnxietyApathyArchaeologyArtArt и DesignArtsAuthenticityBaptismBibleBible LiteracyBloggingBooksBrokennessBurnoutBusinessBusynessChangeChildrenChildren в MinistryChristian HistoryChristmasChurchChurch AttendanceChurch BuildingsChurch DisciplineChurch FathersChurch FinancesChurch GrowthChurch LeadershipChurch MusicChurch PlantingClothingCommunicationCompassionConfessionConflictConsumerismContentmentConversionCoronavirusCourageCreationCreativityDeathDebtDenominationsDepressionDiscipleshipDiscouragementDiversityDoctrineDoubtEarly Церковь GrowthEasterEducationEthicsEvangelismFacebookFailureFaith и PracticeFaithfulnessFamilyFearFellowship и CommunityFinancial StewardshipFriendshipGeneration XGenerosityGivingGodGood FridayGraceGratitudeGreat CommissionGuiltHistoryHomelessnessHomosexualityHonestyHopeHospitalityHouse ChurchesHumilityHumorIndividualismIntegrityInternationalInternetIntimacyInvestmentJesus JoyKingdom из GodLonelinessLoveMediaMegachurchesMen в MinistryMental HealthMentoringMillennialsMissionsModestyMoney и BusinessMoralityMusicNew год DayObediencePastorsPatiencePeacePerseverancePoliticsPop CulturePrayerPrayer и SpiritualityPreachingPridePurposeRacismReconciliationRelationshipsRepentanceResurrectionRetirementRevivalRural MinistrySabbathSalvationSecularismSelf-ControlSelf-EsteemServiceSexuality и GenderSimplicitySinSmall ChurchSocial JusticeSocial NetworkingSolitudeSpiritual DisciplinesSpiritual FormationSpiritual GiftsSpiritual WarfareStories и StorytellingSuccessSuffering и проблема PainSuicideSurveysTeachings из JesusTeamworkTechnologyTemptationThanksgivingThe ArtsTheologyTime ManagementTransitionTwitterUnityUrban MinistryVirtues и VicesVisionVocationVolunteersWeaknessWisdomWomenWork и WorkplaceWorshipWorship WarsWritingYouthYouth Министерства

Архивы: MonthJune 2021July 2020June 2020May 2020April 2020March 2020January 2020September 2019August 2019July 2019June 2019March 2019February 2019January 2019December 2018October 2018September 2018August 2018July 2018June 2018May 2018April 2018March 2018February 2018January 2018December 2017November 2017October 2017September 2017August 2017July 2017May 2017April 2017March 2017February 2017January 2017December 2016November 2016October 2016September 2016August 2016July 2016June 2016May 2016April 2016March 2016February 2016Январь 2016Ноябрь 2015Декабрь 2015Октябрь 2015Сентябрь 2015Август 2015Июль 2015Июнь 2015

Семья как «Домашняя Церковь» – Епархиальная

Из Катехизиса Католической Церкви:

2685 Христианская семья – первое место обучения молитве.Основанная на таинстве брака семья является «домашней церковью», где дети Божии учатся молиться «по-церковному» и настойчиво молиться. Особенно для маленьких детей ежедневная семейная молитва является первым свидетельством живой памяти Церкви, терпеливо пробуждаемой Святым Духом.

Наши семьи должны быть «маленькими церквями»: местами, где мы усердно практикуем нашу веру, вместе молимся, уделяем первоочередное внимание трапезе, вместе прощаем и празднуем.

Мне кажется, или кто-то из нас говорит: «Да, верно…»?

Мы знаем реальность семейной жизни: драки, чтобы вывести всех за дверь по утрам.Кричащая схватка с подростком. Глубокие обиды с братьями и сестрами, которые уходят в прошлое на десятилетия. Истощение от бессонных ночей из-за потребностей ребенка или ночных кошмаров малыша. Это «маленькая церковь»?

Да, это так. Со всеми ее бедами, душевными страданиями, ошибками и неудачами наша семья – это наша маленькая церковь, наша домашняя церковь. Полезно помнить, что, как любила говорить блаженная Тереза ​​Калькуттская, Бог не призывает нас быть успешными: Он призывает нас быть верными. Мы не призваны быть идеальными родителями или идеальными детьми, идеальными братьями и сестрами или супругами.Мы призваны стараться жить своей верой в обыденных аспектах нашей жизни (Пора чистить ванные комнаты!), в суровой реальности нашей жизни (Нам нужно поместить папу в дом престарелых), в повседневных конфликтах и кризисы (Наш подросток лжет нам; что нам делать?)

Это помогает думать о Святом Семействе. Возможно, это кажется немного нелепым: в конце концов, Иисус совершенен, у Марии не было первородного греха, а Иосиф был святым! Как моя семья должна быть такой?

Выслушай меня.Хотя Святое Семейство было святым, это не значит, что они не сталкивались с трудностями. Представьте себе сплетни, когда выяснилось, что Мария была беременна до того, как она и Иосиф поженились. Это был буквально грех, наказуемый смертью; Марию могли побить камнями. Наверняка были разговоры – и не все из них приятные.

Иосиф и Мария, молодожены и новые родители, должны были бежать в Египет, чтобы спасти своего Сына. Им пришлось покинуть семью и дом. Представьте: у вас новый ребенок, и у вас нет мамы, тети или сестры, которые могли бы помочь.Представьте, что вы, как отец, оставляете свой бизнес и вынуждены обеспечивать свою молодую семью в чужой стране.

В какой-то момент Джозеф умер. Мария потеряла своего супруга, Иисуса — его приемного отца. Возможно, это произошло, когда они были молодой семьей или когда Иисус был взрослым. В любом случае, мы знаем эту боль.

Некоторые из нас знают, каково это — наблюдать, как ребенок переживает что-то ужасное: ужасную болезнь, зависимость, незапланированную беременность. Представьте боль Марии, наблюдающую за пытками и смертью ее Сына.

Тем не менее, несмотря на все это, Святое Семейство оставалось святым. Они были верны. Они сдержали данное Богу обещание: служить Ему, любить Его, делиться Его обещанием с другими. Когда нас крестили, мы давали такое же обещание (или наши родители давали его за нас). Мы даем его каждый раз, когда молимся Символу веры: «Верую!» Мы даем это обещание, когда добросовестно посещаем мессу

.

Мы также получаем милость, необходимую для выполнения этого обещания. Бог не ставит перед нами задачу быть домашней церковью и не дает нам никакой помощи.Нет, у нас есть благодать: сама жизнь Бога в нас. Мы не можем быть святыми сами по себе; нам нужна Божья благодать. Но когда у нас есть этот дар благодати, и мы используем его, мы бежим с ним: мы можем быть святыми! Мы можем изменить нашу жизнь, наши семьи, наши дома. Это не значит, что мы будем совершенны или даже успешны, но мы будем верными.

Найдите возможность поговорить всей семьей о том, что значит быть домашней церковью. Что вы можете сделать лучше? Что ты делаешь хорошо? Где вы видите Божью благодать в своем доме? А потом вместе помолитесь за свою домашнюю церковь.

Ни одна семья не слишком занята для церкви

Если вы женаты и имеете детей, вы, вероятно, лучше познакомились с конечностью.

Одиночество, несмотря на все его уникальные проблемы, часто скрывает наши физические ограничения. Конечно, мы по-прежнему устаем, но большую часть времени мы можем делать то, что нам нужно (и многое из того, что мы хотим), сохраняя при этом место для отдыха и восстановления сил. Семья, несмотря на все ее уникальные преимущества, лишает нас чувства автономии. В частности, дети впитывают большую часть любой маржи, которой мы, возможно, наслаждались.Когда они маленькие, это подгузники, закуски, истерики и бесконечные неловко сформулированные вопросы обо всем на свете. Когда они стареют, это суровая школа, радости и душевные страдания дружбы, расписание занятий спортом и других мероприятий, а также трудные вопросы о будущем. Любая здоровая семья многого требует от родителей.

«Церковь — не враг христианской семьи, а ее верный союзник и полная судьба».

Однако, когда я вступил в брак и сам стал родителем, и наблюдал, как другие вокруг меня делают то же самое, я одновременно сочувствовал и оплакивал общую потерю в семьях: церковь .Когда мы находили любовь, приветствовали детей, покупали дома, инвестировали в карьеру, развивали дружбу и занимались хобби, не забыли ли мы или пренебрегли своим драгоценным и жизненно важным местом в народе Божьем? Сейчас, через шесть лет в браке и пять лет в отцовстве, я почувствовал, как сатана изощренно настраивает церковь против семейной жизни, а семейную жизнь против церкви.

Церковь, однако, не враг христианской семьи, а ее преданный союзник и полнейшая судьба.Здоровые семьи знают, как отчаянно они нуждаются в церкви, и с радостью строят свою жизнь вокруг нее, чтобы служить, лелеять и любить ее. Они не только надеются на церкви, доброжелательные к семье, но и стремятся стать семьями, дружественными к церкви.

Потерянная Церковь единения

Куда нам следует обратиться, чтобы увидеть, какой может быть семейная жизнь в церкви? Мне нравятся проблески первых церквей в Новом Завете. Маленькие окна, которые у нас есть, как в Деяниях 2:42–47, рисуют картину церкви как сада жизни, а не как плантатора, за которым мы ухаживаем по воскресеньям:

Посвятили себя апостольскому учению и общению, преломлению хлеба и молитвам.И благоговение объяло всякую душу, и многие чудеса и знамения совершались чрез апостолов. И все уверовавшие были вместе и имели все общее. И они продавали свое имущество и имущество, а вырученные деньги раздавали всем, кто имел нужду. И день за днем, вместе посещая храм и преломляя хлеб по домам, они принимали пищу с веселыми и великодушными сердцами, славя Бога и имея расположение у всего народа. И Господь день за днем ​​прибавлял к их числу спасаемых.

Ранняя церковь была вместе церковью — вместе проводили время, вместе ели, вместе восполняли нужды, вместе учились, вместе молились, вместе несли бремена, вместе приобретали души. И все участники, включая некоторые молодые семьи, казалось, процветали в таком единении, а не разочаровывались им.

Быть в церкви означало быть вместе — и не только на час в воскресенье. «Увещевайте друг друга каждый день , доколе это называется «сегодня», — говорится в Евреям 3:13, — дабы никто из вас не ожесточился обольщением греха.» Каждый день. И это без телефонов, текстовых сообщений, электронной почты или Zoom. Они были готовы ежедневно приносить жертвы, чтобы преследовать Христа и его миссию вместе .

Где

Друг с другом Происходит

Эта близость пронизывает Писание с помощью заповедей друг друга. Во-первых, от самого Иисуса: «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга: как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь друг ко другу» (Иоанна 13:34–35).Что отличает последователей Иисуса от всех остальных людей? Христоподобная любовь, выраженная через друг к другу . И где в Писании происходит это взаимопонимание? В местной церкви .

  • Церкви в Колоссах: «Слово Христово да вселяется в вас обильно, уча и вразумляя друг друга во всякой премудрости, поя псалмы и славословия и песни духовные с благодарением в сердцах ваших к Богу» (Колоссянам 3:16) .
  • Церкви в Риме: «Любите друг друга братской любовью.В чести превосходите друг друга» и «Приветствуйте друг друга, как принял вас Христос, в славу Божию» (Римлянам 12:10; 15:7).
  • Церкви в Фессалониках: «Увещевайте друг друга и назидайте друг друга, как вы и делаете» (1 Фессалоникийцам 5:11).
  • Ефесской церкви: «Будьте друг ко другу добры, сострадательны, прощайте друг друга, как и Бог во Христе простил вас» (Ефесянам 4:32).
  • Церкви в Коринфе: «Так устроил Бог тело. .. чтобы не было разделения в теле, но чтобы члены одинаково заботились друг о друге. Если страдает один член, страдают все вместе ; славится ли один член, все вместе радуются » (1 Коринфянам 12:24–26).

История, которую Бог рассказывает о церкви, представляет собой историю собранных , историю друг друга , историю вместе . В конце концов, само слово «церковь» ( ekklesia ) означает собрание .Так куда же делось это единение сегодня?

Что ж, единение часто является жертвой занятости — из-за того, что наши графики настолько заполнены, что в церкви просто нет места, чтобы быть церковью. Семья часто больше всего занята. Помимо неустанных требований воспитания новых людей, мама и папа все чаще работают оба (и оба несут свою работу домой и даже в постель). По мере взросления детей вечера и выходные часто заполняются тренировками и играми, репетициями и сольными концертами, домашними заданиями и тусовками с друзьями.Это означает, что семьи сами вместе меньше. Поэтому неудивительно, что они так ревниво относятся ко времени и поэтому также с подозрением относятся к тому, чтобы больше посвящать себя церкви или даже выполнять основы.

Слишком занят для совместной работы

Давление на семейную жизнь, которое затрудняет церковную жизнь, может быть вызвано современной жизнью, но оно не является новым для современной жизни. Две тысячи лет назад Иисус предупреждал нас о «заботах мира сего, о обольщении богатством и прочими похотями» (от Марка 4:18–19).

Очевидно, что эти угрозы характерны не только для семей, но в семьях они могут стать еще более опасными. В конце концов, апостол Павел предупреждает нас: «Женатый заботится о мирском, как угодить жене, и интересы его разделяются» (1 Коринфянам 7:33–34). И такое же беспокойство отвлекает его жену. Иисус сказал, что заботы этого мира — тернии, которые вырастают, чтобы заглушить любые признаки духовной жизни. Мы не сможем хорошо вырастить семью, если не будем замечать шипы и делать все, что в наших силах, чтобы защитить наши семьи от них.

Так какие именно колючки выросли в саду вашей семьи? Что мешает вам более полно посвятить себя Богу и Его народу? В подавляющем большинстве случаев нашими шипами будут не плохие занятия, а хорошие занятия, ставшие всепоглощающими занятиями. В частности, занятия, которые поглощают нашу ограниченную способность искать Бога, любить Его церковь и преследовать заблудших.

В другом месте Иисус говорит: «Не заботьтесь для души вашей, что вам есть и что пить, ни для тела вашего, во что одеться» (Мф. родитель: еда, питье и одежда (и, надеюсь, сон), на повторе.«Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Матфея 6:33).

Сколько семей позволяют бурям беспокойства и забот поглотить наше стремление к королевству? Сколько церквей теряют семьи из-за мирских забот, из-за обольщения богатства и других желаний — из-за тонких терний искушения?

Клепочная церковь

Чтобы преодолеть препятствия на пути к церковной жизни с семьей, мы должны противостоять занятости, которая вытесняет церковь, но нам также необходимо видеть церковь, в том числе наши маленькие, ущербные, невыразительные поместные церкви, глазами обожающих и преданных людей. Христос.

Наши браки — те самые браки, которые иногда отвлекают нас от Христа и церкви — были задуманы Богом, чтобы напомнить нам, что Иисус любит церковь, и со святой ревностью: «Мужья, любите своих жен, как Христос возлюбил церковь. и предал себя за нее» (Ефесянам 5:25). Да, он был послушен до самой смерти, но он не умер за долг; он умер из-за любви — истинной привязанности к церкви, настоящей преданности церкви, истинного наслаждения церковью. Мы должны поставить наши разочарования и разочарования в церкви перед пылающей любовью того, кто умер, чтобы иметь ее.

Апостол Павел говорит, что он призван проповедовать «неисследимое богатство Христово и открыть для всех замысел тайны, сокровенной от века в Боге, сотворившем все» — обратите внимание — «так дабы чрез церковь стала известна многоразличная премудрость Божия начальствующим и властям поднебесным» (Ефесянам 3:8–10). Бог хочет показать неисследимое богатство Христово, сокрытое в веках, не сначала через творение, ни через Израиль или пророков, ни даже через апостолов, но через церковь — через вашу церковь.

«Царь вселенной любит церковь, небеса благоговеют перед ней, и твоя семья нуждается в ней».

И смотрят не только друзья и соседи, но и «правители и власти в поднебесье». Духовные силы смущаются многогранной мудростью Бога, когда они наблюдают, как он строит церковь — ту самую церковь, которая так часто оказывается погребенной под нашей повседневной семейной жизнью. Мы можем смотреть на церковь и видеть неудобство, формальность и однообразие, но небеса останавливаются перед ней, наблюдая, как спасение разворачивается и распространяется через потрескавшиеся скамьи и простые гостиные.Бог изгибает всю историю, чтобы удержать славу Своей благодати для церкви и через нее.

Любить больше с меньшими затратами

Царь вселенной любит церковь, небеса благоговеют перед ней, и твоя семья нуждается в ней: «Подумаем, как возбуждать друг друга к любви и добрым делам, не пренебрегая встречаться вместе, как обыкновенно одних, но друг друга ободряем, и тем более, чем более усматриваете приближение того дня» (Евреям 10:24–25). И ваша церковь нуждается в вашей семье (1 Коринфянам 12:12).Как он будет процветать без уха, или глаза, или того, что он вам назначил?

А какой Бог назначил вам и вашей семье? Вы не можете быть всем для всех. Как родитель, вы уже поняли это. Во всяком случае, уши, глаза и колени так не работают. Бог одарил и поместил каждого из нас уникальными способами, чтобы служить церкви каким-то значимым образом. Итак, «имея различные дары по данной нам благодати, будем пользоваться ими» (Римлянам 12:6).Если служба, то в нашей службе. Если поощрение, в нашем поощрении. Если гостеприимство, в нашем хостинге. Если щедрость, в нашем даянии. Если уход за детьми, в нашем обучении и игре. Если молитва, в нашем коленопреклонении. Просите у Бога благодати, чтобы увидеть особые дары, которые Он дал вашей семье, а затем просите Его о благодати, чтобы не растрачивать эти дары попусту, а использовать их особым и последовательным образом для благословения и созидания церкви.

Если мы признаем нашу ограниченность как семьи, и молимся о силе и проницательности, и остерегаемся шипов вокруг нас, и постоянно пропитываем себя любовью Иисуса к церкви, Бог поможет нам хорошо любить нашу церковь с тем немногим, что у нас есть.

5 ценностей семьи Иисуса » Церковь искупления

Каждое воскресенье после церкви моя жена и маленькая девочка идут к бабушке и дедушке на семейный ужин. В детстве ужин после церкви всегда был данностью. Я узнал, что вы ничего не планируете в воскресенье после обеда, потому что это священное время. Ужин в доме моего дедушки и бабушки продолжается и по сей день. Это стало ценностью, которую мы разделяем на протяжении трех поколений. Это просто то, что мы делаем как семья.

То же, что верно для моей семьи, верно и для церковной семьи.Есть ценности, которые идентифицируют человека как часть Божьей семьи. В Марка 3:20-35 Иисус говорит о своей истинной семье. Он говорит что-то очень интересное. Иисус утверждает, что его истинная семья не биологическая, в ней никто не рождается, и его истинная семья не культурная, ты не вырос в ней. Но, скорее, истинная семья Иисуса основана на отношениях. Это люди, которые сидят вокруг него, слушают, учатся и живут вместе с ним. В стихе 35 Иисус определяет, кто является его истинной семьей, говоря: «Те, кто исполняет волю Божью, — мои матери, братья и сестры.

Итак, каковы семейные ценности Иисуса, матери, братьев и сестер? Как на практике выглядит человек, исполняющий волю Божью и находящийся в отношениях с Иисусом? Вот 5 семейных ценностей истинной семьи Иисуса.

1. ПОКАЯНИЕ В ГРЕХЕ

Первым признаком того, что человек является частью истинной семьи Иисуса, является его искреннее покаяние в грехах. Только так можно простить человека. Именно через покаяние человек примиряется с Богом как Отцом, Иисусом как старшим братом, испытывает на себе силу помощи Святого Духа и принимается в истинную семью Божию.Однако покаяние не является разовым событием. Наоборот, покаяние является семейной ценностью, потому что это то, что нужно постоянно практиковать в христианской жизни. Всякий раз, когда возникает ситуация, результатом которой является грех, семья Иисуса спешит пойти к Отцу, попросить прощения и загладить свою вину перед своими братьями и сестрами, которые, возможно, были обижены.

2. ЧИТАЙТЕ БИБЛИЮ

Самый лучший способ возрастать в вере — это просто читать Библию.Исследования показывают, что лучший способ развить здоровые и крепкие отношения с Богом — это ежедневное чтение Библии. Это потому, что слово Божие меняет человека. Именно через чтение Священных Писаний мы узнаем, что значит быть в семье Божьей. Мы узнаем о природе нашего Отца, о жертве нашего брата в Иисусе и о том, как жить в обществе с нашими новыми братьями и сестрами в церкви.

3. МОЛИТЕСЬ ЕЖЕДНЕВНО

Отношения строятся через общение.Это верно для любой семьи и определенно верно для наших отношений с Богом. Бог как Отец, любит говорить с нами, как со своими детьми. То, как Бог говорит со Своими детьми, это через Библию. Тем не менее, мы можем общаться с Богом через молитву. Молитва — это способ, которым мы развиваем отношения с нашим Отцом. Трудно иметь отношения с кем-то, с кем ты не разговариваешь. Могли бы вы представить, если бы ваши дети никогда не разговаривали с вами? Вот что чувствует Отец, когда мы не обращаемся к нему в молитве.Если вы хотите быть частью семьи Иисуса, то вам необходимо ежедневно проводить время в молитве.

4. ВЫПОЛНИТЕ СЛЕДУЮЩИЕ ШАГИ

Становление семьей иногда сбивает с толку. Я помню, когда мы привезли нашу дочь домой из больницы и наконец стали семьей, мы понятия не имели, что делаем. Все это было так ново для нас. Я очень благодарен, что вокруг нас были другие люди, которые могли ответить на вопросы и помочь нам на этом пути. То же самое верно и в ваших отношениях с Иисусом. В нашей церкви есть часовой курс под названием «Следующие шаги», возможно, в вашей церкви есть что-то подобное.Здесь вы найдете мудрость и руководство, чтобы стать частью семьи; все, от того, как читать Библию, как присоединиться к общественной группе или начать служить в церкви. В любом случае, важно, чтобы как христианин вы всегда делали следующие шаги для роста в своей вере.

5. ПРИГЛАШАЙТЕ ЛЮДЕЙ СВЫШЕ

У каждого ребенка, когда он рос, был тот единственный дом по соседству, в котором было место, где он мог бы жить. В доме было так много любви и мира, что все хотели пойти в этот дом, чтобы провести день, смеясь, играя и веселясь.Вот как я представляю, как Бог Отец видит церковь. Мы принадлежим к семье, в которой принято приглашать людей, потому что у нас есть отец, который любит проводить время со своими детьми и их друзьями.

Когда я думаю о том, что значит быть частью семьи Бога, я вижу некоторые из ценностей, которые, по моему мнению, должны быть естественными ритмами в жизни детей Бога. Точно так же, когда я заканчиваю проповедовать, я иду домой и спрашиваю свою дочь: «Ты готова пойти к Нане?» а она улыбается и говорит «Да!» Как христианин и член Божьей семьи, мы должны любить проводить время с нашим Отцом.

Как сделать небольшую группу с детьми?

07.08.2019

.
Марк Грунден
.

Пастор малых групп Лейк Форест

У нас с женой четверо детей, всем до 8 лет.Теперь каждый ребенок — это благословение, но каждый ребенок также усугубляет сумасшествие в жизни! Поэтому, когда мы искали небольшую группу, мы не знали, как это произойдет. Мы приносим с собой много сумасшедших, так что кто захочет быть с нами в группе? Но в течение года мы встретили еще две пары, у которых тоже было четверо детей. Мы подружились с ними, а затем предложили всем вместе сформировать небольшую группу. Все были за, но, зная, что в одном доме будет 12 детей, нам нужен был план действий.Наша группа замечательная. Мы нашли ритм, который работает, и все им довольны (включая детей!). Позвольте мне поделиться тем, как мы заставили нашу группу процветать.

Знай, чего хочешь

С самого начала все родители согласились, что мы хотим, чтобы наша группа привлекала наших детей. Мы хотели, чтобы наши дети были каким-то образом вовлечены в процесс, чтобы мы демонстрировали с ними здоровое общение. Это решение задало тон нашему подходу к элементу «уход за детьми».

Как устроить детей

Хотя мы хотели, чтобы дети каким-то образом участвовали, нам нужно было время, чтобы родители могли обсудить друг с другом, не отвлекаясь (слишком сильно).Мы подумали о том, чтобы нанять няню, чтобы каждую неделю другой родитель проводил занятия с детьми. Мы, наконец, приземлились на использование телевизора! Каждая из семей редко заставляет наших детей смотреть телевизор в течение недели, поэтому мы обнаружили, что фильм удерживает большую часть внимания детей примерно на час. Младенцы и малыши обычно остаются в кругу взрослых, играя на полу, но все дети старше 3 лет смотрят телевизор. Оно работает.

Как мы проводим изучение

Час — это не так много времени, чтобы посмотреть урок, обсудить и помолиться друг за друга.Таким образом, мы смотрим весь контент и добираемся до глав вне группы. Мы проводим около 20-30 минут, обсуждая самые важные выводы, которые мы сделали из исследования, и 20-30 минут, рассказывая о том, что происходит в нашей жизни, и молясь друг за друга. Это отлично работает для нас.

Как мы привлекаем наших детей

Когда мы приезжаем, дети сразу же принимают участие в различных играх, которые приютила для них принимающая семья. Когда мы начинаем, мы начинаем с молитвы и совместного пения одной или двух песен.Затем дети идут к телевизору, и мы обсуждаем и молимся. После мы снова собираем всех помолиться, иногда причащаемся, а потом вместе обедаем. У нас всегда есть тема еды (тако, пицца и т. д.), и каждая семья приносит часть еды. С момента прибытия до отъезда проходит около трех часов.

Как часто мы встречаемся

Мы встречаемся минимум два раза в месяц. Один раз для учебы, другой для семейного отдыха, чтобы провести время вместе, будь то поход, парк или общественное мероприятие.В течение учебной недели мы просим всех сделать ее главным приоритетом в своем календаре. Потому что, если мы пропустим это, пройдет два месяца, прежде чем эта пара станет частью обсуждения исследования. Итак, мы все посвящали вторую субботу каждого месяца нашему изучению. Другая встреча более органична, и обычно оказывается, что мы вместе проводим ряд мероприятий до конца месяца.

Поощрение для вас

Я хочу поощрить вас, если у вас есть маленькие дети и вы ищете группу.Молитесь, чтобы Господь помог вам найти подходящих людей для вашей группы. Другие ищут то же самое. Начните дружить с другими христианскими семьями, с которыми вы познакомились, через различные мероприятия, и когда вы почувствуете, что химия сработает, спросите их, не заинтересованы ли они в создании небольшой группы. Я познакомился с одной семьей через служение, в котором я работал волонтером. Моя жена познакомилась с другой семьей через женское исследование в кампусе. Одной из целей, которую Господь имеет для нас, является общение. Нам нужно ждать и внимательно следить за потенциальными членами группы; Он направит нас к ним.

Другие ищут то же самое

ПОСЛАНИЕ ПАПА | Семья – это домашняя церковь, в которой растет вера | Статьи

Дорогие братья и сестры, доброе утро.

В Деяниях Апостолов рассказывается, что как неутомимый благовестник после своего пребывания в Афинах св. Павел продолжает путешествие Евангелия по всему миру. Следующим этапом его миссионерского путешествия станет Коринф, столица римской провинции Ахея, торговый и космополитический город благодаря двум важным портам.

Как мы читаем в 18-й главе Деяний, Павла приветствует супружеская пара Акила и Прискилла (или Приска), которые были вынуждены переехать из Рима в Коринф после того, как император Клавдий приказал изгнать всех евреев (Деяния 18). :2). Я хотел бы здесь сделать паузу. Еврейский народ сильно страдал на протяжении всей истории. Их сослали, преследовали… А в прошлом веке мы видели очень большие зверства, совершаемые против еврейского народа, и все мы были уверены, что этому пришел конец. Но разбросанные там и сям, сегодня начинает возрождаться привычка преследовать евреев.Братья и сестры, это не по-человечески и не по-христиански. Евреи наши братья! И их не следует преследовать. Понял?

Эти супруги показывают, что их сердце наполнено верой в Бога и великодушно к другим, способным найти место для тех, кто, как и они, испытывает состояние иностранца. Их чувствительность делает их альтруистами, чтобы практиковать христианское искусство гостеприимства (Римлянам 12:13; Евреям 13:2) и открывать двери своего дома, чтобы приветствовать апостола Павла.Таким образом, они приветствуют не только благовестника, но и Благую Весть, которую он несет с собой: Евангелие Христа, которое есть «сила Божия ко спасению всякому верующему» (Римлянам 1:16). И с этого момента их дом наполняется ароматом «живого» Слова (Евреям 4:12), оживляющего сердца.

Акила и Прискилла занимаются тем же ремеслом, что и Павел, а именно изготовлением палаток. Действительно, Павел очень восхищался ручным трудом и считал его благоприятным для христианского свидетельства (1 Кор. 4:12), а также хорошим способом прокормить себя, не обременяя других или общество (1 Фессалоникийцам 2:9; 2 Фессалоникийцам 3:8).

Дом Аквилы и Прискиллы открывает свои двери не только для апостола, но и для братьев и сестер во Христе. Действительно, Павел может говорить о «сообществе, которое собирается в своем доме» (1 Коринфянам 16:19), которое становится «домом Церкви», « domus ecclesiae», местом, где можно слушать Слово. Бога и совершать Евхаристию. Даже сегодня в некоторых странах, где нет свободы вероисповедания, а у христиан нет свободы, христиане все еще собираются в доме, немного скрытом, чтобы молиться и совершать Евхаристию.И сегодня есть эти дома, эти семьи, которые становятся храмом Евхаристии.

Пробыв полтора года в Коринфе, Павел покидает этот город с Акилой и Прискиллой, которые остаются в Эфесе. Там их дом также становится местом катехизации (Деяния 18:26). В конце концов супруги вернутся в Рим и станут свидетелями великолепной хвалы, которую апостол описывает в своем Послании к римлянам. Послушайте: «Приветствуйте Прискиллу и Акилу, соработников моих во Христе Иисусе, которые голову свою рисковали за мою жизнь, которых не только я, но и все Церкви язычников благодарю» (Римлянам 16:4).Сколько семей рискуют своей жизнью во времена гонений, чтобы скрыть преследуемых! Это первый пример: семья приветствует даже в плохие времена.

Среди многих сотрудников Павла Акила и Прискилла появляются «как образцы супружеской жизни, ответственно преданные служению всему христианскому сообществу», и они напоминают нам, что христианство пришло к нам благодаря вере и приверженности евангелизации многих миряне, подобные им. Ведь для того, чтобы «прижиться на земле людей и активно развиваться, была необходима самоотверженность этих семей».Только подумайте, что с самого начала христианство проповедовали миряне. Вы, миряне, также несете ответственность за свое крещение, за продвижение веры вперед. Это было обязательством многих семей, этих супругов, этих христианских общин, верующих мирян, «чтобы предложить «гумус» для роста веры». Эта фраза Бенедикта XVI прекрасна: мирян предлагают гумус для роста веры (Общая аудиенция Бенедикта XVI, 7 февраля 2007 г.).

Давайте спросим Отца, Который решил сделать супругов Своими настоящими живыми скульптурами — (Amoris Laetitia, n.11) — Я думаю, что здесь есть молодожены: послушайте свое призвание, вы должны быть настоящей живой скульптурой — распространять Свой Дух на все христианские пары, чтобы они на примере Акилы и Прискиллы открыли двери своих сердец. ко Христу и нашим братьям и сестрам, и превратить их дома в домашние Церкви. Прекрасные слова: дом — это домашняя церковь, в которой можно испытать общение и подать пример поклонения жизни, прожитой в вере, надежде и милосердии. Мы должны молиться этим двум святым, Акиле и Приске, чтобы они научили наши семьи быть такими, как они: домашней Церковью, где есть гумус, чтобы вера могла возрастать.

.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

[an error occurred while processing the directive]

Related Posts

Разное

Православные праздники 21 сентября 2020: Православные христиане празднуют Рождество Пресвятой Богородицы | Новости | Известия

Церковный календарь на сентябрь 2020: какие праздники в сентябреПравославные христиане в сентябре 2020 года отмечают несколько больших праздников, таких как Усекновение главы Иоанна Предтeчи, Рождество

Разное

Обязанности крестной при крещении: Какую молитву должна знать крестная при крещении. Обязанности крестной при крещении девочки и мальчика. Главные обязанности крестных

обязанности. Обязанности крестной матери во время и после крещения

Крещение — это одно из важных событий в жизни православного