Как суворова называли австрийцы: Как австрийцы называли полководца Суворова (см)?

Разное

Содержание

Александр Суворов: полководец, которого любили друзья и уважали враги

Пуля не дура, но штык надежнее

Воины Суворова не знали слова «ретирада» (отступление), о которой генерал запрещал им и думать. Наступление и только наступление, в котором для русского бойца нет преград. Что же касается обороны, то суворовские «чудо-богатыри» встречали врага плотным огнем, после чего следовала их контратака в штыки, которой не выдерживал никто из неприятельских солдат.

Суворовское правило «Пуля – дура, штык – молодец!» вовсе не было упрощенчеством. Во второй половине ХVIII века тактико-техническое состояние ружей не давало возможность стрелять часто. И преимущество в ближнем бою получала та сторона, которая лучше владела штыком в рукопашной схватке. Принцип этого вида боя был образно изложен Александром Васильевичем так: «»Береги пулю в дуле! Трое наскочат – первого заколи, второго застрели, третьему штыком карачун!»

После победы над турками осенью 1774 года Суворова послали усмирять восстание Емельяна Пугачева, что свидетельствовало о том, что Екатерина II отнеслась к событиям на Волге со всей серьезностью. Соединившись с отрядом подполковника Ивана Михельсона, разгромившего основные силы мятежников, Суворов начал преследование убегающего Пугачева. Однако, к его сожалению, тот был уже схвачен, и генералу оставалось только доставить главного бунтовщика в Симбирск.

Усмиритель бунтовщиков

В 1782-1783 гг. Суворов участвовал в подавлении другого мощного восстания – ногайского. В ходе него артиллеристы, кавалеристы и пехотинцы Александра Васильевича разгромили войска этого воинственного народа и заставили ногайцев выразить покорность Суворову, а также признать присоединение Крыма, Тамани и Кубани к России.

В чине генерал-аншефа (полный генерал) Суворов принял участие в русско-турецкой войне 1787-1791 гг., в которой его полководческий талант поднялся на еще большую высоту. В жестоком 12-часовом сражении при Рымнике в сентябре 1789-го, несмотря на четырехкратный перевес противника, Суворов разгромил турецкие войска, а в декабре 1790-го взял считавшуюся неприступной крепость Измаил. За свои победы он был произведен в графское достоинство с приставкой Рымникский.

Осенью 1794 года Суворову-Рымникскому довелось скрестить шпагу с другим старым неприятелем – польскими солдатами во время восстания Тадеуша Костюшко. За неделю русские войска одержали ряд блестящих побед, а через месяц был пленен и сам Костюшко.

Финальным аккордом этой кровавой компании стал ожесточенный штурм Праги – предместья Варшавы, после чего магистрат города преподнес генералу золотую табакерку с надписью «Варшава – своему избавителю», а Екатерина II пожаловала чином фельдмаршала.

Учитель французских генералов

С воцарением на троне Павла I и насаждаемой им в армии немецкой муштрой в стиле Фридриха II, Суворов с его мнением о том, что «русские прусских всегда бивали», впал в опалу у нового монарха и был отправлен в отставку без права ношения мундира.

Однако в 1798 году, когда Россия вступила во вторую антифранцузскую коалицию, встал вопрос: кто же возглавит русско-австрийские войска для похода в северную Италию? И Англия и Австрия видели в этой роли только одного человека – Суворова.

Павлу I ничего не оставалось, как назначить его командующим союзной армией, и он не прогадал. В 1799 году Александр Васильевич преподал французам ряд кровавых и запоминающихся уроков, разгромив войска генерала Жана Виктора Моро и спешившего ему на помощь генерала Жака Макдональда. Впоследствии оба с восхищением отзывались об «учителе».

Очистив Северную Италию, Суворов хотел перенести боевые действия непосредственно во Францию. Соверши он задуманный поход на Париж в 1799 году, история могла бы пойти по другому сценарию – ведь полководческая звезда Наполеона еще только начинала восходить.

Однако Англия и Австрия решительно этому воспротивились. В их планы не входило усиление России в этой части Европы. В итоге, фельдмаршалу было предписано соединиться в Швейцарии с корпусом генерала Александра Римского-Корсакова, очистив эту страну от французов.

Предательство союзников

Австрия, узнав о русско-британском десанте в Голландию, и опасаясь перехода этой страны в руки англичан, не стала дожидаться подхода войск Суворова. Австрийскому полководцу эрцгерцогу Карлу был отдан приказ перебрасывать основные войска в район Нижнего Рейна. В итоге ослабления антифранцузских сил в Швейцарии, в сентябре 1799 года генерал Андре Массена нанес поражение русско-австрийским войскам Римского-Корсакова и захватил Цюрих.

Александр Суворов счел это самым жестоким поражением отечественной армии за весь ХVIII век, возложив вину на австрийское командование. Положение русских казалось безнадежным. Запертые в горах, без необходимого снаряжения, о котором не позаботились австрийские «союзники» (которые вдобавок преуменьшили численность французских войск и дали неверные топографические сведения), судьба «чудо-богатырей» виделась многим безнадежной.

Блог Исторического музея — Рассказываем о нашей работе, делимся планами на будущее, знакомим с новыми проектами, публикуем интересные факты из нашей музейной истории и другие занимательные материалы

Повествуя о правлении царя Ивана Грозного, древний автор Степенной книги царского …

Читать далее «Об изыскании внутренних резервов, или в тесноте, да не в обиде»

По традиции к Новому году радуем вас «цветной» подборкой памятников из собрания музея.

Читать далее «Цвет 2022 года в коллекции Исторического музея»

Среди подписных и датированных икон в собрании отдела Древнерусской живописи …

Читать далее «Благословление Экзарха Грузии»

В собрании отдела изобразительных материалов хранятся четыре рисунка участников Отечественной войны …

Читать далее «Рисунки братьев Норовых»

Изображения-перевёртыши известны довольно давно. Наиболее ранние примеры перевёртышей мы можем найти …

Читать далее «Перевёртыши»

7 марта 1876 года американский и канадский ученый и изобретатель Александр Белл получил …

Читать далее «Тут какой-то паучок, или История под ногами»

Наверняка многие помнят, что заключительная серия классической советской экранизации «Приключений …

Читать далее «Двадцатый век начинается или Холмс. Мистер Холмс»

«В некоторых домах вблизи Кремля стены домов пробиты снарядами, и, …

Читать далее ««…Щепки летят»»

Сверка фонда – удивительный процесс, таящий в себе много тайн …

Читать далее «Непростая судьба двух произведений Гросвальда»

Потенциальным соискателям всех без исключения должностей в музее «Покровский собор» нужно …

Читать далее «Любите ли вы зиму?»

В исследовательской работе не существует мелочей, особенно в атрибуционной. Здесь …

Читать далее «Портрет Семена Давыдовича Панчулидзева»

На выставке «Глагол таинственный небес», посвященной 300-летию Синодального хора, в Государственном центральном …

Читать далее ««Воспойте Господеви песнь нову…» Уникальная икона из собрания Исторического музея»

Александр Суворов. 10 гениев войны

Александр Суворов

Кто перед ратью будет, пылая,

Ездить на кляче, грызть сухари;

В стуже и в зное меч закаляя,

Спать на соломе, бдеть до зари;

Тысячи воинств, стен и затворов

С горстью россиян все побеждать?

Г. Р. Державин. «Снигирь»

В Древней Греции была традиция не называть крупнейших представителей той или иной области человеческой деятельности по именам. Говорили, например, просто «Поэт» – т. е., «по умолчанию», Гомер, «Оратор» – Демосфен и т. д. В нашей стране такой традиции нет, но, вероятно, никто бы не оспаривал право на такую «безымянность» Пушкина. А на роль «Полководца» обоснованно бы претендовал гений военной славы, необыкновенный человек, созданный для того, чтобы побеждать, Александр Васильевич Суворов. Кто-то подсчитал, что этот выдающийся военачальник дал около 60 сражений и ни одного не проиграл, хотя он имел дело не с дикими племенами, а с большими и сильными армиями. Кроме того, никто не может упрекнуть генералиссимуса в том, что он добивался успеха, бросая в бой войска, превосходящие противника численно. Наоборот, многие битвы были даны Суворовым против врага, имеющего значительный численный перевес. Александр Васильевич умел и любил воевать, и именно умением объясняются столь потрясающие результаты его деятельности. Любопытно, что по отношению к суворовской тактике и стратегии специалисты часто ограничиваются описанием их принципов лишь в самых общих чертах. А некоторые даже заявляют, что сила этого полководца была как раз в отсутствии какой-либо заранее выбранной тактики. Суворов ориентировался по обстоятельствам, делал это быстро, решительно, гибко реагировал на изменения обстановки. Кажется, само имя, само присутствие Александра Васильевича на поле боя было первой и главной причиной победы. Став легендарным символом воинской доблести еще при жизни, Суворов остается им и по сей день.


Дед Александра Суворова, писарь Преображенского полка, был лично знаком с Петром I. Царь посещал его дом и даже крестил сына – Василия. Тот, в свою очередь, служил потом денщиком у великого преобразователя. К моменту рождения сына он еще не был в высоких чинах (был прапорщиком Преображенского полка), но позже дослужился до генерал-аншефа. Василий Иванович был рачительным хозяином и к концу жизни обладал уже немаленьким состоянием, он уверенно продвигался по служебной лестнице, заводя нужные связи.

В семье, естественно, с особым почтением относились к личности первого российского императора и его реформам. В духе уважения к петровским традициям воспитывался и сын Василия Ивановича – Александр, – появившийся на свет в Москве 13 (24) ноября 1730 года. Мать его, Евдокия Федосеевна Манукова, умерла, когда сыну не было еще 15 лет. Ребенок был хилым, болезненным, небольшого роста, и старший Суворов сначала и не думал о военной карьере для своего отпрыска, предназначая его к гражданской службе. Образование Александр получал дома. Тут была богатая библиотека, и молодой Суворов «глотал» одну книгу за другой. Обладая прекрасной памятью, Александр быстро осваивал иностранные языки, изучение которых продолжал и в зрелом возрасте. К концу жизни полководец владел уже восемью языками. Александр Васильевич любил и ценил поэзию, сам писал стихи, позже покровительствовал стихотворцам. Особенно же Суворова увлекала история, в первую очередь военная. Он восхищался искусством величайших полководцев: Юлия Цезаря, Александра Македонского, Ганнибала. В какой-то момент он решил выбрать себе среди военачальников кумира и остановился все на том же Петре. И своих подчиненных Александр Васильевич будет наставлять: «Выбери себе героя, бери пример с него, подражай ему в геройстве, догони его, перегони – слава тебе!»

Кроме книг по истории, Суворов изучал математику, с отцом разбирался в военной инженерии, наизусть знал книгу выдающегося французского инженера Вобана. Сохранилась легенда о встрече будущего полководца со знаменитым «арапом Петра Великого» генералом Ибрагимом Ганнибалом. Однажды тот зашел к своему другу и единомышленнику Василию Суворову и застал его сына за чтением военных книг. Они обменялись мнениями о некоторых старинных битвах, после чего Ганнибал заявил: «Если бы жив был наш батюшка Петр Алексеевич, он поцеловал бы тебя в голову и приблизил к себе…» Отцу же генерал сказал: «Оставим его. У твоего сына сейчас собеседники поинтереснее нас с тобой…»

Нет ничего удивительного, что, воспитываясь в семье военного, постоянно общаясь с друзьями отца – тоже военными, – начитавшись соответствующей литературы, Александр загорелся желанием сделать карьеру в армии. С ранних лет он настойчиво старался преодолеть собственную врожденную слабость и болезненность, занимался различными физическими упражнениями и закаливанием. Эти свои занятия он не оставлял и в старости. Его усилия были вознаграждены: сержант, полковник, фельдмаршал Александр Суворов поражал всех способностью не смыкать глаз накануне битвы, весь день не слезать с лошади, быстро оправляться после ранений, переносить все трудности зимних и летних походов.

Когда Александру исполнилось 12 лет, Василий Иванович по настойчивой просьбе сына зачислил его рядовым в лейбгвардии Семеновский полк – тогда существовала практика определения на службу чуть ли не с пеленок: реальную службу ровесники Суворова могли начать, к примеру, в чине полковника. Многие же дворяне дослуживались до самых высоких чинов, ни разу не побывав в своем полку. Но Суворов стремился служить по-настоящему, в 1748 году он уже находился в расположении своего Семеновского полка в чине капрала. Ревностно исполняя все уставные обязанности, Суворов продолжал физические упражнения и получение образования – по собственному почину посещал занятия в Сухопутном кадетском корпусе. Капрал впервые был отмечен императрицей, когда нес караульную службу у дворца Монплезир в Петергофе. Он так ловко отдал честь проходившей Елизавете Петровне, что та решила наградить его рублем. Суворов взять монету отказался, сославшись на воинский устав. «Молодец, знаешь службу!» – похвалила его Елизавета, положила рубль перед ним на землю, предложив забрать деньги при смене караула. Этот серебряный рубль полководец бережно хранил всю жизнь как свою первую награду.

Живя в казармах, он хорошо узнал и понял простого рядового. В будущем Суворова прозвали «солдатом-фельдмаршалом», поскольку он, как никто из высших армейских чинов, заботился о солдате, умел с ним разговаривать. Всем было известно, что полководец ходит в простой шинели в любую стужу, может провести ночь на земле, питается солдатской кашей.

В 1750 году Суворов стал сержантом. Он выполнял важные поручения в Дрездене и Вене, но только в 1754 году получил первое офицерское звание – поручика – и был назначен в Ингерманландский пехотный полк. Реальной строевой службы ему, впрочем, вкусить не довелось – вскоре он оказался на службе при Военной коллегии. С 1756 года Суворов – обер-провиантмейстер, что обогатило его, конечно, опытом организации тыла и снабжения, но было очень мало для пылкой натуры прирожденного «нападающего». В том же 1756 году Александр Васильевич получил чин премьер-майора.

Первой кампанией, в которой участвовал Суворов, стала Семилетняя война, в рамках которой Россия выступила против Пруссии. На полях этой войны будущий полководец уже показал себя способным командиром, воочию увидел различие в русской и прусской тактиках, сделав определенные выводы об эффективности каждой. За отличную подготовку резервных батальонов Суворов был произведен в подполковники и назначен комендантом города Мемель (Клайпеда). 14 июля 1759 года он участвовал в первой боевой стычке – с эскадроном драгун атаковал немецких драгун и обратил их в бегство. В битве при Кунерсдорфе в 1759 году Суворов находился в Казанском пехотном полку.

После этого подполковник был призван исполнять обязанности дежурного штаб-офицера при дивизии Фермора, позже был генеральным дежурным при этом же военачальнике, когда тот был назначен главнокомандующим русской армией. Александр Васильевич впоследствии очень уважительно отзывался о Ферморе, говоря: «У меня было два отца – Суворов и Фермор». В следующем году Александр Васильевич был в числе покорителей Берлина, под началом Румянцева участвовал в покорении крепости Кольберг. Благодаря просьбам отца его назначили в часть генерала Берга, который поручил новому офицеру командовать партизанским отрядом из гусар и казаков. В многочисленных стычках с врагом Суворов смог проявить себя смелым командиром и хорошим тактиком, органично воспринявшим обычный метод действий конных партизан – внезапность и стремительность. «Быстр при рекогносцировке, отважен в бою и хладнокровен в опасности», – так писал Берг в своем отзыве о Суворове. В 1761 году Александр Васильевич был назначен командующим Тверским драгунским полком и с ним дрался с пруссаками у Ландсберга, Бирнштайна, Гольнау, Наугарта, деревни Келец. Чин полковника был присвоен ему в 1762 году. Прибыв с депешами в Петербург, Суворов покинул столицу уже в качестве командира Астраханского полка. Эти функции он исполнял до марта 1763 года, когда в его подчинении оказался Суздальский полк. Вот здесь Александр Суворов задержался на шесть лет.


Командование Суздальским полком в Новгородской губернии стало важной вехой в жизни полководца. Свой полк он обучал согласно сложившимся по итогам Семилетней войны представлениям о том, как должен быть подготовлен солдат, как с ним следует обращаться. Опыт этот был впоследствии распространен на армии, которыми приходилось командовать Суворову. Суздальцы были его первыми «чудо-богатырями». Инструкцией по работе с рекрутами стало суворовское «Полковое учреждение», найденное историками лишь в XX веке. Совершенно очевидна связь этой небольшой работы с более поздней и известной всем «Наукой побеждать».

Суздальский полк под руководством Суворова стал образцовой воинской частью. На учениях солдаты поражали инспекторов слаженными действиями, при четком выполнении требований устава более свободными, раскованными действиями, не совсем традиционными, но удобными стойками, ружейными приемами и пр. Александр Васильевич добился этого передовыми методами работы с подчиненными. Он был сторонником строжайшей дисциплины, но добивался ее не жестокостью – Суворов выступал категорическим противником муштры и беспрестанных побоев в стиле, например, прусской армии Фридриха Великого. Гораздо больше внимания он уделял воспитанию в солдате нравственного начала. Сам полковник был человеком глубоко религиозным; кроме того, Суворов пытался развить в солдатах национальную гордость, «русскость», что неизбежно приводило и к усилению патриотических настроений среди солдат. На поле боя этот фактор имел исключительное значение. Суворов также стремился развить в солдате индивидуальные качества: чувство собственного достоинства, самостоятельность, инициативность, убежденность в выполнимости поставленной командиром задачи. Полководец очень уважал людей находчивых, смекалистых. Суворовская педагогика вырабатывала в солдате личную ответственность. Александр Васильевич организовал своеобразную соревновательную систему с продвижением по службе наиболее отличившихся, ревностно выполнявших обязанности солдат. Без мундира, сохраняя инкогнито, Суворов встречал новобранцев, испытывая их с помощью каверзных вопросов. Людей, отвечавших быстро и остроумно, полковник сразу «брал на карандаш».

В чисто военном отношении Суворов применил ряд новшеств. Учения суздальцев проводились в условиях, максимально приближенных к боевым. Так, к примеру, полк мог месяц «брать приступом» монастырь. Особое внимание в то же время уделялось и огневой подготовке, и приемам штыкового боя. Всем известно высказывание полководца: «Пуля – дура, штык – молодец!», но не следует отсюда делать вывод, что Суворов был противником стрельбы на поле боя. Он был противником решения судьбы битвы с помощью перестрелки двух линий, подчеркивал необходимость меткой, эффективной стрельбы, а не шумной, но бессмысленной перепалки. «Пуля обмишулится, штык не обмишулится», – говорил и писал Суворов, утверждая таким образом, что без решительного наступления добиться значительных результатов очень трудно. В его частях стрелки должны были учиться ходить в штыки, но и подразделения, предназначенные для ближнего и рукопашного боя, настойчиво овладевали искусством стрельбы. Суворов добился, чтобы его Суздальскому полку отпускалось в десять раз больше патронов на одного человека, чем в остальных частях российской армии.

В 1768 году Суворова произвели в бригадиры, через год он в этом чине вступил в свою первую польскую войну.

После смерти короля Августа III в Польше возникли раздоры по поводу выбора нового монарха. Императрица Екатерина II поддержала кандидатуру Станислава Понятовского, русские войска вошли в Варшаву. За это российские власти потребовали от Речи Посполитой восстановления в правах притесняемых православных. Сейм ответил отказом. Тогда Репнин, посол России в Варшаве, арестовал главарей сеймовой оппозиции и выслал их из страны. В феврале 1768 года недовольные, собравшись в Баре на Подолье, образовали конфедерацию, объявили сейм низложенным и принялись за расширение восстания. Они заручились поддержкой Франции, которая, между прочим, спровоцировала и одновременное начало русско-турецкой войны. К лету 1769 года партизанская борьба разгорелась в люблинском районе, где пятитысячным отрядом конфедератов командовал Пулавский.

Отправившись в ноябре в Польшу из Новой Ладоги, Суздальский полк прошел 850 верст в 30 дней, причем на квартирах больных не оставлено, а в походе из тысячи двухсот человек заболело лишь шестеро. Всего под командованием бригадира Суворова было собрано три полка. Под деревней Орехово в конце 1769 года Суворов одержал убедительную победу над встретившими его польскими частями, затем Александр Васильевич начал «гоняться» за Пулавским. Сначала польскому генералу удавалось обманывать русского противника. После одного маневра противника восхищенный Суворов даже отправил ему в подарок любимую табакерку. Однако у Влодавы русские части все же настигли Пулавского и разгромили его.

1770 год протек в партизанских действиях и переговорах. Кампания 1771 года открылась наступлением конфедератов. Они в короткое время овладели Краковом и другими важными пунктами. Тем временем Суворов двинулся со своим отрядом из Люблина и наголову разбил француза Дюмурье под Ландскроной. Затем он ударил на Пулавского, снова пытавшегося пробраться в Литву, разбил его у Замостья и отбросил в Галицию. В результате этих побед вся Польша, за исключением краковского района, была очищена от конфедератов, но восстание продолжилось в Литве, где коронный гетман Огинский в начале августа открыто примкнул к конфедерации. Ему тоже пришлось воевать с Суворовым. Быстрыми и скрытными маршами русский полководец устремился в Литву и на рассвете 13 сентября наголову разбил гетмана при Столовичах. Надо сказать, что поход на Огинского был предпринят Суворовым по собственной инициативе. У гетмана было до 4000, а у Суворова – всего 820 человек. Поляки были застигнуты ночью врасплох и стремительным ударом с двух сторон выбиты из Столовичей. Наутро отряд Огинского был окончательно добит, потеряв 1000 человек и всю артиллерию, а у Суворова убыло около 100 человек. Восстание в Литве было подавлено.

25 января 1772 года Суворов прибыл под Краков и осадил замок. 12 апреля старинная польская столица сдалась, и война против польской конфедерации окончилась. Состоялся первый раздел Польши. Россия получила Белоруссию, Волынь и Подолию. В ходе войны Александр Суворов, решивший судьбу кампании, получил чин генерал-майора (в 1770 году) и орден св. Георгия, и не 4-й степени, как полагалось по статуту, а сразу 3-й. В Польше уже все знали его имя, Суворова уважали не только воевавшие вместе с ним офицеры и военачальники, но и местные жители. Александр Васильевич, в свою очередь, пресекал жестокость по отношению к полякам со стороны своих солдат.


В 1773 году уже известного генерала перевели в подчинение ведшего войну с Турцией графа Петра Румянцева. Суворов уже давно преклонялся перед военным гением графа – выдающегося русского полководца, реформатора армии. Румянцев тоже не был сторонником шагистики, выступал противником механического восприятия западных тактических образцов. Утверждают, что именно Румянцев стал отцом новой русской армии, а Суворов вознес здание, заложенное им, до небес.

Военные действия между Портой и Россией были открыты в январе 1769 года вторжением стотысячной татаро-турецкой армии из Крыма на Украину, однако Румянцев быстро заставил отступить эти полчища. Основные события перенеслись в Молдавию. Здесь русский полководец действовал довольно успешно. 21 июля 1770 года на реке Кагул произошло одно из наиболее славных сражений в отечественной военной истории, в котором Румянцев одержал блистательную победу. Кстати, буквально в то же время турецкий флот был разбит в Чесменском бою. Казалось, наступило время для перенесения военных действий за Дунай с целью склонить султана к миру, но Румянцев ограничился взятием придунайских крепостей. В следующем году армия князя Долгорукова покорила Крым. На Дунае же Румянцев перешел к обороне. Весь 1772 год прошел в мирных переговорах.

В 1773 году к моменту прибытия из Польши Суворова армия Румянцева была доведена до 50 тысяч. Императрица требовала решительных действий: перехода через Дунай и разгрома армии великого визиря, стоявшей у Шумлы. Однако Румянцев считал свои силы недостаточными для этого и решил ограничиться так называемой демонстрацией, в рамках которой произошли два «поиска» Суворова на Туртукай. Эти операции, проведенные Александром Васильевичем весной и летом 1773 года, представляют собой образец прекрасно организованной форсированной наступательной переправы через реку. Под командой Суворова находилось лишь около двух тысяч человек, но и с ними полководцу удалось отличиться. Для начала он, правда, чуть не был взят в плен во время внезапной ночной атаки турок. Такой сюрприз от противника Суворов счел прямым вызовом. Он и сам был горазд на стремительные ночные переходы, внезапные смелые набеги небольшими силами. В ночь на 10 мая его отряд напал на гарнизон Туртукайской крепости. Во время атаки генерал был контужен – рядом с ним разорвалась пушка. Едва очнувшись, он вскочил на ноги и взял в плен бросившегося на него янычара. Туртукай был взят, а Суворов, сидя на барабане, написал Румянцеву депешу: «Слава Богу, слава Вам! Туртукай взят, и я там». Фельдмаршал, впрочем, был недоволен рискованным предприятием генерала и даже хотел его наказать, но получил от Екатерины лаконичное: «Победителей не судят». За штурм Туртукая Александр Васильевич был награжден Георгием 2-й степени.

По требованию императрицы Румянцев возобновил активные боевые действия. С двадцатитысячным войском он перешел Дунай. 17 июня Суворов вновь разбил малыми силами турок у Туртукая – русских войск было вчетверо меньше. Румянцев же не довел операции до конца, получив известие о движении тридцатитысячного корпуса турок себе в тыл. Русские отошли за Дунай, авангард под началом Вейсмана одержал над армией Нумана победу при Кайнарджи, за которую, однако, Вейсман заплатил жизнью. Суворов, друживший с ним, писал: «Вейсмана не стало, я остался один…» Он действительно был оставлен один на правом берегу Дуная, в Гирсово, с 3 тысячами людей. Ободренные отходом Румянцева, 10 тысяч турок атаковали Гирсово 3 сентября, но были наголову разбиты Суворовым. Его отряд, единственный из всей армии, зимовал на правом берегу. С наступлением зимы генерал взял отпуск и уехал в Москву.

Кампанией 1774 года Румянцев решил закончить затянувшуюся войну и проникнуть, невзирая на все трудности, до самых Балкан. Свою армию он разделил на пять частей. Главную роль должны были играть корпуса генералов Каменского и Суворова (по 10 тысяч в каждом). Им было приказано идти на Шумлу и разбить 50-тысячную армию визиря, причем обоим даны были самые широкие полномочия. Александр Суворов, будучи самым младшим из генерал-поручиков, получил в командование отдельный корпус, несмотря на наличие в армии других генерал-поручиков и даже генерал-аншефов. Суворов и Каменский не любили друг друга, но действовали довольно слаженно. В биографической литературе пишут о том, что более решительный Суворов фактически перевел на себя все командование наступательной операцией, хотя, поскольку получил свой чин позже, должен был уступать требованиям Каменского.

В конце апреля оба корпуса перешли Дунай и очистили Добруджу от турок. Соединившись 2 июня у Базарджика, они двинулись к Шумле, и 9 июня Суворов с авангардом разбил турок у Козлуджи. Отряд Суворова состоял всего из 8 тысяч человек. Турок было почти в пять раз больше. Суворов, следуя своему обычаю, смело атаковал авангард неприятеля, учтя то обстоятельство, что недавний ливень промочил патроны у турок, носивших их в карманах. Отбросив турок в лагерь, генерал в продолжение трех часов готовил атаку артиллерийским огнем, а затем овладел лагерем. Русские потеряли всего 209 человек (!). Турок же было убито 1200, пленных не брали, было захвачено 29 турецких орудий. После этого оба русских отряда блокировали Шумлу. Эта операция, собственно, и решила участь всей войны.

Мир был подписан 10 июля в деревушке Кючук-Кайнарджи. Порта уступала России Кабарду, Кинбурн, крымские крепости, признавала независимость крымского ханства (первый шаг к присоединению Крыма Россией) и русский протекторат над турецкими славянами.

С русско-турецкого фронта героя кампании направили на восток, на борьбу с человеком, который, похоже, напугал власти гораздо больше, нежели султан. Этим человеком был самозваный царь Петр III, более известный нам как бунтовщик Емельян Пугачев. Восстание, поднятое им, продолжалось уже не первый год, и даже сама столица державы находилась под угрозой атаки взбунтовавшихся крестьян. Суворова отправили на Волгу тайно, поскольку не хотели показать Турции и другим государствам, насколько плохо складываются дела у России внутри страны. Это подчеркивает и тот авторитет, который приобрел уже в глазах иностранцев генерал Александр Суворов.

Впрочем, Александр Васильевич прибыл на место уже после разгрома Пугачева Михельсоном. На Суворова была возложена задача транспортировки «окаянного Емельки» в Симбирск. Бунтовщик был посажен в клетку, в дороге Суворов лично охранял своего пленника по ночам. Кстати, он с интересом расспрашивал его о взятиях городов, битвах с царскими войсками. Но Суворов ни в коем случае не симпатизировал самозванцу, поскольку был убежденным сторонником сильной монархии. Это он доказал, когда ликвидировал оставшиеся очаги восстания.


В 1776 году Суворов был назначен сначала командиром Санкт-Петербургской дивизии, а затем командирован в Крым под начало генерал-поручика Прозоровского. Александр Васильевич, с одной стороны, был готов служить на благо Отечества, с другой – неохотно подчинялся приказам командующего, поэтому через два года был переведен на Кубань, затем в Малороссийскую дивизию в Полтаве. После этого снова переведен на юг – командующим приграничной дивизией в Новороссийской губернии. Суворов сделал большой вклад в укрепление южных рубежей Российской империи, он отразил попытку высадки турок в Ахтиярской бухте (там, где сейчас Одесса), создавал укрепительную линию. Крымские греки были поселены по Азовскому побережью, армяне с полуострова были переселены на Дон, где возникла их колония Новая Нахичевань. Суворов готовил Крым к присоединению к России.

Два года полководец находился в Астрахани, где подготавливал экспедицию в Иран. «Боже мой, долго ли же меня в таком тиранстве томить!» – восклицал жаждущий активной деятельности генерал. Наконец в 1782 году светлейший князь Потемкин устроил перевод Суворова опять на Кубань. Тогда это была одна из «горячих точек» империи. Восстание против русских начали ногайцы. В 1783 году Александр Васильевич провел экспедиции против мятежных племен, разбив ногайцев на реках Ее и Лабе. За усмирение ногайских орд полководец получил орден Владимира 1-й степени. Но при всем этом Суворов все равно называл кубанский период своей биографии «бездействием».

В 1786 году Александр Васильевич был возведен в чин генерал-аншефа, а в январе следующего года назначен командующим Кременчугской дивизией. Он принял участие в знаменитой поездке императрицы Екатерины по югу России. В Кременчуге Екатерина и австрийский император наблюдали масштабные учения солдат Суворова и были совершенно поражены увиденным. Государыня решила поощрить генерала. На вопрос: «Чем мне вас наградить?» Суворов ответил: «Награждай, матушка, других, у тебя и так, чай, доброхотов хватает. А мне за квартиру заплати, задолжал». Вскоре Александр Васильевич и его чудо-богатыри приняли участие в новой русско-турецкой войне, в которой Суворов и русская армия совершили немало подвигов. Фокшаны, Рымник, Измаил – эти слова прогремели на всю Европу. Отныне и навсегда они были связаны с именем победоносного русского воителя.

Не желая примириться с результатами войны 1768–1774 годов, Турция в июле 1787 года ультимативно потребовала от России возвращения Крыма, отказа от протектората над Грузией и согласия на осмотр проходящих через проливы русских торговых судов. Не получив удовлетворительного ответа, турецкое правительство 12 августа 1787 года объявило России войну. В свою очередь, Россия решила воспользоваться ситуацией, чтобы расширить свои владения в Северном Причерноморье за счет полного вытеснения оттуда турок.

Главной целью войны Турция ставила овладение Крымом, чему должен был способствовать флот с сильным десантом и гарнизон Очакова. Стремясь использовать выгодное положение нападающей стороны, турки сразу же проявили большую активность на море и 1 октября высадили десант на Кинбурнской косе. Здесь их и встретил командующий обороной Херсонско-Кинбурнской линии Александр Суворов. Турецкий флот блокировал выход из Днепра в лиман и, вплотную приблизившись к Кинбурнской косе, открыл по крепости огонь корабельной артиллерии. Началась высадка 6-тысячного десанта. К удивлению своих солдат и офицеров, Суворов запретил стрелять по сходившим на берег: «Нынче Покров. Надобно к обедне идти. Пусть их вылезают».

Сойдя с кораблей на мысу, турки пошли по косе в направлении материка. На пути наступления они одну за другой рыли траншеи поперек узкой – от 30 до 200 метров – полоски суши. Закончив пятнадцатую по счету траншею, пошли на штурм. Тогда с крепостных укреплений ударили картечью русские орудия. Ощетинившись штыками, пошла русская пехота, а во фланги турецких цепей ударила казачья лава. Завязалось жестокое сражение. Авангард осман был смят. Несмотря на четырехкратный численный перевес турок, вылазка вскоре превратилась в стремительное контрнаступление. Бой шел в таком плотном смешении рядов, что расчет турецкого командования поддержать своих огнем корабельной артиллерии потерял смысл. Русские занимали траншею за траншеей, но на десятой путь им все же преградил ураганный огонь шестисот корабельных орудий. Суворов готов уж был отвести войска к крепости, но в этот момент под ним был ранен конь. Командующий рухнул наземь. С криком «Топал-паша!» – к полководцу кинулись турецкие всадники.[39] Генерала спас гренадер Шлиссельбургского пехотного полка Степан Новиков. Он справился с тремя противниками. Суворов расцеловал героя, вскочил на брошенного врагом коня и повел солдат в новую атаку. Уже в сумерках на самой оконечности косы корабельные пушки турок непрерывным обстрелом остановили русских. Потери суворовских солдат были велики, сам командующий был ранен двумя осколками картечи в грудь. Придя в себя после ранения, полководец увидел беспорядочное отступление своих солдат.

Однако яростная атака казацкой флотилии «чаек» и единственной галеры «Десна» под командованием мичмана Ломбарда принудила флот Гасан-паши отойти от мыса. Отступающие русские получили передышку от губительного артобстрела. В это же время со стороны Херсона подошла резервная бригада легкой кавалерии и ударила в центр неприятельской цепи. Уже расстреляв патроны, казаки и пехота вновь пошли в атаку. Незадолго до конца сражения Суворов вновь был ранен в руку, но не оставил поле боя. Рану промыли морской водой, наскоро перевязали, и он с возгласом «Помогло, помилуй Бог, помогло!» снова кинулся в сражение. Русские загнали турок в море и дрались по пояс в воде до глубокой темноты. Около 6 тысяч турецких солдат доблестно сражались и полегли на Кинбурне, вызвав искреннее восхищение Суворова и его солдат. «С такими я еще не дрался», – говорил Александр Васильевич. Из трех тысяч русских и запорожцев погибло более тысячи. Потемкин писал императрице о том, что «Генерал-аншеф, получивший все отличности, какие заслужить можно, на шестидесятом году служит с такой горячностью, как двадцатипятилетний…» Весть о Кинбурнской победе пронеслась по всей России, встречаемая благовестом и молебнами. Екатерина II писала князю Потемкину: «Старик поставил нас на колени, но жаль, что его ранили… Важность Кинбурнской победы в настоящее время понятна…» «Я отбил у турок охоту к высадкам…» – писал об этой победе сам Суворов. Действительно, османы вплоть до Крымской войны 1854 года ни разу не пытались высадить десант на берегах Черного моря. Впрочем, Кинбурн, несмотря на всю его важность, еще не решал судьбу войны.


Зимой с 1787 на 1788 год были образованы две армии: главная – Екатеринославская под командованием Потемкина, в чьем непосредственном подчинении оказался и Александр Суворов, и вспомогательная, или Украинская, – Румянцева. Потемкину надлежало наступать от Днепра через Буг и Днестр к Дунаю и овладеть сильными крепостями – Очаковом и Вендорами. Румянцев в Подолии должен был выйти на среднее течение Днестра, поддерживая связь с союзниками-австрийцами (Австрия объявила войну Турции в конце января 1788 года).

Потемкин лишь в июне переправился через Буг и в июле осадил Очаков. Действовал он вяло, пять месяцев его 80-тысячная армия простояла под стенами крепости, которую защищало всего 15 тысяч турок. Очаков был обложен с суши армией, а со стороны лимана – флотилией галер. Осаждающие бездействовали. Военачальники, в том числе Суворов, высмеивали светлейшего князя, называя сидение под Очаковым «осадой Трои». Наконец, отражая вылазку двухтысячного турецкого отряда, Суворов с фанагорийским полком, нарушая планы главнокомандующего, ворвался в позиции турок, надеясь на поддержку других русских войск, на штурм Очакова. Казалось, близка победа, но поддержки Суворов не дождался, атаку фанагорийцев турки отбили, и герой покинул поле боя с тяжелой раной: в шее застряла пуля. Рана воспалилась, Суворов тяжело и долго болел. Потемкин же писал Екатерине об очаковском инциденте: «…Перед приходом капитан-паши Александр Васильевич Суворов наделал дурачества немало, которое убитыми и ранеными стоит четыреста человек…» Дождливая осень сменилась ранней и холодной зимой. Войска мерзли в своих землянках и сами просились поскорее на штурм, чтобы покончить наконец с крепостью и стать на зимние квартиры. 6 декабря Очаков все же был взят штурмом. Потемкин отвел армию на квартиры, а сам уехал в Петербург. Румянцев перешел в июле Днестр. Он занял северную Молдавию и к зиме расположил свою армию в районе Яссы – Оргеев – Кишинев. Что касается австрийской армии, то она потерпела полное поражение, разбитая турками под Мехадией и Слатиной, в западной Валахии.

Суворов полгода приходил в себя, залечивая раны, а затем его перевели в армию фельдмаршала Румянцева. Вскоре Румянцев был отставлен, общее руководство двумя армиями осталось за Потемкиным, но Суворов продолжал отдавать рапорты и отставленному Румянцеву.

Летом 1789 года основные события происходили в Молдавии. Союзник России, австрийский полководец принц Кобургский, встревоженный сосредоточением турецкой армии Осман-паши в Фокшанах, запросил у русских немедленной помощи. Александр Суворов в это время командовал в Бырладе дивизией. Он выступил к принцу быстрым маршем. Русские солдаты прошли 50 верст за 28 часов. (Не зря легенда хранит быстрый ответ одного «чудо-богатыря» на вопрос Суворова, сколько от земли до неба – «Два суворовских перехода!») В распоряжении Александра Васильевича было 8 тысяч русских и 18 тысяч австрийцев, среди которых выделялась венгерская конница Карачая, героя, ставшего одним из любимцев Суворова. Операция, разработанная Суворовым и буквально навязанная им союзникам (он неожиданной запиской объявил принцу, что русские войска выступают в два часа ночи, и предложил австрийцам выступить тогда же), началась с уничтожения передового отряда турок. Хитрым маневром, основанным на изучении местного ландшафта (суворовские войска шли по лесным болотам), русский генерал обманул противника, не ожидавшего флангового удара по Фокшанскому лагерю. В результате сражения, произошедшего 21 июля 1789 года, пятидесятитысячная турецкая армия была рассеяна. Суворов выбил турок и из нескольких близлежащих укреплений. После этой победы полководец писал начальству: «Отвечаю за успех, если меры будут наступательными; оборонительные же – визирь придет. На что колоть тупым концом вместо острого?» Через некоторое время случилась великая рымникская битва, для которой фокшанская стала своего рода репетицией.

Турки начали наступление из Браилова, опять же ища битвы именно с австрийцами. Для того чтобы отвлечь русские войска, часть турок направилась к Измаилу. Принц Кобургский вновь обратился к генерал-аншефу, который со своими силами находился южнее Бырлада. Александр Васильевич ответил депешей из одного слова: «Иду!» 7 тысяч русских солдат 7 сентября выступили по направлению к австрийскому лагерю и 10-го числа соединились с союзниками. Турки имели значительное численное превосходство. В их армии под командованием Юсуф-паши было 90—100 тысяч человек. К тому же они занимали хорошо укрепленные позиции. Русско-австрийская же армия насчитывала лишь около 25 тысяч. Поэтому принц предложил вести оборонительные бои. Для Суворова же это было немыслимо, потому он настоял на немедленном наступлении на противника. Беседуя с Кобургом, он подчеркнул, что раз турки не атакуют, значит, у них не все готово, и единственное спасение – быстрая атака. На сомнения принца по поводу численного превосходства противника Суворов ответил: «Тем лучше, что их больше – тем большая у них будет суматоха». После этого Кобург несколько раз присылал курьера, чтобы выяснить отдельные детали предприятия, на что получал ответы: «Суворов ужинает», «Суворов Богу молится», «Суворов спит». Генерал-аншеф явно не хотел дальнейших переговоров и топтания на месте.

С двумя командирами и несколькими казаками русский полководец лично переправился через Рымну и, забравшись на высокое дерево, осмотрел место предстоящей битвы. Позиции неприятеля были прекрасно защищены от атак: их прикрывали река, леса и овраги, но с другой стороны, те же препятствия мешали вовремя перебрасывать войска из одного турецкого лагеря в другой. На Рымне же даже не были выставлены дозоры. Турецкие войска располагались между реками Рымна и Рымник в трех укрепленных лагерях с интервалами 6–7 километров. Лагерь Тыргу-Кукули примыкал к Рымне, здесь было 12 тысяч турок. Второй лагерь (около 40 тысяч человек) располагался возле леса Крынгу-Мейлор. На юго-запад от этого места находилась укрепленная деревня Бокзы. В третьем лагере находились главные турецкие силы. Устроен он был у Мартинешти на Рымнике. Резервные силы расположились еще в одном лагере за рекой Рымник у села Одая.

«Построясь ордером баталии, вмиг перешед Рымну, идти храбро, атаковать всех встречающихся варваров лагери. Один за другим. До конца… Поспешность, терпение, строй, храбрость, сильная дальняя погоня», – наставлял своих офицеров Суворов. Русская армия построилась в боевой порядок из каре. В семь часов вечера русский и австрийский корпуса поднялись и выступили – россияне на правом, австрийцы на левом фланге. Чтобы скрыть от неприятеля присутствие суворовского отряда, перед его колонной шел дивизион австрийских гусар. Поздно вечером русская армия переправилась вброд через реку Мильков, затем через Рымну. Шли без всякого шума, сигналов никаких не давалось, высекать огонь было строго запрещено. Перейдя реку, 11 сентября до рассвета корпус построился в боевой порядок в четыре линии: так же, как и 21 июля при Фокшанах. В первой линии шли три каре – два егерских батальона в середине, два гренадерских батальона на левом фланге и два на правом. Вторую линию составляли Смоленский полк на левом фланге, егерский батальон на правом, Ростовский полк в середине, формируя каждый свое отдельное каре за интервалами первой линии. Третью линию составляли три карабинерских полка – Рязанский на правом, Черниговский на левом фланге, Стародубовский в центре. Казаки стояли в четвертой линии.


Поле боя представляло собой волнистую возвышенность, перерезанную оврагами с крутыми краями. Русские войска остановились на полчаса при восходе солнца и ждали отставших на марше австрийцев. Когда поднялось солнце, Суворов приказал двигаться вперед. Александр Васильевич, конечно, не собирался дожидаться, когда турки смогут также выстроить все свои силы в правильный боевой порядок. Он хотел разбить врага по частям – каждый лагерь в отдельности. Только так можно было нивелировать численное превосходство противника. Берегом Рымны войска двинулись на Тыргу-Кукули. Впереди две линии пехоты, за ними – две линии конницы. Приблизительно таким же порядком двигались австрийские войска. Между армиями Суворова и Кобурга следовали венгерские гусары под командованием Карачая. Армия двигалась уступами: русские, чуть позади венгры, еще дальше австрийцы. Последние направлялись к Крынгу-Мейлор. Там к ним должны были присоединиться русские после захвата первого лагеря.

От реки войска повернули влево и шли по местности, заросшей терновником и кустами, затем по полям, засеянным кукурузой, и через четверть часа были наконец замечены турками, стоявшими на высоте у Тыргу-Кукули. По русским был открыт огонь из орудий. Беглым шагом суворовские батальоны кинулись в атаку. Подойдя на близкое расстояние, они также открыли артиллерийский огонь. Однако русский строй притормозил, подойдя к довольно большому оврагу. В это время с левого фланга, из леса Каята, на суворовские каре обрушилась турецкая конница. Боясь охвата левого фланга, смоленское каре, дивизион австрийских барко-гусар и Черниговский полк повернулись фронтом налево.

Остальные каре продолжали идти прямо на лагерь Тыргу-Кукули, выбили оттуда турок и вернулись к лесу Каята, который через некоторое время был занят.

Юсуф-паша бросил еще более мощный отряд конницы (20 тысяч всадников), чтобы прорвать боевой порядок союзников и разбить его на две части. Австрийские пехотные каре выдержали атаку, не менее храбро сражались венгерские гусары. Атака была отбита, и турецкие конники отошли к Крынгу-Мейлор. Суворов дал своим войскам получасовой отдых. Было 12 часов дня.

Затем русский полководец повел армию не на соединение с Кобургом, а на деревню Бокзы. Дело в том, что здесь находилась турецкая артиллерия, державшая под обстрелом все пространство у укреплений Крынгу-Мейлор; поэтому Суворов решил, что лучше поможет австрийцам, подавив турецкие пушки, что ему и удалось сделать. Покончив с батареей у Бокзы, русские поспешили на помощь Кобургу и Карачаю. Удар во фланг ошеломил противника, вынужденного опять укрыться в лагере. Русские примкнули к правому флангу австрийцев. Союзники расположились у второго турецкого лагеря дугой.

Обычно укрепления, подобные тем, что имел лагерь у Крынгу-Мейлор, атаковала пехота. Не так поступил будущий граф Рымникский. Заметив, что лагерь не достроен, имеет неглубокие рвы и невысокие насыпи, Суворов решил применить кавалерию. Боевой порядок союзников был изменен, пехотные каре расступились и пропустили вперед конницу.

Сражение при Рымнике в 1789 году

Подойдя около 4 часов дня к позиции противника на расстояние чуть более полукилометра, Суворов приказал коннице атаковать и сразу за ней пустил пехоту. Кавалерия быстро преодолела пространство, простреливавшееся турецкими ружьями и пушками, и завязала бой. Пока турки приходили в себя и пытались отразить этот натиск, подбежали суворовские «чудо-богатыри». Укрепленная позиция была прорвана конницей и штыковой атакой. Затем началось преследование бегущего неприятеля. Оно продолжалось на расстоянии 6–7 километров. Верховный визирь пытался любым способом остановить бегущие из Крынгу-Мейлор войска: батарея от Мартинешти даже вела по отступающим огонь, мост через Рымник был взорван, но ничто не помогало – турки в панике бросались в воду и пытались переправляться вплавь. В ходе погони русские с ходу взяли и лагерь у Мартинешти.

На следующий день был взят лагерь у Одая. Генерал Суворов намеревался преследовать противника еще дальше, до реки Бузео, но из-за страшной усталости людей и лошадей, весь день участвовавших в атаках, вынужден был приказать остановиться в турецком лагере.

В общей сложности сражение продолжалось 12 часов. Турки потеряли 10 тысяч человек убитыми и утонувшими при отступлении через Рымник и Бузео. Многие попали в плен. Союзникам удалось также взять 100 знамен и 80 орудий.[40] Турецкая армия, снова собравшаяся в Мачине, насчитывала всего 15 тысяч человек. Союзники потеряли убитыми и ранеными около тысячи человек.

По окончании битвы Суворов получил от князя Потемкина срочное послание, в котором светлейший предупреждал генерала о намерениях великого визиря напасть сначала на принца Кобургского, разбить его у Фокшан, а после этого уничтожить и отряд Суворова. Зная огромные силы турок и их сильные укрепления, князь советовал воздерживаться от каких-либо столкновений, пока к корпусу не присоединится еще одна дивизия. Можно себе представить, с каким удовольствием генерал Суворов сообщал командующему, что депеша запоздала и победа над великим визирем уже одержана.

За победу при Рымнике Суворов получил титул графа Рымникского и орден Св. Георгия 1-й степени, который не снимал практически никогда. Это была его любимая награда. Австрийцы дали ему титул графа Священной Римской империи. Посыпались на него и другие награды. Турки трепетали при упоминании Топал-паши, австрийцы называли «генералом-вперед» и уверовали буквально в волшебные силы и удачу этого военачальника.

Всех сражений, данных Александром Васильевичем к этому моменту, с лихвой хватило бы для портретов в русских школьных учебниках, но впереди было еще несколько блистательных операций. Последней точкой, которую поставил Суворов в русско-турецкой кампании, было взятие неприступного Измаила – одна из самых громких побед полководца.

Измаил был центром обороны турок на Дунае. В 1774 году эта крепость была перестроена по проекту французских и немецких инженеров в соответствии со всеми требованиями того времени к военному строительству. Измаильская крепость была расположена на левом берегу Киликийского рукава Дуная между озерами Ялпух и Катлабух, на склоне отлогой высоты, оканчивающейся у русла Дуная низким, но крутым скатом. Крепость была окружена большим валом, доходившим в высоту до 8 метров. Вал имел протяженность 6 километров, на нем было сооружено семь земляных и каменных бастионов, проход обеспечивался четырьмя воротами. Вал опоясывал город с трех сторон – севера, запада и востока. С юга город был защищен Дунаем, имеющим здесь ширину полкилометра. Перед валом находился ров в 12 метров шириной и 6—10 метров глубиной, наполненный в некоторых местах водой. Каменные постройки внутри крепости позволяли вести эффективную борьбу с нападавшими в случае, если те проникнут в город. Во главе гарнизона стоял Айдозли-Мехмет-паша. Частью гарнизона командовал Каплан-гирей, брат крымского хана. Крепость имела более 200 крупных орудий и гарнизон из 35 тысяч человек. Русские войска под Измаилом насчитывали 31 тысячу человек.


Окончание войны с Турцией зависело от взятия этой крепости (союзница Австрия уже заключила сепаратный мир с Портой). Крепость играла важную роль в русско-турецких войнах: она не только серьезно препятствовала покорению Добруджи русскими войсками, но и являлась прекрасным убежищем для остатков султанской армии, бежавших из разгромленных русскими крепостей Аккерман, Бендеры и Хотин. В то время за валами Измаильской крепости укрылись не только беглецы из этих крепостей, но и наиболее зажиточное мусульманское население края.

Русские войска осадили Измаил, но взять его не могли. Решить эту задачу не удалось ни Репнину в 1789 году, ни Гудовичу с П. Потемкиным в 1790 году. Поэтому 25 ноября 1790 года главнокомандующий Г. Потемкин направил гонца к Суворову с приказанием выехать из-под Галаца и возглавить русские войска под Измаилом. На следующий день под городом заседал военный совет, признавший невозможность активных действий против сильной крепости. Некоторые части начали отход от Измаила, а командующий флотилией де Рибас решил направиться под Галац к Суворову.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Продолжение на ЛитРес

Блог Евгения Понасенкова — Бонапарт – учитель и любимый чудо-богатырь Суворова?!

На днях завершилось длившееся целый год голосование (в рамках национального конкурса «Имя Победы») за титул лучшего полководца в истории страны. Большинство проголосовавших выбрали Александра Суворова. Однако им, наверняка, и невдомёк, что, по сути, они избрали главным полководцем России – Бонапарта! Как так вышло? В юбилейный год европейского похода Александра Суворова я предпринял собственный поход по архивам и по местам былых сражений. Из Италии я вернулся с совершенно новым взглядом на легендарного полководца.

История – это такая красивая одежда человечества, которую постоянно необходимо стирать, иначе она станет дурно пахнуть – более того, в ней могут завестись паразиты. Под паразитами я подразумеваю, прежде всего, всевозможные мифы, специально сфабрикованные государственной идеологией, и еще большее количество бытового мусора, который сам собой производит коллективное бессознательное. Что это бессознательное «знает» о Суворове, помимо того, что его рисуют на алкогольных этикетках и на наружной социальной рекламе в дни праздников местного государства? Старшее поколение хотя бы наблюдало фильм, где некий актер обезьянничал перед антисоветским элементом (монархом) Павлом Петровичем. А интеллигенция, которая в промежутке между поглощением Ремарка и визитом на закрытый показ фильмов Пазолини успевала заглянуть в какую-нибудь популяризаторскую книжку про историю «слинявшего» (термин Василия Розанова) в 1917 году отечества, слышала, что Суворов был «великим полководцем», и что он называл русских солдат «чудо-богатырями». А теперь я предлагаю обратиться к фактам, документам – и первое слово я предоставляю самому Александру Васильевичу.

Начнем с того, кого все-таки Суворов счел достойным именовать «чудо-богатырем» — причем, в отличие от собственных солдат, это зафиксировано в документе (который, к сожалению, практически не известен даже специалистам). В письме своему племяннику А. Горчакову (октябрь 1796 г.) он сообщал: «О, как шагает этот юный Бонапарт! Он герой, он чудо-богатырь, он колдун! Он побеждает и природу, и людей. Он обошел Альпы, как будто их и не было вовсе. Он спрятал в карман грозные их вершины, а войско свое затаил в правом рукаве своего мундира. Казалось, что неприятель тогда только замечал его солдат, когда он их устремлял, словно Юпитер свою молнию, сея всюду страх и поражая рассеянные толпы австрийцев и пьемонтцев. О, как он шагает! Лишь только вступил на путь военачальства, как уж он разрубил Гордиев узел тактики. Не заботясь о числе, он везде нападает на неприятеля и разбивает его начисто. Ему ведома неодолимая сила натиска – более не надобно. Противники его будут упорствовать в вялой своей тактике, подчиненной перьям кабинетным, а у него военный совет в голове. В действиях свободен как воздух, которым дышит. Он движет полки свои, бьется и побеждает по воле своей!»

На самом деле, этот документ не только ставит крест на передернутой слухами фразе про «пора унять молодца», но и проливает свет на успехи Суворова в его единственной (!) кампании, в которой он сражался с серьезным противником. Объясню. Если изучать историю итальянской кампании Бонапарта 1796-1797 гг. и аналогичной кампании Суворова 1799 г., то легко пропустить феноменальное открытие. Дело в том, что Суворов фактически снял кальку с действий Бонапарта! Меня это осенило, когда я педантично прошелся по стопам обоих: я сэкономил на такси почти половину отложенной суммы – ведь маршрут был обескураживающее удобный! Более того, из оперативной документации русской армии явствует, что Суворов целенаправленно повторял все операции Бонапарта (включая, миланскую операцию и взятие Мантуи), но главное – он феноменально точно следовал стилю юного учителя. Процитированное письмо безапелляционно свидетельствует: Суворов внимательнейшим образом следил за каждым шагом Бонапарта и все анализировал. Действительно: благодаря европейской прессе, в 1796 году молодой генерал с античным профилем стал настоящей, выражаясь сегодняшним языком, поп-звездой. Сотни статей, гравюр, восторженных обсуждений в салонах – у континента появился новый герой, напоминавшей об эпической романтике Древней Греции и Рима.

Надо подчеркнуть: в том, что Суворов фактически стал учеником молодого гения, нет ничего из ряда вон выходящего или, тем более, зазорного. Учиться – никогда не поздно и всегда достойно. Вообще Бонапарт «открыл» некую «школу повышения квалификации» для вражеских генералов старшего поколения: и Вурмзер, и Альвинцы (австрийские генералы), и пруссак Блюхер, и Беннигсен (подданный английского короля генерал на русской службе) – в непосредственном контакте (а Суворов – заочно) — все осваивали новшества «современного Цезаря».

Замечу, что сам Бонапарт никогда ничего внятного о Суворове не знал и, соответственно, не писал: до 1799 года он вообще практически не имел шансов слышать о русском генерале, который воевал под чьим-то началом где-то против турок или давил в крови восстания крестьян (таких же, подчеркну, православных, как и он).

Тем не менее, в итальянских опытах Бонапарта и Суворова было и много различий. Например (и это акцентируется в упомянутом письме) армия Бонапарта была меньше, чем у противника, а войска Суворова наоборот численно превосходили французов. Кроме того, у русско-австрийских сил, которые направлялись интервенцией во Францию (это вам полезно напомнить – ведь 1812 год был лишь итогом самообороны молодой Франции, от беспрестанных коалиций, начавшихся, когда Бонапарт был еще нищим офицером) сразу обнаружился сильный помощник – агрессивная пропаганда священников среди наименее просвещенной части пьемонтцев в отдаленных крестьянских районах. Именно служители культа призывали своих соотечественников зверски убивать и погибать самим за то, чтобы вновь вернуть австрийское иго и феодальные порядки – ибо они тамошним попам были выгодны! Французский генерал Жан Виктор Моро свидетельствует: «Сорок тысяч восставших пьемонтцев перерезали нам все возможные пути отхода во Францию. Шестьдесят тысяч русских и австрийцев преследовали нас по пятам. Наши командные пункты в Мантуе, Ферраре и др., запуганные или подкупленные, сдавались без единого выстрела, как, например, Чева, которая прикрывала единственную дорогу, по которой я мог достичь Генуи, сдалась на милость простых крестьян». Таким образом, Суворову оставалось только совершить «туристическую поездку» по пушкинским, пардон, бонапартовым местам.

В этой связи, не лишним будет напомнить, что последующий швейцарский поход Суворова окончился полным провалом: возможно, потому, что юный учитель туда не углублялся — маршрутов проложено не было. А непосредственный ученик-подчиненный Бонапарта (французский генерал Андре Массена) сдал экзамен «на отлично», заставив Суворова поспешно отступать, простите за каламбур, по чертовски опасному маршруту, на котором он загубил огромное количество солдат (крепостному царству рабов не жалко – они ничего не стоят) и еще около 7000 оставил пленными. Этих несчастных жертв амбиций Российской империи без взаимообмена (!), обмундировав за счет казны Франции (!) и разрешив офицерам носить оружие, ставший консулом Бонапарт, возвратит русскому царю – ведь для Наполеона мир с Россией был главной целью всей внешней политики. Однако Павел I был вскоре убит на деньги объективного врага и Франции, и России – Англии, а пассивно участвовавший в заговоре против собственного отца и «помазанника божьего» православный цесаревич Александр посвятил свою жизнь не решению наболевших проблем России, а постоянным походам против Наполеона, которому страшно завидовал, но в отличие от Суворова, был не в состоянии ничему научиться.

А теперь предлагаю взглянуть на «карту» профессиональной биографии Суворова: если мы будем внимательны и объективны – то придем к неожиданным выводам. Итак, в начале службы (в период Семилетней войны) главная фигура отечественной военной мифологии служила не на передовой, а обер-провиантмейстером, затем (совсем недолго) – на небольшой должности в арьергарде. Однако вскоре приходит первая слава – Суворов подавляет сопротивление польских патриотов-конфедератов (напомню: «миролюбивая» Россия участвовала в разделе Польши задолго до пакта Молотова-Риббентропа) – и становится обласканным весьма имперским образом. Ему доверяют корпуса на турецком фронте (жадность Российской империи хотела знать промежуточные границы в виде Константинополя), где он сражается не самостоятельно, а под началом Румянцева и Потемкина. При этом мы должны честно отдавать себе отчет: уровень турецкой армии и тактики оставался примерно на уровне шестнадцатого века. Какой же вывод? Единственный раз, когда Суворов в качестве командующего сражался с европейской армией достойного уровня – был его удачный Итальянский и неудачный Швейцарский походы.

Откуда же такая слава и любовь всех режимов, которые были на территории России? Ответ прост: Суворов всегда был главным усмирителем восстаний внутри страны – именно ему доверили добивать остатки пугачевщины, и он же прославился своей жестокостью в подавлении сопротивления оккупированных польских земель, где русские солдаты не жалели ни женин, ни детей. Такие герои приятны и царскому, и советскому, и нынешнему режиму…

Марк Алданов. Чертов мост. Глава 3 из части 4

Марк Алданов* (1886–1957)

Чертов мост *

ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

    Глава 3

      Суворов почти не спал в эту ночь.
      Весь день он, как и Жубер, не сходил с коня, объезжая полки. Но, в отличие от французского главнокомандующего, старый фельдмаршал нигде не произносил речей, хотя тоже останавливался перед каждым полком, созывал солдат и разговаривал с ними. Говорил он большей частью о предметах, не имевших отношения к войне, и почти всякий раз выкидывал какую-нибудь странную штуку или бормотал непонятные слова. Суворов знал, что войска считают его колдуном, и поддерживал эту свою репутацию. Солдаты были убеждены, что его не берет пуля, — едва ли не для укрепления в них этой веры он, без крайней необходимости подвергая опасности свою жизнь, выехал на виду у обеих армий далеко за передовые посты в поле. По тому, как льнул к нему под огнем сопровождавший его казак, по тому, как на него смотрели потом молодые новобранцы, Суворов видел, что его цель достигнута.
      Десять часов, проведенные на седле, утомили старика. Лицо его стало еще бледнее обычного, вьющаяся прядь волос прилипла к середине высокого лба, жилы на висках слились со складками кожи, и тяжело обозначились морщины у носа, на губах и у подбородка. Последняя остановка фельдмаршала была уже почти у самой деревни Поццоло-Формигаро, где он собирался провести ночь. Здесь стоял один из его любимых полков. Он знал в нем в лицо многих старых солдат и, щеголяя своей памятью, вызывал их по именам, дружелюбно разговаривал со стариками, вспоминая прошлое каждого, – почти у всех у них было, впрочем, одинаковое прошлое. Спрашивал, из какой кто деревни, некоторые после двадцати пяти лет с трудом вспоминали. У более молодых осведомлялся, есть ли баба, – он знал, что стариков лучше об этом не спрашивать. Кое-кому давал по кронталеру, других потчевал водкой из своей фляжки. Сопровождавший Суворова подполковник Кушников тоже иногда вступал в беседу, но с ним солдаты говорили без интереса и неохотно. У одного из стариков Кушников, подражая фельдмаршалу, отрывисто спросил: «Вот что, братец, скажи-ка ты нам, старина, за что мы воюем?» Суворов сделал гримасу: этот вопрос, по его мнению, совершенно не касался ни солдат, ни даже самого Кушникова. Услышав ответ, что воюем за веру, царя и отечество, фельдмаршал одобрительно кивнул головой солдату и еще раз сердито посмотрел на подполковника, который больше не вмешивался в разговор.
      Около пяти часов, объехав все полки, Суворов соскочил с коня (это движение, к которому он готовился, подъезжая, стоило ему едва ли не большего усилия, чем часы, проведенные на седле) и затем еще часа три принимал донесения из разных частей, отдавал устные приказания и диктовал письменные. У него в избе перебывало человек двадцать высших офицеров. Никто не оставался больше десяти минут – в быстрой перемене лиц и предметов разговора старый фельдмаршал видел единственное спасение от усталости, которую он тщательно ото всех скрывал. Он был доволен собою – чувствовал, что удалось главное: в армии создалось напряжение кипучей деятельности и готовность к величайшему усилию. В самом деле, русские офицеры, выходя из его избы, искренне восторгались дивным (так называли Суворова), а австрийцы, пожимая плечами, говорили друг другу:
      – Der Mann ist doch merkwurdig… [Странный все-таки человек… (нем.)]
      Без почтения относился к фельдмаршалу только его престарелый денщик. Швыряя сердито тарелками (он не одобрял всю эту войну и желал ее скорейшего конца), Прохор Дубасов быстро подал ужин, тут же, стоя, сам поужинал с барином, ругая последними словами кривого повара Мишку, дал фельдмаршалу стакан водки, сам выпил два, опуская в них куски хлеба, потом гневно заметил, что пора спать, хотя еще было довольно светло. В углу избы лежала куча свежего сена. Суворов утомленно разделся (перед Прохором он не скрывал усталости, как вообще не имел от него секретов) и лег, накрывшись одеялом с головою. Денщик вышел погулять немного навеселе. Какой-то австрийский генерал хотел было войти к главнокомандующему, но Прохор загородил ему дорогу и сердито его спровадил, повторяя: «Чего лезете? Сказано, спит…» Генерал не настаивал. Засыпая, фельдмаршал еще слышал этот разговор за дверьми избы, но австриец, очевидно, не имел важного дела, и физическая усталость старика была так велика, что он не вмешался в распоряжения Прохора. Денщик скоро вернулся в избу, лег и тотчас захрапел на лавке около входа.
      Суворов спал всего часа два. Около одиннадцати он внезапно проснулся с лицом, перекосившимся от ужаса. Дрожащими руками засветил свечу и взглянул на часы. Он видел ясно циферблат и стрелки, но не мог понять, который час. Только минуты через две он успокоился, сердце перестало стучать. Еще оставалось много времени до начала сражения.
      Он знал, что больше не заснет, но и не чувствовал потребности во сне: запаса его душевной бодрости должно было хватить на те ужасные двадцать с лишним часов, которые ему предстояли. Против своего обыкновения он еще полежал, давая отдых разбитому, израненному телу. Соображал, не упущено ли что-либо важное. Общие распоряжения все были отданы, а другие можно было отдавать только в процессе боя.
      Пролежав с полчаса при свече, он забыл, который час, снова взглянул на часы и поднялся с сена. Требовалось заполнить еще часа четыре до рассвета, не растеряв скопленного страшного волевого заряда, и заполнить их Суворову было не так легко, несмотря на его почти шестидесятилетнюю привычку к войне.
      Фельдмаршал знал, что ничего не делать больше нельзя: на него нашла бы та нестерпимая тоска, которую он нередко испытывал и которой больше всего боялся в день сражения. В одной рубашке, босой, он выбежал из избы. Часовой вытянулся смирно, с ужасом глядя на старика. Вдали горели редкие огни Нови. Со стороны неприятельского лагеря ничего не было слышно. Убедившись, что французы оставались на своих позициях, Суворов вернулся в избу и повеселел, садясь за узкий, шатающийся на левой ножке стол. Жубер принимал решительное сражение. Смелость молодого противника нравилась старику, и он думал, что из Жубера выйдет со временем хороший генерал. Думал он это с симпатией, как если б дело шло об одном из его любимцев, например о князе Багратионе (он очень любил Багратиона, с легкой долей той благодушной насмешки, с какой русские люди неизменно относятся к кавказцам; его вдобавок забавляло, что грузин Багратион, немец Дерфельден и серб Милорадович были главарями русской партии штаба). Теперь же Жубер, как и Бонапарт, как они все, был, разумеется, мальчишка, который тоже, очевидно, полагал, что имеет дело с Меласом или еще с кем-нибудь из Bestimmtsager’ов (Суворов называл немцев то Bestimmtsager’ами, то Nichtbestimmtsager’ами [Примерно: немогузнайки и ничегонезнайки (нем. )] – и никто, кроме него самого, не мог точно понять, что именно он имел при этом в виду).
      В своей победе фельдмаршал почти не сомневался. Однако при мысли о возможном все-таки поражении он невольно вздрагивал и тотчас гнал от себя эту мысль. Жубер в свои тридцать лет или австрийцы, издавна привыкшие к неудачам, могли позволить себе поражение. Но для семидесятилетнего Суворова его непобедимость составляла не только основу военного престижа: она составляла смысл, единственное оправдание всей его жизни. У Суворова ничего не было, кроме сознания своей непобедимости и как-то странно сливавшейся с этим сознанием веры в Бога (он терял бы одно, если бы потерял другое).
      Перебрав в последний раз все то, что нужно было сделать, и опять убедившись, что ничто важное упущено не было, фельдмаршал стал придумывать себе занятие на остающиеся несколько часов. Взял лист бумаги, старательно очинил гусиное перо (в походе Прохор не успевал чинить ему перья) и принялся писать. Стол покачнулся на левую ножку. Обрадовавшись, что нашлось еще дело, Суворов сложил в комок лист бумаги, быстро нагнулся, скрывая от самого себя боль в спине, подложил комок под ножку стола и снова сел, тяжело дыша.
      Он писал письмо дочери. К своему единственному сыну, который находился при армии, Суворов был почти равнодушен; плохо верил, что этот красивый недалекий мальчик, бездельник и шалун, игравший в карты со страстью, действительно его сын. Но дочь свою фельдмаршал очень любил, особенно до того, как она вышла замуж за графа Николая Зубова. С зятем отношения были холодные.
      Не зная, о чем писать дочери, Суворов решил составить письмо в стихах, как он часто делал, когда сказать было нечего: для стихов не требовалось ни содержания, ни смысла. У него давно выработалась и механическая привычка стихосложения, и память на рифмы – спасение плохих поэтов и несчастье хороших. Фельдмаршал быстро набросал несколько строк, кое-что поправил, перечел и закончил двустишием, которое уже было известно дочери по старым письмам.
   Но, впрочем, никаких не слушай, друг мой, вздоров.
   Отец твой Александр граф Рымникский Суворов.
      Стихи, красиво отчерченные его твердым четким почерком с далеко закинутыми влево хвостиками буквы «р», не очень понравились фельдмаршалу. Он, однако, подумал, что Зубов, несмотря на дурные с ним отношения, будет всем в Петербурге показывать письмо. Подумал и о том, что пора бы переменить когда-то доставивший долгое наслаждение, но уже успевший надоесть титул графа Рымникского на что-либо получше (после падения Мантуи ему было пожаловано княжеское достоинство с титулом Италийского, но известие это еще до него не дошло). Подумал, что о княжеском титуле надо было бы как-нибудь поудивительнее намекнуть обоим императорам: обычно он делал такие намеки, искусно пользуясь своей репутацией чудака, к которой привыкли и с которой примирились (так, в Асти в разговоре с лордом Бентингом он все время подтягивал свои будто бы падавшие с ног чулки, и англичанин долго не мог понять, в чем дело, пока ему не объяснили, что это означает желание Суворова получить британский орден Подвязки). Но соображения о наградах, ожидающих его за победу, не вполне развлекли фельдмаршала. Зашевелились было давно знакомые тоскливые, убивающие энергию мысли о том, что в семьдесят лет не нужны ни орден Подвязки, ни княжеский титул, ни все то, что ему могли пожаловать европейские монархи, делу которых он оказывал неоценимые услуги. Эти мысли часто его посещали в мирное время. Он знал, что от них отделаться можно только работой, и сейчас же ухватился за работу: вынул из бумажки новенькую палочку сургуча, растопил конец на свече и с удовольствием стал лить пахучие капли на углы конверта с письмом дочери, торопливо накрывая печатью еще горевшие на бумаге красные пятна. На одном из углов его инициалы с графской короной отпечатались неясно. Он разогрел на свече кончик медного разрезного ножа, расплавил сургуч и снова наложил печать, которая на этот раз удалась хорошо. Затем быстро размял сморщенными пальцами изуродованный побуревший конец красивой палочки, пока он не затвердел и не исчез запах, оборвал красные волоски, аккуратно уложил сургуч в бумажку и оправил ее концы дело помогло: тоскливые мысли были выключены твердо. Удовлетворенный результатом, он взял другой лист бумаги и стал писать новые стихи, уже по-немецки, в честь подчиненных ему австрийских генералов. Он и сам в первую минуту не мог бы сказать, для чего это было нужно. Выдумка пришла ему в голову инстинктивно – ее полусознательной целью было развеселить генералов и вселить в них уверенность в том, что ему, Суворову, весело и что он не сомневается в победе (у русских офицеров такой уверенности, по его наблюдениям, было достаточно). Писать стихи по-немецки было гораздо труднее, чем по-русски. Суворов писал довольно долго, правил написанное, заглянул даже раз в словарь. Стихи все-таки выходили неважные:
   Es lebe Sabel und Bajonnett,
   Keine garstige Retraite,
   Erste Linie durchgestochen,
   Andere umgeworfen,
   Reserve nicht halt,
   Well da Bellegarde und Kray der Held.
   Der letzle hal Suworow
   Den Weg zu denen Siegen
   Gebannet…
   [Штыки и сабли прославить я рад,
   Да не будет мерзостных ретирад,
   Не устоит шеренга врага,
   И пустятся в бега
   Все резервы их арьергарда,
   Завидя в бою Бельгарда,
   Героя Края. А там и Суворов
   Для них проложит дорогу
   К победе… Перевод с немецкого Е. Витковского.]
      Рифмы Bajonnett и Retraite, halt и Held ему понравились, но третий и четвертый стихи не вышли и к слову Suworow он вовсе не мог придумать немецкой рифмы. Кроме того, в пузырьке было мало чернил, приходилось часто опускать в него перо, и это раздражало фельдмаршала.
      Он еще писал, когда в тишине ночи послышался приближавшийся конский топот. Суворов поднял голову: кто-то ехал, очевидно, к нему. Через несколько минут всадник остановился у палатки Розена, кто-то громко задал по-немецки вопрос, послышалась возня, и у открытой двери избы появился граф Бельгард. За ним виднелся заспанный, сконфуженный Розен, свидетельствовавший своим видом, что он тут ни при чем. Оба они остановились в нерешительности. Суворов сидел не поворачиваясь, спиной к входу. Бельгард громко кашлянул.
      – Durchlaucht gestatten? [Разрешите, Ваша светлость? (нем.) ] – не то спросил, не то просто сказал он, покрывая храп Прохора.
      Тон австрийского генерала показывал, что он прибыл по важному делу. Накануне решительного сражения, в самом деле, было позволительно поздней ночью явиться к главнокомандующему и даже разбудить его. Придраться было не к чему, но Суворов сразу пришел в дурное настроение. Он не любил Бельгарда.
      Фельдмаршал повернулся к гостю, выразив на лице неприятное изумление. Розен сразу понял, что разговор будет не из легких. Но смутить графа Бельгарда было не так просто. Он подошел к столу, за которым сидел главнокомандующий, почтительно его приветствовал в официальных выражениях, подождал с минуту, затем сел по другую сторону стола, еще почтительнее поблагодарив Суворова за предложение сесть, которого тот не делал. Бельгард, несмотря на разницу в чине и должности, ревниво оберегал свое достоинство природного, а не пожалованного графа и приближенного Римского императора – единственного настоящего императора в мире и главы старейшей из всех династий.
      – Прошу покорно садиться, – изумленно сказал по-русски Суворов уже сидевшему австрийскому генералу. – Прошу покорно садиться, – еще раз повторил он.
      Бельгард, не понимавший ни слова по-русски, вопросительно посмотрел на Розена. Розен только тяжело вздохнул, узнав, что Суворов сегодня по-немецки не понимает.
      – Его сиятельство просит вас сесть, – сердито сказал он Бельгарду.
      – Vielen Dank, Durchlaucht [Большое спасибо, Ваша светлость (нем.) ], – учтиво произнес австрийский генерал. Как ни в чем не бывало, не обращая внимания на выражение лица Суворова, становившееся все более изумленным, он взял со стола медный нож и принялся излагать свои соображения, чуть слышно отбивая их ход по сукну стола. Говорил он очень гладко, деловито и ясно, с твердыми простыми интонациями, как говорят умные офицеры генерального штаба (дающие нередко превосходных ораторов). Под легкие, нечастые удары о сукно ножа плашмя он в самых лестных выражениях отдал должное необыкновенным достоинствам составленного главнокомандующим плана сражения, затем стукнул ребром ножика по деревянному краю стола, так что застывшая пуговка сургуча отскочила, помолчал секунду и, переведя глаза с лица фельдмаршала на его шею и грудь, от имени командующих отдельными частями союзной армии стал отмечать не совсем понятные пункты плана. Лицо его, сохраняя крайнюю почтительность, стало чрезвычайно печальным.
      Суворов с изумленным видом слушал речь Бельгарда и только изредка что-то про себя бормотал. Розену слышались отдельные слова, большей частью малопонятные или неупотребительные: «Пространный элоквент…», «Гениум…», «Унтеркунфтер…», «Вот так юдициум…». Лишь в одном месте речи австрийца фельдмаршал сокрушенно сказал: «Чего глупее!» Да еще когда граф Бельгард произнес имя генерал-квартирмейстера Цаха, Суворов не упустил случая и радостно воскликнул: «Не Цагхафт, а только Цах!» [Каламбур: по-немецки «цагхафт»–»робкий, нерешительный», но «цах»–»тягучий, цепкий и жесткий».] Бельгард, уже много раз слышавший эту шутку Zaghaft-Zach, приостановился и выдавил на лице печальную улыбку, которую затем сохранял до самого конца доклада. Суворов больше его не перебивал. Низко наклонившись к столу и пододвинув к себе свечу, он старательно стал чертить на листе бумаги разные части тела. Изредка он быстро отрывался от этого занятия и злыми глазками исподлобья вглядывался в графа Бельгарда. Он мысленно расценивал его военные способности и расценил их очень низко, хотя некоторые из доводов австрийского генерала были признаны им вполне основательными. Суворов не любил вмешательства в его дела; особенно же его раздражала печальная улыбка Бельгарда.
      Прохор Дубасов проснулся и сел на лавке, злобно глядя на посетителей.
      Закончив изложение своих мыслей, граф Бельгард опустил медный нож на то самое место, откуда его взял, приложил к концу отбившуюся пуговку сургуча и, сведя пальцы обеих рук, чуть склонив голову к левому плечу, почтительно уставился на шею главнокомандующего. Молчание продолжалось не менее минуты.
      – Что он говорит? – вдруг с изумлением спросил Розена Суворов, поднимая голову.
      Барон Розен, укоризненно взглянув на главнокомандующего, стал переводить ему содержание речи Бельгарда, который сначала поднял брови, а затем изобразил на лице совершенное равнодушие перед новым фокусом старика, Розен переводил, временами из вежливости оглядываясь на австрийского генерала (хотя тот, очевидно, не мог его поправить), но очень мало заботясь о полноте и точности перевода: он знал, что главнокомандующий прекрасно понял немецкую речь Бельгарда, внимательно ее слушал и, наверно, ничего в ней не упустил. Это была очевидная комедия, и Розен, хорошо знавший Суворова, спрашивал себя, какая могла быть ее цель, так как, по его наблюдениям, в большинстве случаев старик знал, что делал, когда играл комедию. Но перед посторонним человеком надо было соблюдать приличие, и Розен позаботился о том, чтобы его перевод продолжался не менее пяти минут, – речь Бельгарда длилась минут десять. Суворов совершенно не слушал Розена и даже не делал вида, будто слушает. Он по-прежнему старательно рисовал на бумаге части тела.
      – Ваше сиятельство, что прикажете ему сказать? – с некоторым беспокойством спросил Розен, кончив и подождав немного.
      – Скажи ему… – радостно, ласковым тоном ответил фельдмаршал.
      Прохор Дубасов фыркнул от удовольствия. Барон Розен вздохнул и, повернувшись к Бельгарду, сказал, что главнокомандующий, отдавая должное ценности его соображений, намерен сохранить за собою инициативу и все дальнейшие распоряжения будет отдавать во время боя. Суворов одобрительно кивнул головой, как бы свидетельствуя, что Розен совершенно верно перевел его ответ. Граф Бельгард вспыхнул и заговорил было по-французски, несколько повысив голос. Но, увидев по изумленному лицу Суворова и по безнадежному выражению Розена, что фельдмаршал не понимает и французского языка, он тотчас себя сдержал; вежливо-презрительно улыбнулся и поднялся с места, звякнув шпорами.
      – Вот, вот, я написал… Прочтете… – радостно заговорил Суворов, всовывая в руки Розена листок с немецкими стихами.
      Розен с недоумением посмотрел на бумажку и передал ее Бельгарду. Австрийский генерал, наклонившись к свече, прочел стихи. Увидев свое имя, он, внутренне польщенный (хотя и считал, что фельдмаршал давно выжил из ума), изобразил на лице самую придворную улыбку. В эту минуту свеча опалила ему волосы, которые затрещали. Бельгард с досадой провел рукой по обожженной шершавой пряди, поправил пробор и, не дочитав, сложил и спрятал листок, соображая, что потом, в Вене, не худо будет показать эти стихи, хотя и жаль, что «Held» [Герой (нем.).] написано о Крае, а не о нем.
      – Glanzend! [Блестяще! (нем.)] – сказал он и еще раз звякнул шпорами. Пожелав фельдмаршалу в самых любезных выражениях успеха (Суворов больше не делал изумленного лица), Бельгард вышел в сопровождении Розена.
      Штааль, который все время со скукой и тревогой гулял недалеко от избы главнокомандующего, поспешно подошел к Бельгарду. Услышав, что сражение не отменяется и что его поручение остается в силе, он отдал честь и, как человек, не имеющий возможности терять время, быстро направился к своей лошади. Уже в седле он зачем-то посмотрел на часы, хотя было темно, оглянулся на Бельгарда, приложил руку к фуражке и сразу перевел лошадь в галоп.
      Бельгард еще постоял с Розеном, затем простился, крепко пожав ему руку с несколько обидевшим майора грустным выражением сочувствия на лице.
      Розен посмотрел вслед австрийскому генералу, позевал (ему очень хотелось спать), подумал, надо ли еще являться к Суворову, решил, что надо, и вернулся в избу. Но, увидев с порога, что Суворов молится в углу на коленях (несколько поодаль от него на коленях стоял Прохор Дубасов), майор не вошел в избу и рассеянно стал бродить взад и вперед, с наслаждением вдыхая пьянящий аромат скошенного сена. Он думал о самых разных предметах: о том, какой странный человек дивный; о том, можно ли купить за три тысячи такую лошадь как у Бельгарда, – и где их взять; о том, убьют ли его завтра или нет. Затем перестал думать и решил, что надо бы еще поспать часа два. Но идти в душную, пахнущую парусиной и едой палатку ему не хотелось. Он прилег у одного из стогов рядом с избой главнокомандующего и тотчас задремал.
      Розен проснулся от первых лучей солнца и поспешно поднялся с земли. Рядом с ним слышалось ржанье лошадей. Ему бросились в глаза бледные сосредоточенные лица офицеров, вытянувшихся у входа в избу. Часовые стояли смирно. Дверь избы вдруг распахнулась настежь, и из нее выбежал, волоча раненую ногу, Суворов с лицом сияющим и преображенным, какое раза три или четыре в жизни видел у него барон Розен. Фельдмаршал подбежал к своей лошаденке и легко вскочил на казацкое седло. Прохор Дубасов, знавший, чего стоила старику эта легкость, незаметно ему помог, целуя барина в руку и в колено и с трудом удерживаясь от рыданья.

 

* Марк Алданов (Марк Александрович Ландау; Алданов – анаграмма, ставшая затем из псевдонима настоящей фамилией; 26 октября (7 ноября) 1886, Киев – 25 февраля 1957, Ницца) – русский прозаик, публицист, автор очерков на исторические темы, философ и химик.

   * Роман «Чертов мост» напечатан в 1925 году (события 1796-1799 гг.). Чёртов мост (нем. Teufelsbrucke) – название трёх мостов через реку Рёйс в Швейцарии близ селения Андерматт, в Альпах, в 12 км к северу от перевала Сен-Готард.
В 1799 году в ходе Швейцарского похода Суворова русские войска, продемонстрировав высокое тактическое искусство и героизм, с боем прошли по Чёртову мосту.

     Из Предисловия: «Историческая серия «Мыслитель», по первоначальному моему замыслу, должна была состоять из трех романов. Первый из них «Девятое Термидора» и заключительный «Святая Елена, маленький остров» появились в 1920–1923 гг. Центральная же часть серии, охватывающая последний период Французской революции и царствование Павла I, разбита мною на две книги (вторая скоро последует за «Чертовым мостом»). Они особенно тесно связаны между собой – мне очень досадно, что я не могу одновременно предложить вниманию читателей всю серию.

В чисто историческом отношении «Чертов мост» потребовал больших трудов, чем «Девятое Термидора» или «Святая Елена». Научная литература событий, затронутых в настоящей книге, количественно так же обширна, но качественно неизмеримо ниже. В особенности не посчастливилось в этом отношении Неаполитанской революции: как нарочно, ею специально занимались главным образом бездарные или недобросовестные историки (есть, впрочем, несколько исключений). Свидетельства очевидцев той эпохи приходилось также принимать с большой осторожностью. Много неясностей заключает в себе и история суворовского похода. [Весьма ценные указания и советы любезно давал мне генерал Н.Н. Головин, сочетающий всем известные боевые заслуги с исключительными познаниями в военной истории. – Автор.]

Эпоха, взятая в серии «Мыслитель», потому, вероятно, и интересна, что оттуда пошло почти все, занимающее людей нашего времени. Некоторые страницы исторического романа могут казаться отзвуком недавних событий. Но писатель не несет ответственности за повторения и длинноты истории.

Автор
St. Gothard Hospiz
Август 1925 года.

 

Российский генерал связал атаку Турции на Су-24 с юбилеем Суворова — РБК

Время для атаки турецких ВВС на российский Су-24 могло быть выбрано не случайно, заявил замначальника Военной академии Генштаба Сергей Чварков. Бомбардировщик был сбит в день юбилея русского полководца Суворова

Репродукция портрета генералиссимуса Александра Суворова (1730–1800).  Художник И.Крейцингер

(Фото: «РИА Новости»)

«Наверное, неспроста именно в день юбилея Суворова Турция нанесла нам коварный удар в спину», — заявил во вторник заместитель начальника Военной академии Генштаба генерал-майор Сергей Чварков, передает «РИА Новости».

Бомбардировщик Су-24 был сбит турецкими ВВС 24 ноября 2015 года. Турция заявила тогда о нарушении своего воздушного пространства, российские военные это категорически отрицали. Москва ввела санкции против турецкого бизнеса и граждан Турции, которые начали действовать с 1 января 2016 года.

Генерал пояснил, что «именно Александр Васильевич Суворов до настоящего времени является тем человеком, которым в Турции даже детей пугают». «Они как звали его Топал Паша, то есть Хромой Паша — Суворов был хромым от рождения, — так они его и называют, до сих пор боятся имени этого человека», — сказал Чварков на Рождественских образовательных чтениях в Военной академии Генштаба.

10 продуктов, которые могут подорожать из-за санкций против Турции

24 ноября 2015 года, в день, когда турецкие ВВС сбили российский бомбардировщик Су-24, исполнилось 285 лет со дня рождения русского полководца Александра Суворова.

Историк Арсений Замостьянов о швейцарском походе Суворова — Реальное время

Историк Арсений Замостьянов — о том, как Суворов пересилил не только врага, но и природу

В эти дни исполняется 220 лет знаменитому 17-дневному переходу русской армии через швейцарские Альпы под началом Александра Суворова. Тогда ряд монархий Европы объединились для борьбы с революционной Францией, решившей осуществить экспансию республиканских идей на весь континент (а также Англию). Одной из точек столкновения французских и союзнических войск стала Швейцария, где бой французам должны были дать две русские армии. Одной из них — под командованием Суворова — для воссоединения с другой пришлось преодолевать горную местность в экстремальных условиях холода, узких троп и недостатка информации о местности. Подробности тех дней «Реальному времени» описывает историк, автор книги «Александр Суворов. И жизнь его полна чудес» Арсений Замостьянов.

«Французы воспринимали Польшу как свой плацдарм. Россия с этим, естественно, была не согласна»

— Арсений Александрович, велика ли была необходимость ряду европейских монархий идти в 1799 году против революционной Франции? Кто этого особенно хотел и давно ли?

— У каждого из участников антифранцузской коалиции (вместе с небольшими и маловлиятельными монархиями их было много) имелись свои резоны. Великобритания была давним соперником Франции. Поскольку эти страны разделял лишь пролив Ла-Манш, поле для соперничества соседей было большое, а когда Франция стала республикой, Великобритания, как и Россия, думала, что революция выведет ее из числа мощных держав. Но революция, напротив, укрепила армию Франции — произошел революционно-патриотический взрыв, в ходе которого множество французских полководцев получили возможность продемонстрировать себя и сделать карьеру. Франция, таким образом, усилилась, и Англию это никак не могло устраивать.

Следующим заинтересованным участником похода против Франции была Австрия. Ее правители стали первыми жертвами французской экспансии: распространение французской революционной энергии по Европе коснулось и их владений — в частности, Северной Италии.

И, наконец, Россия. Александр Солженицын высказывал мнение, что ей не стоило соваться в европейские дела того времени, а надо было ограничиться своими внутренними проблемами, поскольку французы напрямую не задевали российских интересов. На мой взгляд, это не так — с Францией того времени у России были территориальные споры, и тут камнем преткновения между нашими странами еще cо времен Бурбонов была Польша. Франция всегда рассматривала ее как своего союзника и даже как свой протекторат, а когда после революции во Франции возникла республика, ее идеи и ее политика оказывали на поляков очень сильное влияние. Это проявилось в 1794 году еще при Екатерине II во время польского восстания. В общем, французы воспринимали Польшу как свой плацдарм, и с началом экспансии своих революционных идей они рассчитывали войти с ними и в Польшу, с чем Россия была не согласна.

Другой зоной пересечения интересов Франции и России была Швеция. В ту пору она еще не смирилась с завоеваниями ее владений Петром I — в частности, с выходом России к Балтийскому морю. И в Швеции у Франции тоже была своя игра, хотя и не такая успешная, как в Польше. Сделать Швецию своим союзником не удалось, но интересы Франции в этой стране были, и они пересекались с российскими.

Павел I в короне, далматике и знаках Мальтийского ордена. Художник В. Боровиковский. Репродукция wikipedia.org

Павел был главой Мальтийского рыцарского ордена и очень серьезно относился к этой своей миссии. И не мог смириться, что революционные французы заняли и Мальту, и другие средиземноморские острова. Таким образом, Россия твердо решила принять участие в войнах в антифранцузской коалиции

И, наконец, Россия считала себя идейным самодержавием, идейной монархией и, исходя из этого, к любым антимонархическим поползновениям относилась с тревогой и довольно агрессивно, в том числе и к республиканским. А Франция стала успешным примером революционной республики и центром притяжения всех антимонархических сил не только в Европе, но и в России, что не могло не беспокоить Петербург.

Я сказал о причинах антифранцузских походов того времени, но был еще и повод. Он во многом субъективен и связан с личными пристрастиями императора Павла I: речь о Мальте. Павел был главой Мальтийского рыцарского ордена и очень серьезно относился к этой своей миссии. И не мог смириться, что революционные французы заняли и Мальту, и другие средиземноморские острова. Таким образом, Россия твердо решила принять участие в войнах в антифранцузской коалиции.

Для этого участия контингент русской армии имелся не только в Северной Италии, где Суворов успешно действовал против французских гарнизонов во главе русско-австрийского войска. Наши войска выдвинулись еще и в центр Европы — в Германию, Швейцарию и Голландию (где союзники должны были угрожать Франции с тыла). Военные действия, таким образом, должны были быть масштабными — они должны были вестись по всей Европе, взять в итоге в тиски революционную Францию и уничтожить ее, произведя там реставрацию династии Бурбонов. Все это удалось сделать, но только через пятнадцать лет, после разгрома наполеоновской армии.

«Суворов и Павел I не ставили задачу покорить Францию и сломать французский народ через колено»

— Можно ли говорить, что это были походы не столько монархических государств, сколько реакционной монархии и дворянства против народа, получившего огромные гражданские права?

— Можно, это действительно была реакция, ответ на революцию. С другой стороны, это была консервативная коалиция — монархии не могли считать республику идеальной формой правления, они считали, что республика отходит от норм, узаконенных в том числе и церковью, что было невероятно важным как для Павла I, так и для английских и австрийских монархистов, да даже и для французских монархистов — зажатых, потерпевших и военное поражение, но тем не менее существовавших.

Портрет императрицы Екатерины II. Неизвестный художник второй половины XVIII века. Репродукция wikipedia.org

Екатерина отнеслась к французской революции со злорадным торжеством: Франция Бурбонов была опасным соперником для России

Все-таки революция устроила не всех, недовольных было немало и особенно среди дворянства, поэтому логично, что и Суворов, и Павел I собирались опираться на это антиреспубликанское движение. Суворов и Павел не ставили задачу покорить Францию, через колено сломать французский народ и уничтожить французскую государственность — они считали, что главное — это «восстановить престолы и божьи храмы».

Ведь не секрет, что еще до полного утверждения Наполеона у власти французская Директория вела себя по отношению ко многим устоявшимся в стране ценностям слишком радикально. Закрывались католические и протестантские храмы, провозглашался культ разума, с чем было очень трудно примириться европейским монархам того времени, и этот консервативный и антиреволюционный пафос был во многом оправдан.

— Почему этот поход против Франции не состоялся при Екатерине II — жесткой стороннице монархических порядков и таким же жестким врагом инакомыслия? Ведь победа французской революции случилась при ней?

— Екатерина отнеслась к французской революции со злорадным торжеством: Франция Бурбонов была опасным соперником для России. Как я уже говорил, дело касалось польского фронта, и даже при Бурбонах Екатерина относилась к Франции как к врагу. А тут революция — свергается король, работает полным ходом гильотина, и по воспоминаниям кабинет-секретаря Екатерины Гавриила Романовича Державина, императрица была уверена, что Франция ослабнет, распадется. Так же, как в 1917 году многие мировые державы были удовлетворены революцией в России, думая, что она сделает ее слабее. По инициативе наших полководцев, и в частности Суворова, у Екатерины все-таки созревал план интервенции во Францию и восстановления там монархии. Но воинственности у Екатерины на этот счет не было — она все-таки ждала ослабления Франции без своего участия в антифранцузской коалиции.

«И французы, и русские отказались от предрассудков в военной науке. И их армии стали сильнейшими в Европе»

Неужели Суворова можно считать большим монархистом, чем саму Екатерину II, раз инициатива против революционной Франции исходила от него?

— В известном смысле Суворов — монархист, хотя и говорил в этом плане эксцентрически. Ему был присущ некий артистизм, свои монархические, подчас гротескные высказывания, прославляющие монархию, он облекал в яркую и красочную форму, но они предназначались в основном для армии и высшего света. Опять же — армия ведь не пойдет в бой, если не возвысить патетику до высочайшего градуса, со «средней температурой» солдаты рисковать жизнью не будут, и Суворов это понимал.

В то же время он был человек свободолюбивый, начитанный и хорошо знал идеологию и философскую подоплеку французского Просвещения и французской революции. Многое из этого наследия он уважал, многое брал на вооружение. Но Суворов был еще православный, верующий человек, и в силу этого был не только монархистом, но и идейным противником революционного движения, которое боролось с религией, что Суворов считал опасным делом.

Портрет фельдмаршала графа А.В. Суворова. Художник Й. Крейцингер. Репродукция wikipedia.org

Суворов был человек свободолюбивый, начитанный и хорошо знал идеологию и философскую подоплеку французского Просвещения и французской революции. Многое из этого наследия он уважал, многое брал на вооружение

Но с другой стороны, вот какая интересная деталь есть в этом вопросе. Россия и Франция, идя совершенно разными путями в XVIII веке, пришли к схожим результатам относительно реформирования армии, и их армии к 1799 году стали сильнейшими в Европе. Почему так? Потому что и те, и другие отказались от схематизма и предрассудков в военной науке, которые сложились в XVII веке и властвовали почти на протяжении всего XVIII века. Импульс развитию нашей армии и нашей культуры придали реформы Петра I, он был монархистом, но масштаб его преобразований был революционным: он тоже встряхнул страну, вывел на авансцену людей, независимо от их происхождения.

А в армии эти идеи Петра развил Суворов — в командование выдвигались люди талантливые, молодые, и, таким образом, в армии очень хорошо работали, как мы сейчас сказали бы, социальные лифты. Суворов отказался от линейной тактики боя (раньше было важно оттеснить противника и занять территории лишь действиями шеренг с применением оружейных залпов, а теперь важно было уже уничтожить противника — в первую очередь через штыковые атаки ротных каре и колонн), и эти его идеи были действительно революционными.

Как русские солдаты относились к заграничным походам? Не было ли некоего ворчания — дескать, а ради чего и кого мы воюем?

— Русского солдата суворовских времен не следует считать несчастным и не следует его жалеть, как мы часто делаем с позиций нашего времени. Нам кажется, что русского крестьянина, рекрута, выдирали из какой-то комфортной среды и бросали его чуть ли не на каторгу в солдатство, а это не так. Солдат вытаскивали из крайне жесткой, крайне некомфортной среды, брали самых бедных и бесперспективных крестьян, но, попадая в солдаты, они получали обмундирование, жили достаточно сытно (в частности, они приобщались к мясному рациону), были более просвещенными и более образованными людьми, нежели те, кто оставался в селах.

Конечно, эти солдаты рисковали жизнью, проводили годы в утомительных учениях, в муштре, переходах и боях, но они становились воинами-профессионалами, поскольку служили они всю жизнь. Они уважали своих офицеров и полководцев, в особенности таких, как Суворов, которые находили ключи к сердцу солдата, поэтому сражались не за страх, а за совесть. И материально они не были обижены по сравнению с братьями, отцами и детьми, оставшимися на Родине в полуголодном существовании — крестьянская лямка того времени была безрадостной.

Переход Суворова через Альпы. Художник В. Суриков. Репродукция wikipedia.org

Солдаты ничего не боялись в бою, но они боялись неизвестности, боялись спусков со скал. И здесь авторитет Суворова, который делил с солдатами все невзгоды похода в свои почти 70 лет, и авторитет генералов, которые были под стать Суворову, их мужество, умение сохранить боевой дух, передавались войску

«Горная война в Альпах была для солдат непривычной и трудной: голодно, холодно и постоянная угроза нападения»

Роптали ли солдаты в походах? Безусловно, роптали, и горная война в Альпах была для них непривычной и чрезмерно трудной — было голодно, холодно, была постоянная угроза неожиданного нападения со стороны искусного и опытного врага, и в какой-то момент солдатское сердце дрогнуло, многих обуял страх перед этими горными вершинами. Легенды гласят, что некоторые солдаты чуть ли не отказывались идти дальше, и Суворову якобы пришлось сказать: «Похороните меня здесь, если я более не отец вам, а вы мне не сыновья!». Но участники похода, в частности генерал Багратион и другие генералы, это отрицали, так что тут, вероятно, было чье-то мемуарное преувеличение.

Генералы говорили, что никакой бунт среди солдат не вызревал, дисциплина сохранялась, но ропота они отрицали, как и страха. Солдаты ничего не боялись в бою, но они боялись неизвестности, боялись спусков со скал. И здесь авторитет Суворова, который делил с солдатами все невзгоды похода в свои почти 70 лет (ел те же сухари, вел сам свою лошадь), и авторитет генералов, которые были под стать Суворову, их мужество, умение сохранить боевой дух, передавались войску.

Не обходились ли такие кампании слишком дорого российской казне?

— Во время кампании 1799 года страна, безусловно, не жила по принципу «все для фронта, все для победы», как это было в Великую Отечественную или в Первую мировую, когда это были войны на истощение, на уничтожение, и участие в которых принимала вся экономика. В 1799 году со стороны России в антифранцузской коалиции участвовал лишь экспедиционный корпус, и его содержание в этих условиях мало чем отличалось от содержания в мирное время. Мобилизации ведь никакой не было — в кампании участвовала та самая рекрутская армия, которая всю жизнь проводит в учениях, походах и сражениях, и государство тратило на нее не больше, чем когда эта армия сидела на учениях под Кобрином. К тому же большую часть расходов на антифранцузскую коалицию брала на себя Австрия, которая была просто кровно заинтересована в возвращении территорий Северной Италии.

Тут еще следует отметить и рыцарский дух войн того времени — за питание и постой своих солдат и генералов российская казна всегда расплачивалась. К примеру, когда русские солдаты уже спустились с альпийских вершин, они увидели двух быков, принадлежащих местным швейцарским крестьянам, и зажарив их, плотно поужинали. Но и за быков, и за все остальное, что швейцарские крестьяне предоставляли русской армии, расплачивался либо из своих средств сам Суворов, либо, через какое-то время, царь.

Сражение при Нови. Художник А. Коцебу. Репродукция wikipedia.org

В 1799 году со стороны России в антифранцузской коалиции участвовал лишь экспедиционный корпус, и его содержание в этих условиях мало чем отличалось от содержания в мирное время. Мобилизации ведь никакой не было — в кампании участвовала та самая рекрутская армия, которая всю жизнь проводит в учениях, походах и сражениях, и государство тратило на нее не больше, чем когда эта армия сидела на учениях под Кобрином

«Наши союзники, особенно Австрия, побаивались радикального усиления России»

Почему союзники оставили армию России без основной своей поддержки в незнакомой Швейцарии? Так ли было важно сосредоточить основные силы против Франции в Голландии, или тут была игра против возможного российского усиления в случае победы над Францией?

— Это была скорее двуличная политика. Но это было не впервые — сама Россия еще в Семилетнюю войну после смерти Елизаветы Петровны изменила свою политику в отношении Пруссии, против которой воевала, и изменила тем самым союзникам, с которыми воевала. Но и при Елизавете наши союзники, особенно Австрия, побаивались радикального усиления России и пытались ввести российскую экспансию в Европе в какие-то рамки. Мы помним, что Европа препятствовала и выходу России к Черному морю, и ее прорыву в Средиземное море, препятствовала ее усилению в Польше, Пруссии, на Балтике. Но это нормальная дипломатия, и я бы не стал называть это сверхковарством. Каждый монарх действует в интересах своей страны и своей политической концепции, и к этому были готовы и русские дипломаты с военачальниками.

В случае с 1799 годом и с направлением Суворова в Швейцарию удивило не дипломатическое двуличие — оно-то вполне естественно, а то, что австрийцы неджентльменски повели себя в каких-то важных деталях подготовки войск и не исполнили свой долг перед Суворовым и русской армией. В первую очередь они не подготовили ее должным образом к горной войне, а они были обязаны это сделать — подготовить мулов, продовольствие, обозы. Это было сделано с опозданием и в незначительной мере. И во-вторых, австрийцы не сумели подготовить карты продвижения армии по Альпам — то, что имелось у Суворова, было сделано неудовлетворительно, не тех дорог он ожидал для продвижения в Альпы.

В общем, австрийцы ввели русскую армию в заблуждение. Возможно, они сделали это намеренно или по халатности, которая была им свойственна и из-за которой они терпели частые поражения от тех же французов.

И все-таки, так ли было важно сосредоточить силы союзников в Голландии, что туда были направлены почти 60 тысяч австрийских солдат?

— Удар по Франции со стороны Голландии и Бельгии планировался давно, и так же давно там был высажен, наряду с английским, и русский корпус, и такой удар по Франции выглядел бы вполне логичным. Но, с другой стороны, после суворовских побед в Италии для французов не было более опасного исхода в кампании, чем поход русско-австрийских войск на Париж со стороны Италии. То, что австрийцы эту идею не поддержали и ушли подальше, конечно, говорит о том, что они побаивались политического усиления России. Они боялись, что Россия, таким образом, осталась бы в Средиземном море: ведь там же стоял и российский флот под командованием Ушакова.

В то, что Россия могла бы укрепиться во Франции, они вряд ли могли верить — максимум, что мог сделать Суворов во Франции, это сокрушить Директорию, революционную армию и содействовать восстановлению на троне Бурбонов, а потом Россия должна была бы ретироваться оттуда. Планы сделать Францию протекторатом России было очень трудно исполнить в силу географической удаленности Франции от России. Закрепиться же на Средиземном море Россия вполне могла, и австрийцы этого побаивались, поэтому и решили переместить нашу армию на борьбу с Францией дальше, в швейцарские Альпы, ликвидировав таким образом перспективу совместного похода на Францию.

Торжественная встреча Суворова в Милане в апреле 1799 года. Художник А. Шарлемань. Репродукция wikipedia.org

После суворовских побед в Италии для французов не было более опасного исхода в кампании, чем поход русско-австрийских войск на Париж со стороны Италии

«Против русской армии сражались не только французы, но и природа. Поэтому потерь было относительно много»

А нельзя было отменить такой рискованный поход? Или о том, что основные части союзников выведены из Швейцарии, Суворов узнал, когда уже невозможно было ничего менять в планах России?

— Конечно, Суворов знал об уходе союзников до похода, но был приказ — план состоял в объединении сил Суворова и Римского-Корсакова, чтобы вести действия против французов, чтобы выдавливать их из Швейцарии, и Суворов собирался его исполнять. Да, он считал необходимостью идти в те дни на Париж, и швейцарский поход, увы, был для него вынужденным. Суворова подтолкнули на это исключительно три монарха — британский, австрийский и наш Павел I.

— Суворов не пытался возражать решению императора?

— Спорить Суворов и Павел I никак не могли — сказалась трудность обмена информацией. Они вели переписку с опозданием в две-три недели, и тут Павел доверял Вене, которая была ближе к Суворову. В данном случае Суворов получил приказ и стал готовиться к горной войне — готовился добросовестно и понял, что назад пути нет.

Какой был самый сложный момент для русской армии в этом 17-дневном альпийском походе?

— Это было сражение в Мутенской долине — кульминация похода. Именно тогда у французов была возможность превратить поход Суворова в крах, в катастрофу. Если бы они взяли в плен арьергардный корпус генерала Розенберга, то мы бы по-другому вспоминали о походе Суворова. Но русская армия выиграла сражение, в котором французы имели все шансы победить.

Как расценивать потери русской армии: 5 тысяч погибших в 27-тысячной армии — это много в этих адских условиях, или все могло быть хуже?

— Тут важно отметить: в каждом сражении, в каждой стычке в Альпах русские войска находились в невыигрышном положении. Солдаты продирались по узким карнизам, пробирались в холод, голодные, а французы подстерегали их, заранее избрав нужные горные позиции. Тем не менее, не было ни одного поражения — врага постоянно обращали в бегство. И полторы тысячи французских пленных, которых удалось захватить в Мутенской долине, превышают русские потери в этом сражении.

Да, потерь тогда было много — как никогда именно для суворовских сражений, но в Швейцарии против русской армии сражались не только французы, но и природа. Большая часть потерь связана с болезнями, падениями людей с вершин, много было раненых, которых невозможно было доставить в долины, и это была драма, которая увеличила боевые потери.

Памятник Суворову в швейцарских Альпах. Фото wikipedia.org

Без альпийского похода не состоялось бы побед 1812—1815 годов, то есть решающих побед над наполеоновской армией: Суворову удалось развеять миф о непобедимости французов, поскольку он разбил их армии в трех сражениях. А ведь французы действительно считались тогда непобедимыми

«Суворов развеял миф о непобедимости французов»

Почему армии удалось выстоять в горах, в которых она никогда не воевала?

— Что, на мой взгляд, помогло преодолеть этот переход? Дисциплина, вера русских солдат в своих командиров, их физическая выносливость и, наконец, мастерство русской армии в ведении штыкового боя. Почти во всех сражениях решающими оказались именно штыковые прорывы.

Сам Суворов несколько раз оказывался в критической ситуации, когда ему приходилось менять свои планы. К примеру, он видит в очередной раз, что для армии нет дороги, что надо искать охотничьи тропы, и вскоре он узнает, что армия Римского-Корсакова разбита и он попадает в окружение превосходящих сил противника. Тут сказалось умение Суворова быстро проанализировать различные варианты и найти самый оптимальный.

Недавно в Татарстане было высказано предложение сделать памятной дату успешного похода Суворова — вместо инициативы дать таковой статус стоянию на реке Угре 1480 года. Можно ли считать швейцарский поход действительно памятной датой?

— Да, это памятная дата для всей нашей истории. Поход Суворова — это символ мужества, отваги и полководческой доблести России на все времена, потому что Суворов смог преодолеть не только врага, но и природу. Да, в этой кампании не удалось одержать победу, занять Париж и даже вытеснить французов из Швейцарии не удалось — в отличие от Италии. Но не удалось вытеснить потому, что Суворова не поддержали монархи. Ведь после того, как наша армия вышла из альпийской западни, после нескольких дней отдыха, наши военные были готовы к дальнейшим действиям, и Суворов ждал поддержки и помощи от англичан и австрийцев, но Павел I предпочел выйти из коалиции. Поход Суворова, тем не менее, можно считать победой, хотя он и не стал стратегическим во всей кампании.

Ну и, наконец, без альпийского похода не состоялось бы побед 1812—1815 годов, то есть решающих побед над наполеоновской армией: Суворову удалось развеять миф о непобедимости французов, поскольку он разбил их армии в трех сражениях. А ведь французы действительно считались тогда непобедимыми. И уже в 1812 году ученики Суворова, столкнувшись с армией Наполеона, не дрогнули и выстояли — у них был победный опыт 1799 года.

Поэтому я считаю, что поход Суворова нужно сделать важной датой — в памяти народной это событие было одним из первостепенных. Тут достаточно вспомнить картину Василия Сурикова «Переход Суворова через Альпы», где дух этого похода передан очень колоритно. Да и сейчас это пример беспорочной службы нашего полководца, не знавшего поражений, который ценен даже не столько своей судьбой. Суворов смог не только воспитать нашу армию, но и дать стране образцы истинной военной службы на несколько десятилетий вперед.

Сергей Кочнев

ОбществоИстория

Где казаки переходили Альпы

Здесь, в Муотатале, Суворов получил страшную весть: французский маршал Массена разгромил союзную армию под Цюрихом и с 80-тысячным войском на нескольких фронтах продвигается к Суворову. Русские фактически оказались в ловушке. Суворов, никогда не терпевший поражений, решил пробиться через Прагельский перевал.

На подходе к Прагелю на следующее утро мы взяли такси из нашего отеля во Фруттли, сократив нашу прогулку примерно на три мили.Тропа постепенно вела вверх по широкой долине с длинными низкими скалами по одной стороне и несколькими фермами, разбросанными вокруг. Перевал Прагель намного проще, чем перевал Чинциг Чулм, поскольку он ниже и шире. Знаки указывали нам на объезд возле перевала, так как это был день соревнований по стрельбе. Когда наша тропа воссоединилась с главной тропой на перевале, мы могли видеть, как участники стреляют по бумажным мишеням через дорогу. Сцена была похожа на деревенскую ярмарку, с большой палаткой с закусками и группами пикников.Тропа спускалась мимо лесов и ферм к Ришизау и одинокому отелю — не типичному Berghotel (простая загородная гостиница), обычно встречающемуся на швейцарских пешеходных тропах, а красивому современному зданию. Этот отель был построен в 1987 году на месте старого; в 19 ​​веке это место привлекало художников и писателей.

РИЧИЗАУ, который состоит только из отеля, автобусной остановки и нескольких близлежащих ферм, теперь находится на асфальтированной дороге. После регистрации мы упустили возможность посидеть на террасе на свежем воздухе и совершили 10-минутную поездку по улице П.Автобус TT до Клонталерзее, чтобы искупаться. Скалистая гора Гларниш с ледником на гребне образует фон для этого длинного красивого озера. Мы спустились в Ворауэн, где есть крохотная пристань, пара маленьких гостиниц и широкая лужайка, служащая пляжем. После купания и прогулки мы сели на автобус (обслуживание частое) до Ришизау. По пути вниз водителю пришлось гудеть, чтобы отогнать корову, идущую по дороге; теперь та же самая корова расположилась посреди дороги и блокировала движение.Погонщик остановился, выбежал и известными всем сельским швейцарцам криками и жестами сгнал животное с дороги.

На следующее утро мы отправились в получасовую поездку на автобусе до города Гларус, где Суворов снова оказался почти в окружении французов, так как Массена прислал подкрепление и перекрыл Линтальскую долину, а также любой возможный обратный путь через реку. Перевал Прагель. Теперь Суворову предстояло искать выход в третий раз, но такого легкого прохода, как Прагель, под рукой не было.

В Гларусе мы взвалили рюкзаки на плечи и пошли в музей Суворова, созданный Вальтером Галером, антикваром, всю жизнь питавшим страсть к фельдмаршалу. В детстве Галер встречал людей, которые находили на своих полях сабли или мушкетные ядра. Он начал сам прочесывать леса и пастбища, основываясь на своих знаниях о том, куда шли различные армии. Его коллекция находится в музее на Аблашштрассе, 32 и состоит из пушечных ядер, мушкетов, икон, портретов Суворова, изображений его армии и старинных книг.

Из Гларуса русские двинулись вверх по Сернфталю (приток долины Линталя) к деревне Вяз; маршрут, пологий путь по дну долины, известен как Suwarow-weg или путь Суворова.Участок между Шванденом и Вязом можно пройти примерно за четыре с половиной часа. Из Эльма, чтобы избежать движения французских клещей, Суворов выбрал перевал Паниксер.

Вяз по-прежнему маленькая, тихая, нетронутая деревушка, одна из самых очаровательных в регионе. Он расположен в небольшой чаше, почти окруженной горами высотой 9000 футов. Мемориальная доска возле деревенской церкви (внутри которой прекрасен своей простотой) напоминает о трагическом событии, произошедшем в 1881 году. Часть близлежащей горы Чингельберг оторвалась и обрушилась на деревню, убив более 100 человек.Однако жители деревни сами навлекли на себя эту беду; они упрямо продолжали добывать сланец из Чингельберга, несмотря на зловещие звуки, слышимые внутри. После этого швейцарское правительство приняло то, что считается первым в Европе законом об охране окружающей среды. Глядя на деревню сегодня, с ее аккуратными хижинами и красивыми садами, трудно представить себе катастрофу.

Австро-Венгрия объявляет войну Сербии

28 июля 1914 года, через месяц после того, как эрцгерцог Австрии Франц Фердинанд и его жена были убиты сербским националистом в Сараево, Австро-Венгрия объявляет войну Сербии, фактически начав первая мировая война.

Под угрозой сербских амбиций в неспокойном балканском регионе Европы Австро-Венгрия решила, что правильным ответом на убийства будет подготовка к возможному военному вторжению в Сербию. Заручившись безоговорочной поддержкой своего могущественного союзника Германии, Австро-Венгрия 23 июля 1914 года предъявила Сербии жесткий ультиматум, потребовав, среди прочего, пресечь всякую антиавстрийскую пропаганду внутри Сербии и запретить Австро-Венгрию разрешили провести собственное расследование убийства эрцгерцога. Хотя Сербия фактически приняла все требования Австрии, кроме одного, 25 июля австрийское правительство разорвало дипломатические отношения с другой страной и продолжило меры военной готовности. Тем временем, предупрежденная о надвигающемся кризисе, Россия — могущественный сторонник Сербии на Балканах — начала свои первые шаги в направлении военной мобилизации против Австрии.

В дни, последовавшие за разрывом отношений Австрии с Сербией, остальная Европа, включая союзников России, Великобританию и Францию, с трепетом наблюдала за неминуемой вспышкой конфликта на Балканах, который, если в него вступит Россия, грозил разразится общеевропейской войной.Министерство иностранных дел Великобритании лоббировало своих коллег в Берлине, Париже и Риме с идеей международной конвенции, направленной на смягчение конфликта; правительство Германии, однако, было настроено против этой идеи и посоветовало Вене реализовать свои планы.

28 июля 1914 года, после окончательного решения, принятого накануне в ответ на давление со стороны Германии с требованием быстрых действий — за исключением кайзера Вильгельма II, который, по некоторым сведениям, все еще видел возможность мирного дипломатического разрешения конфликта, но было переиграно более ястребиным военным и правительственным руководством Германии — Австро-Венгрия объявила войну Сербии. В ответ Россия официально приказала провести мобилизацию в четырех военных округах, противостоящих Галиции, ее общему фронту с Австро-Венгерской империей. Той ночью австрийские артиллерийские дивизии начали краткий и безрезультатный обстрел Белграда через реку Дунай.

«Дорогая моя и прекрасная, все ведет к катастрофе и краху», — писал британский военно-морской чиновник Уинстон Черчилль своей жене в полночь 29 июля. Его правота была доказана в течение следующих нескольких дней. 1 августа, после того как ее требования к России прекратить мобилизацию были встречены неповиновением, Германия объявила войну России.Союзник России Франция в тот же день объявила свою общую мобилизацию, а 3 августа Франция и Германия объявили друг другу войну. Запланированное вторжение немецкой армии в нейтральную Бельгию, о котором было объявлено 4 августа, побудило Великобританию объявить войну Германии. Таким образом, летом 1914 г. крупнейшие державы западного мира — за исключением Соединенных Штатов и Италии, объявивших о своем нейтралитете, по крайней мере на время, — с головой бросились в Первую мировую войну.

ПОДРОБНЕЕ: Почему кайзера Вильгельма никогда не судили за развязывание Первой мировой войны

CR Слишком низкий рейтинг Суворова :: Победа и слава: Наполеон General Discussions

Александр Македонский унаследовал от своего отца, Филиппа II, мощную военную организацию.

Да, знал.

Но эта военная организация явно НЕ распространялась глубоко на другую сторону Геллеспонт, не включала дипломатию с народами, входившими в Персидскую империю, и не имела непредвиденных обстоятельств для пополнения этой военной организации после того, как она неизбежно начала нести потери в долгом походе.

Александру в основном приходилось импровизировать на этих уровнях в дополнение к управлению полдюжиной других вещей (включая инженерное дело и, если не сказать больше, сражения).

Суворову пришлось разработать его, используя русских крестьян в качестве сырья.

Ставлю ли я русскую армию, доставшуюся Суварову в наследство, на уровень филиппинских македонцев? Нет. Но, конечно же, его почти не существовало.

Реформы Петра Великого заложили основу почти за столетие до этого и сумели подавить сопротивление не только османов и татар, но и шведских каролинеров, прежде великой военной державы в Северной Европе (правда, после долгого и тернистого пути, но это сработало)

И в последующие десятилетия он мог поскользнуться, но не настолько сильно.Он очень достойно сражался с пруссаками под командованием лучшего короля-солдата, который у них когда-либо был, и одного из величайших военных гениев той эпохи, сразившись с ним до кровавой (хотя и несколько неблагоприятной) ничьей в Цорндорфе, сыграв ведущую роль в его разгроме в Кунерсдорфе, и в основном только не пройдя весь путь до Берлина и не завоевав его из-за массивного наследства по счастливой случайности в ужасный момент.

И Суваров увидел свой первый опыт там, так что он, несомненно, был частью этого.

Я не говорю, что это было Spectacular или что Суваров не стал его значительно улучшать. Он сделал. Но русская армия не была анахроничным месивом, сметенным под Нарвой в 1700 году, она была серьезным военным соперником по вековым меркам и добилась немалого. Так что я бы не стал принижать ценность этих русских крестьян как сырья.

Преимущество Александра Македонского в том, что он объединяет военную и гражданскую власть в одном лице: в нем самом.

Во-первых, практически каждый военачальник в эту эпоху (и я бы сказал, что во многих других и в некоторой степени сегодня) сочетал в себе гражданскую и военную власть, особенно над гражданским населением.Понятно, что не все из них были королями или императорами, но они могли многое решать на местах.

Во-вторых: это также может быть недостатком, потому что вам нужно покрыть больше территории и т.п., чем вы можете себе позволить. Коалиция и французские силы пострадали от этого в Италии и Швейцарии из-за того, что их офицеры слишком сильно оттеснили местных жителей и были изгнаны из деревни или города фермерами с косами или дубинками городской милиции.

Я бы, конечно, сказал, что Суваров очень хорошо справился со своей ролью, и отчасти поэтому швейцарцы до сих пор его уважают.

Ему не приходилось иметь дело с вмешательством некомпетентных государей, таких как царь Павел, и он не был подотчетен номинальным начальникам, таким как Потемкин. .Суворов добился своего несмотря на такие помехи..

Уступил, но двояко.

A: Особенно в эпоху, когда не было беспроводной связи, люди, находящиеся за сотни миль, не могли создавать помех. Логистика, которую Суваров использовал для связи со своими союзниками по другую сторону Альп, означала, что вмешательство царя Павла и Потемкина в поле боя было крайне ограниченным.

B: Обратной стороной этого также является то, что Александр не мог получить никакой поддержки от самой Македонии, как только он прошел определенную точку. По сути, он заставил македонское правительство работать без него в течение десятилетий, а затем взял свою армию и ушел с карты. Таким образом, хотя люди на родине не могли на самом деле вмешиваться в его дела (хотя некоторые из греческих подданных пытались), он также не мог получить подкрепление, которое фалангиты высадили ему в Персеполе.

Суваров мог на каком-то уровне.Подкрепления и материально-техническое обеспечение были плохими — и им пришлось пройти долгий путь от Царства через территорию Габсбургов до фронта войны — но они могли прийти, и он мог получить поддержку от сил Габсбургов. Без которого он не смог бы провести кампанию.

(Например, битва при Адде была в основном австрийской битвой под командованием Суварова и с помощью некоторой русской легкой кавалерии.)

Цюрих был потерян Корсаковым до того, как Суворов добрался до битвы.

Люди склонны относиться к битвам этой эпохи как к отдельным дням или событиям, когда две стороны встречаются на поле боя, убивают друг друга, пока одна из сторон не уйдет.В этом есть много достоинств, но при этом забывается, что генеральные сражения были лишь частью общей картины. Настоящий сокрушительный удар в битве при Ватерлоо, например, произошел не при Ватерлоо, а в десятках и десятках миль к югу от него.

Здесь было похоже, хотя страна с худшей кавалерией усложняла задачу.
`
В то время как Корсаков действительно был старшим командиром на месте в Цюрихе, Коалиция потеряла при этом полностью около 16-17 тысяч человек, они потеряли еще 12-20 000 в последующие недели, когда преследующая пехота и кавалерия Массены теснили и Суварова — придя на подкрепление Корсакова, — фактически наткнулся головой на его разбитые порядки.В результате у французов был полевой день с ними обоими, и Суваров был отправлен бежать с теми частями коалиционных войск, которые он мог выудить.

Это поражение, никаких «если» или «но» по этому поводу, как на более высоком уровне, потому что Суваров отвечал за армии Коалиции (включая Корсакова), так и на личном уровне, потому что французы догнали его войска в погоне и избили его до крови. прежде чем он и его младшие смогли организовать бой, чтобы отразить преследование на десятки миль и тысячи жертв позже..

И это все еще часть карьеры Суварова, которую я вижу очень мало изученной, учитывая утверждения о «никогда не проигранных битвах» (тогда как люди справедливо проанализировали Битву Наций и Аспен-Эсслинг до смерти).

В Альтсдорфе 26 сентября Суворов узнал о поражении русских под Цюрихом. Без дорог и лодок, чтобы переправить их через озеро, русские оказались в ловушке, а французы приближались. Однако, несмотря на свой возраст и болезнь, Суворов решил пробиться к Гларусу.

Согласен, и то, что Суварову удалось все это сделать и вывести свои силы в условиях, когда он потерял Цюрих, потерял опору в деревне и окружен разгромленной армией, если не непосредственной угрозой краха, это знак своей гениальности и мастерства.

Он и его люди пережили то, что, вероятно, сделали бы более мелкие командиры.

Но тот факт, что вы все еще заставляете его отступать после потери тысяч и тысяч солдат, не является победой, как бы вы на это ни смотрели.Вопрос лишь в том, насколько смягчено поражение.

Так же и с отступлением Великой Армии из России.

Авангард Багратиона снова отбросил назад французов (Молитора), а арьергард Розенберга сдерживал Массену, прежде чем воссоединиться с Суворовым у Гларуса 4 октября

Согласен, но причина, по которой они добрались до войск Багратиона и Розенберга, заключалась в том, что французы основательно выпотрошили войска, которые стояли между ними и теми арьергардами. А Багратион не добился успеха даже против Молитора при первой попытке вытеснить его с передовых позиций.

Вероятно, это были поворотные моменты кампании, спасшие от забвения войска Коалиции, превратившие разгром в отступление, за что все три полководца — Суваров, Розенберг и Багратион — заслуживают огромной похвалы.

Но давайте не будем делать это проще, чем оно было на самом деле, или игнорировать тот факт, что к тому времени, как это уже произошло, сама армия Суварова была в отчаянном состоянии, не говоря уже о войсках из Цюриха.

Опять Суворов не нашел ни австрийской армии, ни припасов.

За что, опять же, он нес некоторую ответственность как объединенный командир.

Он решил, что, чтобы уклониться от ожидающих его французских войск, он пойдет в 9000-футовые горы Панихского хребта в сторону Иланца. После трудного марша русская армия 8 октября достигла Иланца, окончательно вне досягаемости французов.

Действительно, и это справедливо известно. Потому что это был военный мастерский ход и триумф человеческой выносливости. Это спасло Суварова и его армию, и мало кто мог желать лучшего.

Но опять же, не будем называть это тем, чем оно не было. Войска Суварова попали в плен последствий поражения под Цюрихом, их преследовали на мили и мили — и они потеряли тысячи людей — прежде чем они смогли собрать достаточно войск, чтобы нанести французам достаточно сильный удар, чтобы заставить их отступить.

Затем они использовали эту ограниченную передышку, чтобы совершить отчаянный, экстренный отход через Альпы, обескровливая войска и драгоценные припасы на всем пути, пока они не достигли Австрии.

Это отчаянный поступок офицера, командующего загнанной в угол побежденной армией, который делает единственно возможное действие, которое он видит. Это впечатляет во многих отношениях, но это не то, что мы можем назвать победой или что-то, что моделирует Игра.

Вывод войск Вашингтона с Лонг-Айленда, на мой взгляд, во многом аналогичен, учитывая, что они, вероятно, были одними из самых важных маневров, проведенных обоими генералами перед лицом гораздо более многочисленной и относительно превосходящей армии (хотя войска Коалиции уступали Французская, чем Континентальная армия была по сравнению с красными мундирами и немецкими вспомогательными силами, очевидно) сила и чудовищно труднопроходимая местность.

Но давайте не будем называть это триумфом в чем-либо, кроме выживания, потому что это Нет. Это нечто большее, чем, скажем, отступление Великой Армии из России. Но это все еще катастрофическая ситуация, и один Суваров решил прибегнуть к ней только из-за того, как его войска и союзники приняли такое жестокое тактическое одурманивание.

, Успешный побег Суворова по-прежнему стоил ему одной трети его армии и всех его орудий, но снискал ему сдержанное восхищение Европы цифры, которые у нас есть После того, как преследование из Цюриха стихло, и, таким образом, не хватило уже нескольких тысяч человек из его надлежащей/полной силы.Таким образом, общая доля потерь почти наверняка была выше.

Во-вторых: он уже более чем заслужил восхищение — скупое или нет — Европы и за ее пределами. О его победах над французами сообщалось через Атлантику, и он был награжден медалями и почестями, такими как титул «принц Италии», задолго до швейцарского беспорядка.

Так что я бы сказал, что это в каком-то смысле продает его.

, Однако, несмотря на решимость фельдмаршала возобновить войну в следующем году, царю надоели его австрийские и английские союзники, и он отозвал русские армии из Европы.

Частично это произошло потому, что, во-первых, эти армии уже были разорены и остро нуждались в пополнении запасов и подкреплении. А другая часть заключалась в том, что к тому времени, когда это могло произойти, война уже ушла на юг. К тому времени, когда Суваров и его войска вышли из Зимних кварталов и *начали* процесс дальнейшего отступления, голландская кампания закончилась сокрушительным поражением, Наполеон вернулся в Европу и был у власти в Париже, готовясь вернуться в Северную Италию. а Моро находился к северу от Альп.И оба начнут давить на Габсбургов так, как им просто не по силам.

Даже в лучшем случае потребовалось бы время, чтобы оправиться от этого, и Павел — к лучшему или, скорее, к худшему — просто решил сдаться и вернуть домой опустошенные остатки суваровской армии и голландского похода. Я лично не думаю, что это был мудрый шаг (и его пренебрежительное отношение к Суварову было гнусным), но я не могу сказать, что не понимаю, почему.

,Извините, но он недооценен в этой игре.

И каждому свое, как я уже сказал, я могу понять это мнение и сам его обдумал.

Каждый прочитанный мной историк, обсуждающий его, считает его одним из величайших полководцев всех времен.

А сколько из них Вы прочитали?

Учитывая (как вы можете видеть в редактировании), что вы в основном взяли подавляющее большинство вашего материала в этой теме из одного, доказуемо ошибочного источника, я не впечатлен.

Я бы, конечно, причислил его к Тамошним и, вероятно, к одним из лучших генералов своей эпохи, но насчет генерала Всех Времен я не уверен.

Опять же, у него было несколько стеклянных челюстей, которые, вероятно, не принесли бы ему никакой пользы в прямом матче с Наполеоном или даже с Великой армией после Болони, мысль о том, что он не проиграл в бою, в лучшем случае сомнительна и, вероятно, неправда, и его самая известная кампания была также той, которая закончилась на худшей ноте и помогла убедить Павла и ему подобных в том, что войну невозможно выиграть.

И еще тот факт, что к 18:00 он был довольно стар и невероятно измотан тяготами войны.С учетом всех этих факторов я считаю, что его оценка справедлива.

Тем более, что даже со стартовой русской армией (на основании моих предположений) он должен быть в состоянии *выпотрошить* турок (как он это сделал), разгромить чистую армию Варшавского герцогства, даже если они были бенефициарами значительного улучшения по сравнению с Войска Коскуизко и как минимум дадут фору большинству французских командиров.

Думаю, работает.

Даже в настольных и компьютерных играх, в которых он появляется, он считается одним из лучших.

Настольные игры, как и все остальное, в лучшем случае являются абстракциями и тщательной балансировкой и приготовлением сосисок. Как этот был.

Посмотрите сценарий «Империя в оружии». Его ставили почти наравне с Наполеоном.

И я собираюсь пойти на риск и предположить, что это, вероятно, не имеет с ним дела в 18:00, после проблем с Зимним Отступлением.

24 ноября 1730 г. родился Александр Суворов (1730 — 1800)

Генералиссимус русских сухопутных и морских сил, фельдмаршал австрийских и сардинских войск, кавалер всех русских орденов своего времени, кавалер, а также многих иностранных военных орденов.

Великий русский полководец, национальный герой России, военный теоретик. Военный гений Суворова отражен в рельефной формулировке: «не проиграно ни одного сражения, и все они выиграны за счет численного превосходства противника» (60 сражений).

Назван Александром в честь Александра Невского. Детство провел в имении отца в деревне. Суворов слабел, часто болел. Учился у отца на государственной службе. Однако с детства Суворов проявлял тягу к военному делу, пользуясь богатой библиотекой отца, изучал артиллерию, фортификацию, военную историю.Решив стать солдатом, Суворов начал закаляться и заниматься спортом. Большое влияние на судьбу Суворова оказал генерал Ганнибал, друг семьи Суворовых. Заметив, что во время игры в солдатики Александр хорошо разбирается в тонкостях тактического маневра, Ганнибал повлиял на отца, чтобы тот выбрал для сына военную карьеру.

В 1742 г. он был зачислен стрельцом в лейб-гвардии Семеновский полк (для начала положил закон о старшинстве в офицерский чин), который в 1748 г. начал действительную военную службу, постепенно повышаясь в чине.В Семеновском полку Суворов прослужил шесть с половиной лет. В это время он продолжал обучение самостоятельно и посещал занятия в Сухопутном шляхетском кадетском корпусе, изучил несколько иностранных языков.

В 1754 году он получил первый чин поручика и был приписан к Ингерманландскому пехотному полку. С 1756 по 1758 год служил в Военной коллегии.

Начало боевой деятельности Суворова относится к Семилетней войне 1756-1763 гг. В первые годы войны находился на тыловой службе в чине обер-профитмайора, затем майора и премьер-майора, где стал ознакомился с принципами организации тыловых частей и снабжения армии.

В 1758 г. переведен в армию и назначен комендантом Мемеля, с 1759 г. офицером штаба русской армии. В своем первом боевом столкновении Суворов участвовал 14 (25) июля 1759 г. , когда эскадрон драгун атаковал и разгромил немецких драгун. Суворов вскоре назначает дежурным командира дивизии В. В. Фермора. В этой должности он участвовал в сражении при Кунерсдорфе (1 (13) августа 1759 г.). В 1760 г. Суворов назначается дежурным главнокомандующим русской армией генерал-аншефа Мужского и в этом качестве участвует во взятии Берлина русскими войсками.

В 1761 г. командовал отдельными отрядами (драгунскими, гусарскими, казачьими), целью которых первоначально было прикрытие отхода русской армии к Бреслау и непрерывные атаки на прусские войска. Нанес ряд поражений прусской армии в Польше. В ходе многочисленных стычек проявил себя как талантливый и отважный партизан и кавалерист. Среди его достижений в то время были захват внезапным нападением и уничтожение больших запасов сена на виду у неприятеля; когда Бунцельвиц с небольшим числом казаков Суворов захватил прусский пикет, отбил высланный против него отряд гусар и в пылу их преследования достиг неприятельских окопов, так что мог видеть шатры царских покоев в стане. Участвовал в боях под Ландсбергом, Бирштейном, селами Валентин и Келез, Ньюхарт, во взятии Голлнова, способствовал осадному делу П. А. Румянцева, в овладении Кольбергом, вынудив генерала Платена отступить.

26 августа (7 сентября) 1762 года Суворов произведен в полковники и назначен командиром Астраханского пехотного полка, которому было поручено содержание городской стражи в Петербурге во время коронации в Москве Екатерины II. По прибытии в Москву Суворов был принят императрицей, подаренной ему своим портретом.Позже Суворов напишет портрет: «Это первое свидание проложило мне путь к славе…».

В 1763—1769 командовал Суздальским пехотным полком в Новой Ладоге, где находилось «Полковое учреждение» (1764—1765) — наставление, содержавшее основные правила и положения по воспитанию солдат, внутренней службе и боевой подготовке войск. В июне 1765 г. Суздальский полк принял участие в крупных маневрах, регулярно проводившихся в Красном Селе. Суворов по результатам маневров был с похвалой упомянут в приказе.

С сентября 1768 г. — бригадир (промежуточный чин между полковником и генералом).

Участник Семилетней войны 1756-63 гг., русско-турецких войн 1768-74 и 1787-91 гг. (в 1789 г. разгромил турецкие войска при Фокшанах и Рымнике; в 1790 г. войска под его командованием штурмовали турецкую крепость Измаила), в подавлении восстания Е. И. Пугачева (1774). Руководил подавлением польского восстания 1794. В 1799 возглавил Итальянский поход русско-австрийской армии и Швейцарский поход русских войск против войск Наполеона Бонапарта.Никогда не проигрывал битв. Создал оригинальную систему взглядов на способы ведения войны и боя, обучение и воспитание войск. Суворова принадлежала Д. на Б. Никитской ул., 42 (мем. доска), которая была куплена его отцом в 1760-х гг. В церкви Феодора Студита (Никитский бульвар, 25) в 1774 г. Суворов был женат на В. И. Прозоровском. Имя Суворова носят площадь между улицами Дурова, Достоевского, Гравитации и Селезневской (Суворовская площадь, бывшая Екатерининская, 1918-92 Пьяцца дель Комуне), выходящая на улицу Преображенская площадь, а также переулок (1-й Суворовский переулок), парк у Звенигородская улица и Рублевское шоссе. В 1950-92 годах имя Суворова носил Никитский бульвар. На площади Суворова установлен памятник Суворову (1982 г., скульптор О. К. Комов, архитектор — В. А. Нестеров). С 1956 года Московское суворовское военное училище.

Австрийская акробатика в Европе — Carnegie Europe

Во время визита Владимира Путина в Вену в июне 2014 года многолетний глава Федеральной экономической палаты Австрии сказал, что уже в третий раз принимает президента России. Путин, в шутку критикуя долгожительство своего хозяина, воскликнул по-немецки: «Диктатура! Но хорошая диктатура.Австрийские и русские предприниматели в зале расхохотались. Так же поступил и президент Австрии Хайнц Фишер, который дружески похлопал Путина по спине.

#Австрия не в ладу со своими европейскими партнерами? Может так показаться.

 

Твитнуть это

В наши дни трудно представить себе такую ​​сцену в Лондоне или Берлине. Австрия не в ладу со своими европейскими партнерами? Может так показаться.

Летом 2014 года, когда отношения между ЕС и Россией опускались до уровня холодной войны, переориентируя внимание НАТО на свой восточный фланг, Австрия встречала президента России с красной ковровой дорожки.Официально Вена поддерживает санкции ЕС против России, но большинство австрийцев недовольны этими мерами, даже после долгих боев на востоке Украины. Австрия также продвигается вперед по строительству газопровода «Южный поток», который позволит поставлять больше российского газа в Европу, но который Брюссель критикует за его несоблюдение правил ЕС.

Не только позиция Вены в отношении украинского кризиса и российской энергетики отличает ее от многих других европейских столиц. Весь европейский дискурс Австрии отличается.Немногих австрийцев волнует кризис евро или новые еврокомиссары, вступившие в должность в ноябре 2014 года. Страна стоит спиной к Брюсселю и смотрит в сторону Восточной и Юго-Восточной Европы, где она зарабатывает большую часть своих денег.

Кэролайн де Грюйтер

Каролин де Грюйтер, европейский корреспондент голландской газеты NRC Handelsblad. Она базируется в Вене.

Когда австрийцев спрашивают об их месте в ЕС, они часто отвечают, что это крошечная страна между Востоком и Западом, избегающая конфликтов и одержимая нейтралитетом после многих войн в двадцатом веке.Австрийцы считают себя ультрапрагматиками, которые никогда не занимают никакой позиции, за исключением случаев, когда речь идет о продвижении их деловых интересов. Путаница – это их вторая натура.

Чтобы понять эту оценку, необходимо принять во внимание три фактора. Во-первых, это география Австрии. Граница Украины ближе к Вене, чем граница Швейцарии. Братислава находится в пятидесяти минутах езды, а до Будапешта можно добраться за несколько часов.

Во-вторых, обратите внимание на культурные и экономические связи Австрии с Востоком.Империя Габсбургов когда-то простиралась от итальянской Ломбардии до украинского Львова. Несмотря на то, что австрийцы были отрезаны от этих внутренних районов во время холодной войны, они чувствуют себя ближе к Центральной и Восточной Европе. Есть родственные связи; менталитет похож. Австрия также является вторым по величине инвестором в Центральной и Восточной Европе с точки зрения ВВП после Германии. Стабильность и процветание австрийцев зависят от благополучия региона.

И в-третьих, у Австрии особая история с Россией. Австрия — одно из немногих мест в Европе, откуда русские солдаты ушли до того, как пала Берлинская стена.Это произошло в 1955 году, после того как Россия совместно управляла страной с США, Великобританией и Францией. Однако Австрия заплатила за свою независимость цену — цену, установленную Москвой: быть нейтральной. Россия хотела, чтобы маленькая Австрия позаботилась о том, чтобы в Европе никогда не образовалась очередь из членов НАТО, протянувшаяся с севера на юг. Когда к союзу присоединились Германия и Италия, Москва попросила Австрию прервать эту линию.

Прагматики до мозга костей

По сей день нейтралитет является светской религией в Австрии.У страны другие отношения с Россией, чем у Польши или стран Балтии: эти страны были «освобождены» после окончания холодной войны, а взаимопонимание Австрии с Москвой сохраняется. Вена подала заявку на членство в ЕС только после того, как в 1989 году тогдашний советский лидер Михаил Горбачев дал четкое согласие. Австрия присоединилась к ЕС в 1995 году вместе со Швецией и Финляндией. Он не осмеливается вступить в НАТО. Бывший консервативный вице-канцлер Австрии Эрхард Бусек говорит: «Наше кредо — держаться подальше! Это была наша стратегия выживания в течение многих лет.

Австрия хорошо выжила благодаря этой стратегии, которая стала частью национальной идентичности страны. Это второе самое богатое государство-член ЕС после Люксембурга. Государственный долг и бюджетный дефицит скромны по стандартам еврозоны и составят 80,3 процента и 2,8 процента ВВП соответственно в 2014 году, согласно прогнозу Европейской комиссии в мае того же года. После одного резкого сокращения ВВП на 3,8 процента в 2009 году австрийская экономика продолжила рост. Однако недавно Нацбанк понизил прогнозы роста на 2014 год с 1.с 6% до 0,9% из-за влияния украинского кризиса и санкций против России.

Нынешние успехи были достигнуты только после полувековой суматохи. Когда в 1952 году Франция и Германия объединили свои военные предприятия в Европейском сообществе угля и стали, Австрия была истерзанной войной страной с разрушенной идентичностью. Он проиграл Первую мировую войну, потеряв при этом империю. Вена, которая в 1900 году была мегаполисом с населением 1,8 миллиона человек, стала столицей крошечной горной страны.

В 1930-х годах австрийцы сражались с австрийцами в гражданской войне. Затем последовала аннексия Австрии нацистской Германией в 1938 году, и большие австрийские толпы приветствовали Гитлера. После Второй мировой войны Германия прошла через болезненный процесс самоанализа. Австрия этого не сделала. До сих пор изображает из себя жертву немцев.

При такой драматичной, кровавой истории австрийцы стали делать все, чтобы избежать конфликта. Во время войны политическая элита Австрии была отправлена ​​в концлагерь Дахау.Австрийцы ненавидели друг друга, но в Дахау договорились никогда больше не допустить, чтобы Австрия была разорвана на части. Они нашли способ управлять своей послевоенной страной, не провоцируя дальнейшего конфликта: делая все на основе консенсуса. С этого момента в политической системе Австрии доминировали коалиционные правительства консерваторов («черных») и социалистов («красных»). Обе стороны договорились не критиковать поведение друг друга во время войны.

Эта система, которая сдерживала разоблачения военного времени, сохранилась до наших дней и является ключом к прагматизму Австрии.Левые и правые ненавидят друг друга, но по-прежнему делят между собой много работы. Например, консервативный политик Йоханнес Хан был назначен еврокомиссаром в 2009 году, потому что мэром Вены был социалист Михаэль Хойпль. В национальном банке есть поговорка: «У нас есть один черный, один красный и один делает работу».

Извечная коалиция правых и левых делает Австрию довольно коррумпированной страной во многих смыслах.

 

Твитнуть это

Эта вечная коалиция делает Австрию довольно коррумпированной страной во многих смыслах. Австрийские синдикаты никогда не бастуют, но у них одна из самых щедрых систем социального обеспечения в Европе. Коррупционные скандалы с участием (бывших) политиков вспыхивают регулярно, что приводит к судебным разбирательствам и обвинительным приговорам. Очистка банков в Австрии идет медленнее, чем в других странах, потому что в банках полно политических назначенцев, пользующихся защитой. В Австрии коррупция не связана с дачей взяток за водительские права или свидетельства о рождении. Но для определенных должностей полезно быть членом определенной политической партии.Организация экономического сотрудничества и развития, возглавляемая Западом, регулярно призывает Австрию повысить прозрачность.

Многие австрийцы недолюбливают черно-красную коалицию. Политика в Австрии заключается не в том, чтобы иметь идеи и обсуждать их, а в том, чтобы поддерживать на плаву склеротическую систему. Вот почему крайне правая Партия свободы Австрии (FPÖ) так популярна. Тем не менее партия никогда не набирала более 30 процентов голосов; после периода в коалиционном правительстве с 2000 по 2005 год доля голосов партии сократилась до 11 процентов.

Однако, несмотря на свои случайные правые взгляды, австрийцы не революционеры. Они любят хорошую жизнь и не склонны к риску. «Мы прагматики до мозга костей», — признает Альфред Гузенбауэр, социалист, который был канцлером с 2007 по 2008 год. Он консультирует сербское правительство по вопросам вступления в ЕС и австрийское правительство по вопросам расширения ЕС. «По сравнению с нами остальная Европа — сборище идеалистов, — говорит он. «Некоторые западноевропейцы испытывают ностальгию по холодной войне. Им нравится, что Россия снова является врагом.Ну, мы не знаем».

Долгий путь к членству в ЕС

Австрия никогда по-настоящему не взаимодействовала с Европейским Союзом. Она была слишком занята собой, заставляя свою общепринятую модель демократии работать, не наступая Москве на пятки. Железный занавес висел недалеко от Вены. Пожилые австрийцы до сих пор помнят, как стелили на пол матрасы для венгров, спасавшихся от советских танков во время Венгерской революции 1956 года.

#Австрия никогда по-настоящему не взаимодействовала с Европейским Союзом.Оно было слишком занято собой.

 

Твитнуть это

Благодаря нейтралитету Австрии Вена стала третьей штаб-квартирой ООН после Нью-Йорка и Женевы. Организация стран-экспортеров нефти также собирается в Вене. Но город особенно известен как шпионское гнездо времен холодной войны. Неслучайно американские агенты, уличенные в слежке за торговой политикой Германии в июле 2014 года, получали инструкции и оплату от посольства США в австрийской столице.

На протяжении десятилетий членство в Европейском экономическом сообществе (или ЕЭС, предшественнике ЕС) было для Австрии невозможным. Многие страны Западной Европы были членами ЕЭС и НАТО. Для Москвы эти два клуба были неразличимы. (Кстати, сегодня Путин использует тот же аргумент.) Австрия действительно вступила в Европейскую ассоциацию свободной торговли в 1960-х годах. Нейтральные Швеция и Финляндия также были членами. Они были в той же ситуации, что и Австрия: принадлежали Западу, но не желали провоцировать Москву, слишком сильно демонстрируя свои западные полномочия.Австрийская поговорка гласит: «Не кусай русского медведя за хвост».

Затем, в 1985 году, произошли две вещи, которые приблизили Австрию к членству в ЕС. Во-первых, президент Европейской комиссии Жак Делор представил белую книгу, которая должна была привести к введению единого рынка. Сразу же проявили интерес австрийские бизнесмены. Их компании были и остаются в основном ориентированными на экспорт. Когда в Европе появились первые признаки глобализации, австрийские предприниматели не хотели упустить момент.

Вторым событием стало то, что Горбачев стал советским лидером. На вопрос финского журналиста, может ли Австрия стать членом ЕС, Горбачев ответил: «Ну, Австрия — свободная страна».

Первой австрийской политической партией, предложившей членство в ЕС, была FPÖ в конце 1980-х годов. Лидер партии Йорг Хайдер поддержал вступление, потому что основные партии были против. Но вскоре настроения в стране стали меняться. Поддержка членства начала расти — сначала среди консерваторов, затем в более широком смысле среди других политиков, которые постепенно прониклись этой идеей.

В итоге обе коалиционные партии поддержали членство Австрии в ЕС. Даже популистская газета Kronen Zeitung , которая сейчас очень евроскептична, была за. Последнее препятствие на пути к вступлению было преодолено, когда в отчете юристов утверждалось, что нейтралитет страны останется в силе, поскольку Австрия будет иметь право вето в Брюсселе. По словам Михаэля Гелера, профессора истории Хильдесхаймского университета в Германии, это была «гимнастика нейтральности в высшей степени».

Другие страны ЕС, особенно Франция, с осторожностью отнеслись к возможному присоединению Австрии.Заговорили о воссоединении немецкоязычных стран. Парижу трудно было переварить большую Германию. Сообщается, что француз Делор спросил: «Как это возможно?»

Австрия сделала все, чтобы убедить другие столицы в своих добрых намерениях. Тогдашний посол Вены в Париже Ева Новотны объясняет, что Австрия хотела углубить ЕС, а не расширить его еще больше. «У меня не было инструкций из Вены, — говорит она. «Однажды я позвонил своему коллеге в Лондон, чтобы узнать, какая у него линия.«О, — ответил он, — я говорю британцам, что мы за расширение!»

В июле 1989 года Австрия подала заявку на членство в ЕС. Теперь FPÖ была против. Поскольку многие австрийцы поддержали присоединение, ультраправая партия получила преимущество на выборах в оппозиции.

В том же году Берлинская стена пала. То, что это событие совпало с приближением Австрии к членству в ЕС, стало для Вены невероятной удачей. Падение коммунизма означало, что страны Восточной Европы в конечном итоге присоединятся к союзу, сместив сердце Европы на восток.Австрия будет находиться прямо в центре этой «новой Европы».

Этот переход дал огромный толчок австрийской экономике. Предприниматели страны путешествовали по всей Восточной Европе, скупая банки и компании и открывая бизнес. Австрийская сеть супермаркетов Billa открыла филиалы на Балканах и закрыла филиалы в Италии. Транснациональные корпорации теперь нанимают австрийских консультантов для изучения Центральной и Восточной Европы.

Конец коммунизма также возродил старые культурные связи между Австрией и ее восточными соседями.Благодаря иммиграции Вена снова выросла и сегодня насчитывает около 1,8 миллиона жителей. В городе второе по величине сербское население после Белграда. Украинцы или сербы, стремящиеся попасть в ЕС, часто используют Австрию в качестве первого порта захода.

В 1994 году в Австрии прошел референдум о вступлении в ЕС. Гузенбауэр говорит: «Мы убедили граждан, что ничего особо не изменится, кроме открытия границ и снятия торговых барьеров. Это была легкая работа: австрийцы — крупные экспортеры». На референдуме 66.6 процентов населения проголосовали за.

С тех пор эта цифра мало изменилась. Каждый год Австрийское общество европейской политики, неправительственная организация, проводит опрос, в котором спрашивается, должна ли Австрия оставаться в ЕС. Результат всегда один и тот же, говорит директор общества Пауль Шмидт: «С небольшими колебаниями две трети хотят остаться».

Между Востоком и Западом

Австрия пожинает плоды своих тесных связей со своими восточными соседями.

Правда, некоторые банки в Восточной Европе переели, и их пришлось спасать. Hypo Alpe-Adria-Bank поглотил 5,5 млрд евро (7,0 млрд долларов) государственной помощи с 2009 года после того, как в 1990-х годах в Юго-Восточной Европе резко увеличились расходы. Украинский кризис ударил по австрийским компаниям, которые вели дела с Россией во время холодной войны. В 2014 году Райффайзен Банк столкнулся с тем, что его бизнес на востоке Украины был подорван конфликтом, и ему пришлось закрыть все свои отделения в Крыму после того, как Россия аннексировала полуостров в марте.В сентябре банк предсказал свой первый годовой убыток из-за региональной неопределенности. Аналитики предупреждают, что перспективы роста Австрии будут снижены, если напряженность сохранится.

И все же, благодаря бурно развивающейся экономике на восточном пороге, Австрия почти избежала рецессии еврозоны. Большинство стран Центральной и Восточной Европы растут быстрее, чем в среднем по ЕС, что дает Австрии экономическую перспективу, которой совершенно не хватает многим другим странам еврозоны. Австрийский предприниматель говорит: «Наша рабочая этика исходит с Запада, наша прибыль — с Востока.

#Австрия получила огромную выгоду от членства в ЕС. Но австрийцы не любят ЕС.

 

Твитнуть это

Австрия также получила огромную выгоду от членства в ЕС. Но, как и многие другие европейцы, преуспевшие в членстве в ЕС, австрийцы не любят ЕС. Публичные дебаты часто прерываются вспышками евроскептиков. Газеты обожают критику Брюсселя. Посетители страны иногда спрашивают, почему правительство не «продает» ЕС еще немного.

Австрия не делает большого вклада в ЕС, кроме знаний и информации о Западных Балканах, идей по борьбе с безработицей среди молодежи, а иногда и умного европейского комиссара по сельскому хозяйству. Австрийский канцлер-социалист Вернер Файманн, убежденный европеец, пассивен в Брюсселе.

ЕС в меньшей степени является частью политической системы Вены, чем в других столицах. В то время как другие национальные правительства организуют еженедельные брифинги со своими послами в ЕС, дипломаты в Вене стараются проводить такие встречи раз в месяц. По словам Бусека, несмотря на регулярную координацию политики с членами парламента, обладающими совместными полномочиями по принятию решений по ряду вопросов, у Австрии никогда не было европейской стратегии.«Присоединение стало концом нашей стратегии. У нас нет планов на Европу. Однако у нас есть планы относительно наших соседей на востоке и юго-востоке».

Дипломаты говорят, что министр иностранных дел Австрии Себастьян Курц проявлял больший интерес к делам ЕС, чем его предшественник. Но вклад австрийских министров в Брюссель, как правило, носит индивидуальный, а не национальный характер. Две коалиционные партии заботятся о своих министрах и портфелях. Бывший консервативный министр финансов Мария Фектер расстроила многих своих коллег в Брюсселе резкими заявлениями в адрес Греции во время кризиса евро.В Вене мало кто обращал на это внимание, разве что спрашивали друг друга: «Тебя уже фектередили?» («У вас уже была разминка?») Канцлер-социалист, хотя и не соглашался с Фектер, ни разу не упрекнул ее.

«Коалиция состоит в том, чтобы «жить и давать жить другим», — говорит Гузенбауэр. «Нам нравится способ Дэн Сяопина, — добавляет он, имея в виду бывшего китайского лидера, — нам все равно, черная кошка или белая, лишь бы она ловила мышей».

Большинство австрийцев согласны с тем, что ЕС совершил ошибку, сблизившись с Украиной, Грузией и Молдовой, а не с Россией.

 

Твитнуть это

В Вене раздражены прошлой и настоящей политикой ЕС в отношении Москвы и Киева. Большинство австрийцев согласны с тем, что ЕС совершил ошибку, сблизившись с Украиной, Грузией и Молдовой, а не с Россией. «Мы должны были предложить России и эти перспективы [более тесного сотрудничества], включая членство в ЕС», — не для протокола говорит видный австрийский политик. «[Русские], конечно, отказались бы, но, по крайней мере, с ними обращались бы так же, как с другими.Теперь они говорят, что мы плетем интриги за их спинами. Они чувствуют себя обиженными».

После распада Советского Союза тогдашний канцлер Германии Гельмут Коль и другие западные лидеры твердо пообещали Москве, что Восточная Европа не станет территорией НАТО. По словам Гузенбауэра, Запад нарушил это обещание. «Страны Балтии и Восточной Европы вступили в НАТО, затем в ЕС. Потом пошли слухи об Украине и Грузии. Я понимаю, почему Москва расстроена».

Австрия стала первой европейской страной, получившей российский газ в конце 1960-х гг.Недалеко от Вены находится крупное хранилище, совладельцем которого является Россия. Австрийцы, утверждающие, что этот газ всегда поступает вовремя, не видят необходимости снижать свою зависимость от российских энергоресурсов.

После выступления Путина перед Торговой палатой Вены в июне ему аплодировали стоя. Один аплодирующий австрийский бизнесмен объяснил: «Я не доверяю Путину, но он наш гость». Австрийцы не чувствуют близости с Россией, но не хотят хлопать дверью перед Путиным.

Признаки активных коммерческих отношений с Россией видны повсюду.Богатые россияне покупают элитные пентхаусы в Вене и расплачиваются наличными в роскошных магазинах. Российский бизнесмен на вопрос, почему он не переезжает в Швейцарию, где иностранцы часто платят меньше налогов, отвечает: «Здесь я чувствую себя как дома».

Мы сделаем это по-своему

В будущем Австрия будет идти по натянутому канату в Европе. Сама по себе продукт напряженности между Востоком и Западом, страна будет соблюдать правила ЕС и будет стараться не сжигать мосты.

Австрия не совсем одинока в этом.Германия также проводила относительно взвешенную линию в ответ на охлаждение отношений между Западом и Россией. Так же и в Италии. Венские официальные лица предполагают, что июньский визит Путина получил молчаливое благословение Берлина, который стремился использовать Австрию для того, чего она не могла сделать сама. Путин недавно упомянул Вену как хорошее место для переговоров о мирном урегулировании с Украиной.

Консенсуальная модель демократии в Австрии во многом зависит от черно-красной коалиции страны, и неясно, как долго продлится это партнерство.Вероятно, это последний раз, когда консерваторы и социалисты будут иметь парламентское большинство, поскольку на последних выборах в сентябре 2013 года они получили лишь небольшой перевес в 50,8 процента голосов. Что будет дальше, никто не знает, хотя еще одна форма коалиции кажется вероятным.

FPÖ может быть частью такой коалиции. Многие не думают, что это будет катастрофой. Несмотря на свою риторику, партия не выступает за выход Австрии из еврозоны или из ЕС, поскольку многие избиратели FPÖ не хотят подвергать опасности свои деловые связи с Восточной Европой.Однако тот факт, что многие европейские крайне правые партии, в том числе FPÖ, внезапно сблизились с Путиным, вызывает недоумение в Австрии.

Энергия, которую австрийцы вкладывают в Брюссель, будет посвящена нескольким вопросам, которые они считают важными, например, расширение ЕС за счет Сербии и Албании. В новой Европейской комиссии Хан был повторно назначен комиссаром Австрии с портфелем Европейской политики соседства. Вена не могла желать ничего лучшего.

Сообщение Австрии состоит в том, что ЕС помог Западной Европе, и теперь он должен помочь Восточной Европе.

 

Твитнуть это

Сообщение Австрии состоит в том, что ЕС помог Западной Европе, и теперь он должен помочь Восточной Европе. Вена изо всех сил старалась заставить Берлин разделять этот образ мышления. В августе австрийские дипломаты организовали в столице Германии конференцию на высоком уровне, посвященную расширению ЕС. Министерства иностранных дел двух стран формируют рабочую группу, чтобы начать изучение путей вступления Сербии и Албании в ЕС.

Австрийцы считают, что они находятся в центре новой Европы.Что бы это ни значило, они должны как-то заставить это работать. И это именно то, чем австрийцы всегда занимались: пытались примирить непримиримые точки зрения и преуспевали в этом.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

[an error occurred while processing the directive]

Related Posts

Разное

Иоанн хома: Иоанн, архиепископ Брестский и Кобринский (Хома Лев Данилович) / Персоналии / Патриархия.ru

ИОАНН ХОМА

К перечню епископов
АРХИЕРЕЙСКАЯ ХИРОТОНИЯ ЕПИСКОПА БОРИСОВСКОГО ИОАННА, ВИКАРИЯ МИНСКОЙ
ЕПАРХИИ
30 марта 2002 года в Минском Свято-Духовом кафедральном соборе