Византийский император: ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ

Разное

Содержание

ВИЗАНТИЙСКАЯ ИМПЕРИЯ
























































































Годы

 ИМПЕРАТОР

  ПРИМЕЧАНИЯ
     
395 —
408
 Аркадий
  3-я династия Флавиев
408 — 450  
Феодосий
II
 
450 — 457  
Марциан
(Маркиан)

Флавий Анатолий
,
457 — 474  
Лев
I Макелла
 
474 — 474   Лев II


Лев II
— византийский император
в 473— 474 гг. Сын Зинона. Род. ок. 467 r. + 474 г. В 473 г.
император Лев I провозгласил Льва, своего внука
от дочери Ариадны, императором и соправителем
(Кандид: 1). После смерти деда в начале 474 г. Лев, по
внушению бабки Верины и матери Ариадны,
присутствуя на конном ристалище, уступил царский
венец своему отцу Зинону, сделался его
соправителем, но правил только девять месяцев и
умер от болезни (Феофан: 466). 

474 — 491  Зинон  
491 — 518  
Анастасий
I

Ипатий
, Келер — иллириец, земляк императора Анастасия,— занимал пост магистра
оффиций в 503—518 гг. и играл в государстве весьма важную роль при всем том, что
не одобрял религиозной политики императора, являясь приверженцем
православия.
518 — 527  
Юстин I
(450 — 527+)

Крестьянин,
возвысившийся на военной службе до начальника
императорской гвардии, в 518 году был провозглашен
императором.

Основатель династии Юстина

527 — 565  Юстиниан I (483-565+)

Завоевал Северную
Африку, Сицилию, Италию, часть Испании. При
Юстиниане империя имела наибольшую территорию и
влияние. Провел кодификацию римского права
(Корпус юрис цивилис), стимулировал большое
строительство (храм св. Софии в Константинополе,
система крепостей по Дунайской границе). Помощники Юстиниана:
Велисарий,
Трибониан,
Иоанн Каппадокиец,
Нарсес,

Прокопий Кесарийский

565 — 578
 Юстин
II
(?-578+)
 
578 — 582  Тиберий
II
 
582 — 602  Маврикий,
Флавий Тиберий
(?-602х)

Был зверски замучен со
своей семьей стратигом Фокой;

602 — 610  Фока  
610 — 641  Ираклий
I
(?-641+)
 Основатель Ираклейской
династии
641 — 641  Константин
III
,
Ираклий II
,
 
Валентин Аршакуни
641 — 668  Констант
II
 
668 — 685  Константин
IV
 
685 — 695
 Юстиниан
II
(669 — 711х)

Сын Константина IV.

На рубеже VII-VIII веков Византия переживала
глубокий кризис, испытывая огромные внутренние и
внешние затруднения. Феодальная система,
развиваясь, порождала много противоречий,
недовольство пронизало все слои общества. К тому
же значительную часть территории империи
захватил арабский Халифат. Лишь величайшим
напряжением сил урезанная империя постепенно
вновь укрепила свои позиции, однако вернуть
прежнее величие и блеск не смогла.

695 — 698  Леонтий
(? — 705х)
 
698 — 705  Тиберий
III
(? — 705х)
 
705 — 711  Юстиниан
II
(669 — 711х)

1-е правление
Юстиниана II кончилось
тем, что полководец Леонтий сверг Юстиниана и,
отрезав ему ноздри и язык, сослал в Херсонес
Таврический. В 698 году, узнав о свержении Леонтия,
бежал из Херсона к кагану хазар,
где объявил о намерении вновь стать императором.
Вначале каган принял его с почетом и даже выдал
за него замуж свою сестру, но позднее решил убить
его и выдать голову Тиберию. Юстиниан снова бежал
и с помощью болгарского хана Тервеля сумел
захватить Константинополь, убил Тиберия, Леонтия
и многих других. Потеряв поддержку жителей и
солдат, Юстиниан и его малолетний сын был убит
Филиппиком. Ираклейская династия прекратилась.

711 — 713
Филиппик
 
713 — 716  Анастасий
II
 
715 — 717  Феодосий
III
 
717 — 741 Лев
III Исавр
(ок. 675 — 741+)

Основатель Исаврийской
династии. Отразил натиск арабов в 718 г. у
Константинополя, в 740 г. — близ Акроиноса. Издал в
726 г. Эклогу. Положил начало иконоборчеству, издав
в 730 году эдикт против почитания икон.

741 — 775  Константин
V Копроним

Последовательный
сторонник иконоборчества. В 742-743
годы власть в Константинополе взял
Артавасд

(?-?) и был коронован патриархом в
качестве императора Византии.

В походе на остров Кипр, отбитый в 746 году у
арабов, принимала участие дружина из Руси.

775 — 780  Лев IV Хазар Старший сын
Константина
Копронима от его первой жены,
хазарянки Ирины (откуда и прозвище) 
780 — 797  Константин
VI
 
797 — 802  Ирина
(803+)

Жена Льва IV, мать
Константина VI, регентша при его правлении,
позднее императрица. Низложена логофетом
Никифором и сослана на остров Лесбос, где вскоре
умерла. Конец Исаврийской династии

802 — 811  Никифор
I Геник
 
811 — 811  Ставракий  
811 — 813  Михаил
I
 
813 — 820  Лев
V Армянин
 
820 — 829
 Михаил
II

Основатель Аморейской
династии.

При Михаиле II было одно из крупнейших восстаний
под предводительством Фомы Славянина, который в
820 году был провозглашен восставшими
императором. Год осаждал Константинополь, затем
ушел во Фракию, где был разбит
правительственными войсками и казнен в 823 году.

829 — 842  Феофил  
842 — 867
Михаил
III
  860 год — поход русов на
Византию.
867 — 886  Василий
I
 Основатель Македонской
династии
886 — 912  Лев
VI Философ

907 год — поход Киевского
князя Олега на Византию.
Взятие Константинополя и договор в 911 году.

912 — 913  Александр  Брат Льва VI
913 — 920  Константин
VII
 
920 — 945  Роман
I Лакапин
(?-948+)

941 год — поход Киевского
князя Игоря на
Византию. Роман I отразил нападение и подписал
мирный договор с Русью в 944 году.

Низложен сыновьями.

945 — 959


Константин VII

Романович Багрянородный (905-959+)

  955 год — посольство Ольги,
вдовы Игоря в
Царьград.
959 — 963  Роман
II
 
963 — 969 Никифор
II Фока

Полководец и император.
Провел важные государственные реформы.

До 965 года Византия выплачивала ежегодную дань
Дунайской Болгарии. Никифор Фока
отказался от выплаты этой дани и весной 966 года
начал войну с болгарами. Однако империи пришлось
в это время вести ожесточенную борьбу с арабами,
поэтому Никифор решил втянуть в войну с
болгарами русских. Богатыми дарами он склонил
Киевского князя Святослава
начать военные действия на Балканах. Святослав
вторгся в пределы Дунайской Болгарии в 967 году.

969 — 976  Иоанн
I Цимисхий
(ок. 925-976+)
  Был женат на Феодоре, дочери
императора Константина VII Багрянородного.
976 — 1025  Василий
II Болгаробойца
(957-1025+)

Первые десятилетия его
правления были отмечены мятежами крупных
феодалов против центральной власти, сильными
землетрясениями и наводнениями, засухами,
причинившими очень большой ущерб населению
империи, а также неудачами во внешней политике, в
частности поражениями византийских войск от
болгар и русских. Однако в дальнейшем Василию II
удалось стабилизировать внутреннее и внешнее
положение империи и подчинить отпавшие от нее
территории.

В 1014 году после поражения болгарского
войска под Струмицей по приказу Василия II было
ослеплено 15 тысяч пленных болгарских воинов.

Сестра Василия II Анна была женой Киевского князя
Владимира I
.

1025 — 1028  Константин
VIII
 
1028 — 1034  Роман
III Аргир
 
1034 — 1041
Михаил
IV
 
1041 — 1042
Михаил
V
 
1042 — 1055  Константин
IX Мономах

Дочь Мария была женой
Киевского великого князя Всеволода
I Ярославича
и матерью
Владимира Мономаха
.

1055 — 1056  Феодора
 Конец Македонской династии
1056 — 1057
Михаил
VI
 
1057 — 1059 Исаак
I
 
1059 — 1067
Константин
X
 
1068 — 1071  Роман
IV Диоген
(?-1072)
  Низложен и ослеплен Дуками
1071 — 1078 Михаил
VII Дука Парапинак
 
1078 — 1081  Никифор
III Вотаниат
 
1081 — 1118
Алексей
I Комнин
(1048-1118+)

Основатель династии
Комнинов.

Захватил власть, опираясь на военную знать.
Отразил натиск норманнов, печенегов
и сельджуков.

1096-1099 — 1-й Крестовый поход;

15 июля 1099 года Иерусалим захвачен крестоносцами.
Образовано Иерусалимское королевство.

1118 — 1143  Иоанн
II
 
1143 — 1180  Мануил
I
  1147-1149 — 2-й
Крестовый поход
1180 — 1183  Алексей
II
 
1183 — 1185
Андроник
I
  Двоюродный брат Мануила.
1185 — 1195  Исаак
II
 Основатель династии Ангелов
1189-1192 — 3-й Крестовый поход
1195 — 1203  Алексей
III
 
1203 — 1204  Исаак II
Алексей IV


1202-1204 — 4-й
Крестовый
поход


Поход, организованный по инициативе папы
Иннокентия III и венецианского купечества, был
направлен главным образом против Византии, 
(см. карту Константинополя).
на части которой после захвата в 1204
Константинополя крестоносцами была образована
Латинская империя, которая распалась в 1261 году.

1204 — 1204  Алексей
V
 
1205 — 1221  Феодор I  Основатель династии
Ласкарисов
1222 — 1254 Иоанн
III Дука Ватац
 
1254 — 1258  Феодор II  
1258 — 1261  Иоанн IV  
1259 — 1282  Михаил
VIII

Выходец из знатного
византийского рода, основатель династии
византийских императоров Палеологов.

В 1261 году Константинополь отвоеван византийцами.

1282 — 1328  Андроник
II
 
1295 — 1320  Михаил
IX
 
1325 — 1341  Андроник
III
 
1341 — 1376
Иоанн
V Палеолог
,
Иоанн VI Кантакузин
(до 1354 г.)
 
1376 — 1379  Андроник
IV
 
1379 — 1390  Иоанн V  
1390 — 1390  Иоанн
VII
 
1390 — 1391  Иоанн V  
1391 — 1425  Мануил
II
 
1425 — 1448  Иоанн
VIII
  Его женой с 1409 года была Анна
(1415+), дочь Василия I
Дмитриевича
.
1448 — 1453  Константин
XI

Последний византийский
император.

Его племянница Софья была женой
Ивана III
.

В 1453 году Константинополь завоеван турками и
переименован в Стамбул.  (см.
карту Константинополя
).

     
     

«Византийский император Алексей Комнин». Гость программы — Александр Музафаров

Поделиться

Портрет императора Алексея I Комнина из греческого манускрипта (библиотека Ватикана)

Гость программы: историк, директор образовательных и просветительских проектов Фонда исторической перспективы Александр Музафаров.

Разговор шел о Византийской империи времен правления императора Алексея Комнина, о роли этого правителя в преодолении кризиса империи в 11 веке, а также о его участии в поддержке церковной жизни в Византии.


Д. Володихин 

 – Здравствуйте,
дорогие радиослушатели. Это светлое радио, радио «Вера». В эфире
передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин.
Сегодня мы с вами поговорим о государстве, которого давным-давно не
существует, но оно успело наложить отпечаток своей высокой культуры на
нашу страну, ну собственно и не только на нее, а на добрый десяток
государств Европы, если не больше. Я имею в виду империю ромеев, которую в поздней традиции называют Византией. Империя ромеев
– христианская империя, держава со столицей в Константинополе. И в
советских исторических учебниках отражали очень своеобразно: она была
«консервативной», «отстающей», «косной» и даже, насколько я помню, когда
изображали территорию этой империи, создавалось впечатление, как будто
она постепенно уменьшается, уменьшается, уменьшается, хотя это вовсе не
так. Она, что называется, дышала – то уменьшалась, то увеличивалась, то
испытывала тяжелейший страшнейший кризис, то вновь росла в размерах,
расцветала и всей Европе давала те интеллектуальные пакеты, которые та
усваивала в сфере высшей сложнейшей культуры, литературы и знаний
государственного управления. Вот собственно XI век это эпоха, когда
империя пережила один из таких кризисов, и ее вывел, а перефразируя
советские времена, выволок империю из грязи император Алексий I Комнин – человек, который вывел на трон целую династию великих государей. И в истории не только империи ромеев,
а всей Европы, и, наверное, можно сказать мира. Один из
блистательнейших, величайших государей, о которых мы, к сожалению, знаем
очень мало. Поскольку для советского учебника Византия это периферия, ее государь это
периферия. Но давайте мы немножечко скорректируем профиль наших
исторических знаний и обратимся к этому замечательному историческому
деятелю, для того чтобы понять все величие его действий и все тяготы его
державной жизни. Для того чтобы поговорить с чувством, с толком, с
расстановкой об этом человеке, мы пригласили к нам в студию историка,
исторического публициста, директора образовательных и просветительских
проектов Фонда исторической перспективы, Александра Азизовича Музафарова. Здравствуйте. 

А. Музафаров 

– Здравствуйте.  

Д. Володихин 

– Собственно
он удивляет московскую публику, вот уже, наверное, года полтора
замечательными лекциями о монархах мира. Один опыт у нас такой лекции
уже был, вы имели возможность послушать выступление Александра Музафарова об императоре Александре III. Теперь на нем Алексей I Комнин. Традиционно, что-то вроде визитной карточки Алексея I Комнина: что надо вспоминать, о чем надо думать, когда заходит о нем разговор? Буквально в трех – четырех фразах. 

А. Музафаров 

– Ну
во-первых, это упорство, помноженное на чувство долга. То есть если бы
он был европейским рыцарем и выбирал себе девиз, то, наверное, его
девизом был бы: «Никогда не сдаваться». Потому что вот он бился за
империю до конца и не останавливался, пока не решал проблему. То есть
вот печенеги – мы будем биться, пока печенеги не кончатся. Норманны – мы
будем биться, пока не отучим их высаживаться на западе империи. Турки –
мы будим биться с ними, пока не будем оттеснять их дальше в Малую Азию. 

Д. Володихин 

– Пока не отдадут наши города. 

А. Музафаров 

– Да.
Я буду собирать новое войско, если побьют прежнее, никакая неудача не
заставит меня остановиться и сложить оружие. То есть это упорство в
достижении цели и воля. Второе качество его – это, конечно, православная
вера, потому что был глубоко верующий человек. Собственно, видимо, в
вере он и черпал силы своей, так сказать, вот этой настойчивости и воли.
Его дочь вспоминала, что он не ложился спать, не постояв долгое время
на молитве. Спал он всегда на голом мраморном полу, чтобы помнить, что
он простой воин и воин Христов, так сказать, что он именно сражается,
чтобы удержать вот эту вот православную ойкумену, православную империю. И
третье – я бы сказал, что это был политик, это был император, который
умел находить, скажем, нестандартные решения и выбираться из самых
сложных ситуаций. То есть это не только воля и настойчивость, но и
находчивость, я бы сказал так. Потому что он сумел справиться с очень
многими проблемами, и всегда находил способ обратить, так сказать, вот
бедствия, обрушившиеся на него, к себе же на пользу или к пользе своей
державы. Он сумел как бы пройти не то
что между Сциллой и Харибдой, а между таким вот коленчатым валом,
который наносил постоянные удары, и использовать энергию этого вала для
того, чтобы спасти и возродить свою страну. 

Д. Володихин 

– Ну
что же, хочу, чтобы уважаемые радиослушатели вспомнили слова из
известной старой рок-песни – «Воля и разум». Но в отношении Алексея I Комнина,
наверное, придется добавить еще одно слово: вера, воля и разум, – вот
это то, что характеризует великого императора. Ну а теперь давайте
вспомним о том, как он рос, как он формировался как великий
государственный муж, и что заставило его взять на себя власть.
Изначально, в общем, это не предполагалось, и никто не думал, что этот
человек станет императором.  

Д. Володихин 

– Алексей I Комнин
родился где-то в начале 50-х годов XI века. К сожалению, точной даты
его рождения в источниках не сохранилось, что несколько странно, потому
что его подробные биографии писали современники, но почему-то этому
вопросу они не уделили внимания. Непонятно даже, где он родился, то ли в
Константинополе, где в этот момент правил его дядя, Исаак Комнин, то ли в родовом, так сказать, домене семейства Комнинов – Кастлкомну, до сих пор существующий такой турецкий город, тогда он был, конечно, ромейским. Это город в Пафлагонии,
на востоке империи. И происходил он из такого знатного рода
византийских военачальников. Семья была довольно большая, он рано
осиротел – умер отец, но вместе со своими старшими братьями он уже с
12 лет принимает участие в походах и сражениях византийской армии,
сдерживающей натиск турок-сельджуков, хлынувших в Малую Азию после
поражения Романа IV Диогена при Манцикерте.  

Д. Володихин 

– Ну да, собственно проблема-то была и раньше. Роман IV
Диоген был последний перед длительным, крайне тяжелым для империи
периодом, государем, который всерьез имел возможность сдержать турок.
Они до этого, к сожалению, довольно долго громили армию империи,
продвигались в Малую Азию все дальше и дальше, забирали один город за
другим. И нанесли империи урон не только самим фактом продвижения, а еще
и тем, что отобрали у нее золотоносные реки, питавшие экономику. Ну и
плюс к туркам с востока добавилась опасность норманнских рыцарей,
которые захватили обширные владения в Сицилии, на юге Апеннинского
полуострова, стремились оттяпать у империи – иначе не скажешь, потому
что нрав был бандитский по натуре, хотя рыцарский по названию, – это
угроза с запада была страшнейшая. Ну и наконец, мне кажется, север тоже в
этот момент набухал опасностью. 

А. Музафаров 

– Да, в этот момент народ, который ромеи называли пачинокиты,
а русским летописям он известен как печенеги, были выбиты из великой
степи новым народом кипчаков или по-русски половцев, и в отчаянии
бросились на соседей. Одну их крупную орду разбил русский князь Ярослав
Мудрый, а вторая крупная орда хлынула на Дунай и с севера обрушилась на
империю ромеев.
Это были постоянные набеги, постоянный прорыв дунайской границы империи
и постоянный угон жителей в рабство, разорение. И империя оказалась как
бы между тремя врагами – турками, норманнами и печенегами. 

Д. Володихин 

– И я бы добавил сюда, что еще один страшный враг была внутренняя неурядица.  

А. Музафаров 

– Да, совершенно верно. 

Д. Володихин 

– И там проблема-то была в том, что два последних государя перед Алексеем I Комниным, перед его воцарением, это Михаил VII и Никифор III Вотаниат,
они фактически бездействовали. Первый был прекрасно образованный юноша,
которому больше пристало рассуждать по поводу философии, истории,
риторических способностей людей, но управлять он не хотел. Второй был
старец 78-летнего возраста, который забрался – я не знаю, наверное, ему
помогли, – забрался на престол, будучи до этого узурпатором. Занялся
какими-то непристойными матримониальными планами, то есть при живой жене
развел предыдущего императора, забрал его жену. И тоже предался
бездействию, откупался от своих поданных богатыми подарками и, как и
первый государь, терпел то, что на территории империи вспыхивают один за
другим страшные мятежи против его власти.  

А. Музафаров 

– И вот такой раздрай в верхней власти, он постепенно распространялся на все ромейское
общество. Предания о юности Алексея повествуют о его пути, вот как
офицера, полководца, когда он со своим братом отправился с небольшим
отрядом воевать с турками, и от него ночью убежали воины. То есть один
из воинов его разбудил и сказал, что слушай, ты хороший человек, мы к
тебе хорошо относимся, но мы тут решили сбежать, поэтому ну вот не
обессудь. И Алексей утром проснулся, убедился, что воины действительно
сбежали, мало того, они увели у него коня. И он в доспехах шел около 20
верст до ближайшего ромейского
города. И его биограф отмечает с гордостью, что он не бросил этот
тяжелый латный доспех, по жаре он дошел, нашел подмогу, сумел выручить
брата. И ему приходилось не только воевать, но и уговаривать,
использовать дипломатические приемы, собирать себе войско, уверять
воинов в своей преданности. И так он постепенно зарабатывал репутацию
храброго и умного военачальника.  

Д. Володихин 

– Дорогие
радиослушатели, вы видите, какой ужас творится в империи – турки,
печенеги, норманны, мятежи, полное оскудение авторитета власти. И вот на
фоне всего этого прозвучит то, о чем помнит вся империя – об идеале
истиной императорской власти. Мелодия «Василевс» из кинофильма «Русь
изначальная», автор – композитор Алексей Львович Рыбников.  

Д. Володихин 

– Дорогие радиослушатели, вот такой хотели видеть подданные ромейских
государей своего императора и свою империю. Но было иначе. Несмотря на
это я напоминаю: у нас здесь светлое радио, радио «Вера». В эфире
передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин.
Замечательный историк, исторический публицист, директор образовательных
и просветительских программ Фонда исторической перспективы, Александр
Музафаров с нами и рассказывает нам об императоре Алексее I Комнине. Насколько я помню, собственно последний государь перед установлением власти Комнинов, Никифор III Вотаниат, пытался на этого опытного знатного воина опереться в подавлении мятежей против своей власти, и сначала все было хорошо.  

А. Музафаров 

– Да, дело в том, что вот такое бедственное положение империи вызывало у здравомыслящих ромеев
понимание, что империю надо спасать. Беда в том, что спасателей нашлось
много, и эти спасатели были людьми честолюбивыми, это были полководцы.
И, помимо Никифора III Вотаниата, был еще Никифор Василаки, удерживавший восток империи, был Никифор Вриенний, который удерживал запад империи. И Никифор III Вотаниат, будучи человеком весьма пожилым, попытался опереться на Алексея Комнина,
вызвал его в Константинополь, получил ему, сделал его, по-моему,
доместиком запада – такой высокий чин в византийской иерархии, – и
поручил ему справиться с этими мятежами. И вот здесь надо отметить такое
тоже интересное участие Алексея Комнина, что он справился с мятежами, но подавляя их, он стремился не добивать своих. Скажем, с тем же Никифором Вриеннием
он его победил, он принудил его к капитуляции, но он же с ним и
породнился, выдав замуж за его сына свою дочь и воспитав этого сына при
своем дворе. Тот впоследствии напишет его биографию. Он очень хорошо
понимал, что главная угроза ромейской державе исходит извне и поэтому старался не тратить эти силы на внутренние усобия. 

Д. Володихин 

– Одни
из мятежей, на подавление которого хотел направить его император,
осуществлялся хорошо известными ему, фактически родными людьми. Он
отказался. Император начал гасить мятеж деньгами, и более-менее его
погасил. Но стало понятно, что мир в империи в таких условиях
невозможен, потому что император недостоин трона. 

А. Музафаров 

– Да, к тому же  при дворе нашлись люди, которые решили, что братья Комнины
слишком опасны, что их слишком любит армия, их слишком любит народ, и
попытались устроить такую интригу с их арестом и расправой над ними.
Алексею и его старшему брату Исааку пришлось бежать из Константинополя.
Бежали они к армии, и армия их поддержала и пошла, так сказать, на
столицу. А дальше они подходят к столице. Взять штурмом Константинополь
Алексей не мог, но один из его приближенных сел на ослика и поехал вдоль
городских стен слушать, как его с этих стен ругают. И вот он ехал, его
ругали, его бранили – он был пожилой человек, хотя опытный политик. И
вот он, приехав, доложил своему правителю, что вот там вот стоят варяги,
с ними не договоришься, тут стоят эти, с этими тоже не договоришься. А
вот тут стоят некие «немиции»
– то есть скорее всего это славянское слово «немцы», и вот с ними
договориться можно, они готовы за определенную плату открыть ворота. И собственно
так ночью он и сделал. Ночью он подъехал к ним уже на ослике и
реализовал, как это, поговорку Филиппа Македонского, что осел,
нагруженный золотом, возьмет любую твердыню. То есть ворота были
открыты, люди Алексея ворвались в город, просочились. ..  

Д. Володихин 

– Город
еще был полон войск императора, но император, как обычно, находился в
старческом бездействии и дал достаточно спокойно себя взять в плен.  

А. Музафаров 

– Да,
он был смещен. И опять-таки вот тоже интересно поведение Алексея: он не
убил и даже не ослепил свергнутого предшественника, а просто предложил
ему постричься в монастырь, где тот и долго довольно еще прожил, он был
долгожитель, Никифор Вотаниат, жалуясь только на то, что вот мяса есть нельзя, а так все, в общем, хорошо. 

Д. Володихин 

– Но
надо сказать, что в управлении императора, предшествовавшего Алексею I,
все было плохо, кроме одного, и за это Бог ему воздал: когда он брал
власть как узурпатор, он тоже пощадил Михаила VII,
предыдущего государя, и тоже предложил ему иночество вместе увечья или
казни. Ну вот, собственно, благо, которое он совершил раз в жизни
государственной своей, к нему вернулось. Ну теперь Господь с ними, со
старыми императорами, посмотрим на нового. Алексей I венчается на
царство, Константинополь его. С востока те же турки, с севера те же
печенеги, с запада те же норманны. Империя лежит изувеченная,
обескровленная. 

А. Музафаров 

– Я
бы добавил, что в империи еще экономический кризис – то есть монета
сильно испорчена, ремесленники разорены. И то есть в ситуации находятся в
крайне сложном положении. И на границах, прямо как у Пушкина: 

Воеводы не дремали, 

Но никак не успевали: 

Ждут, бывало, с юга, глядь, – 

Ан с востока лезет рать.  

Наиболее острой проблемой были норманны, они штурмовали ромейский порт Диррахий
– это на западном побережье нынешней Греции. Алексей собрал большое
войско, пошел и был разбит. Битва была очень жестокой, потому что в
составе варяжской гвардии Алексей сражались изгнанные из Англии саксы,
вот люди короля Гарольда, которые не смогли удержать Англию от
норманнского завоевания, потерпевшие поражение в битве при Гастингсе, и
они сражались с норманнами до последнего, пока не были все перебиты. Но
Алексей собрал новое войско, и в 1184 году, если мне память не изменяет,
он разбил-таки норманнов под Диррахием… 

Д. Володихин 

– Додавил. 

А. Музафаров 

– И
изгнал их войско. Он применял очень разную политику. Скажем, для того
чтобы держать и контролировать восточные провинции империи, на которые
зарились турки, он договорился с одним из перешедших на его сторону
турецких султанов, Сулейманом, и сделал его, так сказать, ромейским
чиновником. И Сулейман, пользовавшийся среди этих диких турок
определенным авторитетом, отбивал своих бывших соплеменников от востока
империи. Это позволило императору сосредоточить свои силы на том, чтобы
остановить печенегов. И ему удалось в нескольких сражениях нанести
печенегам весьма сокрушительное поражение. В последней битве он разбил
их окончательно, как писала его дочь, Анна Комнина в своей замечательной книге «Алексиаде»,
в которой она описывала деяния отца. Да, что удивительно, но огромный
народ после этой битвы перестал существовать, но это действительно так
было. Последний бой печенегов, воины были перебиты, а жены и дети,
соответственно, потом ассимилировались в ромейской державе. 

Д. Володихин 

– Как бы это правильно резюмировать: надо проявлять больше сговорчивости. 

А. Музафаров 

– Да.
Потому что они пытались именно что завоевать себе вот этот вот кусок.
Не договориться, не обратиться в службу, а именно завоевать и были
разгромлены. Флот Алексея сумел взять под контроль Крит и Кипр, но
дальше у Алексея начались проблемы, потому что Сулейман ему верно
служил, он был верен своему слову, но он умер, а его сыновья отнюдь не
собирались следовать дорогой отца. Они приняли ислам и фактически
попытались создать свое независимое государство, независимое и от
сельджукского султаната, и от империи. Кончилось тем, что в султанате
тоже началась борьба за власть, и фактически какие-то дипломатические
договоренности, которыми ромеи
пытались сдержать натиск сельджуков с востока на запад, оказалась, так
сказать, разрушенными, потому что их некому было соблюдать. И это
привело к тяжелейшим потерям: была потеряна Никея – главная крепость,
защищавшая Малую Азию, турки вышли к берегам Мраморного моря… 

Д. Володихин 

– И фактически могли видеть на другом берегу, через пролив, сам Константинополь. 

А. Музафаров 

– Да.
То есть и это, конечно, было тяжелейшим ударом по империи. Тем более
что у турок появился флот, и многие острова в Эгейском море, которые
были такими житницами империи, они тоже запустели. Известен случай,
когда назначенный епископ на один из островов, туда просто не поехал,
потому что там ничего кроме развалин не осталось. И Алексей сумел
справиться и с этой ситуацией. Причем тут же против него еще сложился
заговор людей, которые были недовольны им, и заговор он подавил. Причем
во главе заговора стоял один из сыновей Романа IV
Диогена, которого он воспитывал при своем дворе, и тот вот неблагодарно
собрался его убить. Но один из бдительных воинов поднял тревогу,
значит, это не удалось. И тогда Алексей собрал свою армию, сказал, что
вот, солдаты, я вот готов драться как простой воин, во имя нашей
державы. И кто с этим не согласен, тот вот может поддержать
заговорщиков, я не буду тут прямо сейчас наказывать, попробуйте это
сделать. Воины заключали: ура басилевсу! – условно говоря, не «ура»,
другой приветственный клич был – и оказали ему полную поддержку, что
позволило ему справиться с мятежниками. Опять-таки он проявил
определенное милосердие, потому что не было смертных казней. Были
заточения, были постриги в монастыри, было отрешение от должностей,
отставки, но своих Алексей старался без крайней необходимости не
казнить. 

Д. Володихин 

– Но
вот хотелось бы подчеркнуть: для той эпохи это редкая черта характера –
милосердие, потому что, в общем-то, какой правитель, взглянув на то,
что происходит с его державой, не сказал бы: чрезвычайные обстоятельства
требуют чрезвычайных мер, – и не начал бы выкашивать людей десятками,
сотнями, если не тысячами. Алексей I был в этом смысле исключением.
Исключением даже на фоне предыдущих императоров самой державы ромеев. Он был – я не знаю, наверное, подходит простое слово: добр. 

А. Музафаров 

– Добр, но скорее справедлив и силен. Потому что он был воин, он считал, что лучшая одежда для мужчины это воинское платье и доспех. И не любил обряжаться в такие пышные ромейские одежды, которыми так принято наделять базилевсов, несмотря на то, что
до нас дошло только два его прижизненных изображения, не считая
изображений на монетах. И здесь Алексей в этой критической ситуации
сумел найти неожиданный совершенно выход. Дело в том, что когда он
вступил на престол, к нему пришли послы от римского папы Урбана II.
А надо отметить, что в этот момент римских пап было двое, потому что
предыдущий папа поссорился с императором, германский император взял Рим,
избрал папу по своей версии, Урбан II
был папа по другой версии. Один из них был, соответственно, настоящий
папа, другой антипапа, соответственно. Так вот, хотя разрыв между
Православной и Западной Церквами в 1054 году состоялся, для
современников он еще не был окончательным. Еще хранилась память об
общехристианском мире и еще теплилась надежда, что его каким-то образом
удастся уврачевать. 

Д. Володихин 

– Эти переговоры приведут к очень серьезным последствиям и в истории Запада, и в истории империи ромеев.
Поэтому, прежде чем мы начнем обсуждать их, эти самые последствия, я
хотел бы напомнить, дорогие радиослушатели: это светлое радио, радио
«Вера». В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. И мы ненадолго прерываем нашу беседу, чтобы буквально через минуту вновь встретиться в эфире. 

Д. Володихин 

– Дорогие радиослушатели, это светлое радио, радио «Вера». В эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий Володихин. У нас в гостях известный историк, исторический публицист, Александр Азизович Музафаров. И мы обсуждаем с ним историю жизни и державные труды императора державы ромеев, Алексея I Комнина. Итак, переговоры, которые сопровождали начальный период правления Алексея I Комнина,
ну собственно, эти переговоры он унаследовал с давних времен от своих
предшественников, этот переговорный процесс тянулся давно.  

А. Музафаров 

– Да.
И папа Урбан II со своим антипапой пытался найти поддержку на
христианском Востоке. И он прислал послов, которые в Константинополе
обсуждали вопрос, так сказать, о уврачевании
вот этого раскола. Предполагалось собрать некий церковный собор, на
котором можно было вот снять те противоречия и восстановить единство
христианской Церкви. Сразу скажу, что эта попытка так в итоге ничем и не
закончилась, такой собор так и не был собран. Но к нему серьезно
готовились. И Алексей I получил такую большую справку о том, в чем
именно является уклонение Западной Церкви в ересь, и что не устраивает
Церковь Православную. В этой справке было подчеркнуто, что многие
бытовые расхождения – там то что западные монахи бреют макушку – это как раз неважно. А вот вопрос о фелиокве – то есть вопрос о природе Святой Троицы, вопрос о базовых основаниях христианской веры, он, безусловно, является важным. 

Д. Володихин 

– И
прежде всего о первенствующем положении папы в мире. Ведь римский
престол претендовал и на старшинство и даже на власть над другими
центрами христианства в этом мире. 

А. Музафаров 

– Да,
значит. И вот эти вопросы предполагалось обсудить. И вот, пользуясь
этим дипломатическим каналом, после потери Малой Азии Алексей I посылает
очередное послание западному государю с рассказом о бедствиях,
обрушившихся на христианский Восток под ударами мусульман-турок. И папа
Урбан, а ему в этот момент улыбнулась удача – император поссорился со
своим сыном, сын этот императора фактически отстранил от власти, взял
Рим, сам короновался императором и возвел Урбана II на папский престол
законный. И вот он провозгласил такое явление как крестовый поход. Он
заявил, что отпускает грехи всем, кто наденет на себя крест и пойдет
освобождать Святую Землю от неверных. И его слова вызвали фантастический
эффект по Европе, собралось огромное количество людей, отправившихся на
восток. 

Д. Володихин 

– Давайте
сейчас немножечко займемся хронологией. Когда папа Убран бросил клич?
Это ведь, насколько я понимаю, уже середина 90-х годов XI века? 

А. Музафаров 

– Да.  

Д. Володихин 

– Мягко
говоря, он так не торопился с этим кличем, потому что прошло более
десяти лет с тех пор, когда Алексей I взошел на престол и начал говорить
о какой-то помощи. 

А. Музафаров 

– Да,
это 1095 год. Значит, историки современные связывают это с двумя
факторами. Во-первых, что именно к этому времени ситуация в Малой Азии
радикально ухудшилась, турки вышли к проливу. И второй момент, что да,
так сказать, на западе выжидали такого момента, когда можно будет
говорить с империей ромеев, может быть, даже отчасти с позиции силы.  

Д. Володихин 

– Но
проблема-то в том, что Алексей I в какой-то степени задачу решил до
того, как эта помощь к нему подошла. Очень своеобразная, скажем так,
помощь. И туркам он начал наносить поражения еще до прихода этого
рыцарского потока с запада. 

А. Музафаров 

– Да,
он сформировал очень интересное такое воинское подразделение,
основанное на тесном взаимодействии армии и флота. Это были корабли с
небольшими десантными отрядами, которые высаживались на побережье, и
земля стала гореть у турок под ногами. То есть они совершали такие
набеги на Малую Азию – отбивали острова, громили базы турецкого флота и
постепенно подготавливали вот это возвращение. А вдобавок ромейская армия удержала плацдарм на восточном берегу Мраморного моря, в районе Никомедии, значит, который позволял ромеям
как бы контролировать ситуацию, по крайней мере, в районе проливов, и
создавало условия для возможного наступления на восток. Первыми в
Константинополь пришли участники христианских крестовых походов, которых
вел проповедник Петр Пустынник. Это бы невооруженные люди, это были
люди невежественные, в основном крестьяне, воевать они не умели. И ромеи
переправили их на восточный берег, где значительная часть из них
погибла, сражаясь с турками. А сам Петр Пустынник был востребован при
дворе императора ромеев,
как такой специалист по тому, что там приходит с запада. Вторая армия
крестоносцев, ее вело несколько вождей, шла она по суше. Это, конечно,
для западных областей империи было бедствие. Потому что хотя они вроде
как шли с миром и дружбой, но это была многотысячная рыцарская армия,
которая шла по узким небольшим сельским дорогам, как саранча, съедая все
на своем пути. 

Д. Володихин 

– Притом средневековое рыцарство, оно отличается от киношного рыцарства. 

А. Музафаров 

– Да, безусловно. 

Д. Володихин 

– Оно
состояло из варваров буйных, скажем так, сильно пьющих и редко
моющихся, которые шли, ну кто-то, конечно, спасать Гроб Господень, не
будем отрицать и искреннего религиозного чувства. Ну а кто-то думал, что
все, что попадется под руку по дороге рядом с самим Гробом Господним и
по дороге назад, это справедливо полученная добыча. 

А. Музафаров 

– Да,
тем более все грехи отпущены, чего там стесняться-то. Алексей выделил
специальные военные отряды, специальных вельмож, которые эту армию
организовано сопроводили к стенам Константинополя, где вступил в
переговоры с ее вождями. Здесь вот он проявил такую интересную мудрость и
знание не только ромейской истории, но и того
как живут люди на западе. То есть вождям крестового похода было
предложено принести ему на верность феодальную присягу. В самой державе ромеев
такой механизм не использовался, но были специалисты, которые
подсказали, как это организовано на западе. И западным рыцарями был
предложен понятный, простой для них механизм. И был заключен своего рода
союз. Ромеи переправляют эту армию на восток… 

Д. Володихин 

– Обеспечивают ее.  

А. Музафаров 

– Обеспечивают
ее проводниками, потому что где находится Иерусалим, рыцари не знали. И
второе, что еще важно, они обеспечивали ее осадными технологиями.
Рыцари были хороши в чистом поле, но брать крепости они не умели. 

Д. Володихин 

– Ну насколько я понимаю, там с ними будут действовать и ромейские войска.  

А. Музафаров 

– Да, совершенно
верно. Главным образом разведчики и инженерные силы. И Алексею пришлось
применить очень дипломатический такт и выдержку, общаясь с этими
людьми, потому что они были совершенно действительно варварами, они не
понимали ничего ни в византийской культуре, ни в византийском этикете.
Во время переговоров один из рыцарей сел на трон императора, а стража
басилевса уже потянулась за мечами, но басилевс сказал ему: ты смелый
человек, посмотрим, будешь ли ты таким смелым, когда турки поволокут
тебя в плен на аркане. И действительно, как отмечает хронист, так и
случилось.   

Д. Володихин 

– То есть иными словами, достались императору Алексею I в качестве помощников запада, используя современное словечко, отморозки. 

А. Музафаров 

– Да, совершенно верно. Тем не менее, они переправились в Малую Азию… 

Д. Володихин 

– С помощью Алексея I. 

А. Музафаров 

– Да,
с помощью флота Алексея, они осадили Никею. И так они себя во время
осады проявили, что жители Никеи подумали-подумали и решили сдаться
императору ромеев.
И крестоносцы, готовясь к последнему штурму, неожиданно увидели на
стенах осажденного города византийские знамена. И вышедший из ворот
чиновник им сообщил, что все, город можно дальше не осаждать, он взят.
Рыцари были недовольны, потому что победу они вроде как одержали, но
разграбить город им не дали. И они отправились дальше, значит, уже
затаив определенные злые чувства на императора. А дальше на их пути лежа
Антиохия – крупнейший город востока, жемчужина еще Римской империи. .. 

Д. Володихин 

– Настоящий средневековый мегаполис. 

А. Музафаров 

– Да.
С Антиохией рыцари попали в очень сложную ситуацию, потому что они
взяли город, но не могли взять цитадель, где засел турецкий гарнизон. В
свою очередь подошла огромная армия сельджуков, которая осадила их в
этом городе. Крестоносцы обратились за помощью к Алексею, а он им этой
помощи оперативно оказать не смог, потому что такого количества войск у
них просто не было. И вот здесь своего рода конфликт культур. Византия, ромеи
считали: ну не мог и не смог, потом окажет. Но крестоносцы считали:
ага, сеньор не выполнил обязательств – значит, можно ему больше не
подчиняться. А в результате, досидев в осаде, они ринулись в последний
такой решительный бой на турок с криком: «Так хочет Бог». И Бог им
действительно помог, турок они разбили. Дальше их ждал поход уже в
Палестину, взятие Иерусалима и других городов. А ромейская
армия, пользуясь вот этими их успехами, отвоевывала город за городом в
Малой Азии, продвигая границы империи к востоку и восстанавливая власть,
значит, императора.  

Д. Володихин 

– Ну
что же, я думаю, что правильным будет, что на эту крестоносную тему мы
поставим сейчас мелодию, это саундтрек фильма о крестоносцах, «Царство
Небесное», композитор Грегсон-Уильямс.  

Д. Володихин 

– Ну
что же, в эфире только что отгремела с этими звуками музыки одна из
битв, которую вело крестоносное воинство против турок. И мне осталось
напомнить: там у них битвы, а здесь у нас светлое радио, радио «Вера». В
эфире передача «Исторический час». С вами в студии я, Дмитрий
Володихин. И мы с замечательным историком, историческим публицистом
Александром Музафаровым, продолжаем разговор об одном из величайших
правителей мира, императоре Алексее I Комнине. Итак, происходит массовый
обвал позиций турок на востоке. И не столь много здесь осуществляют
крестоносцы, сколько войска самого императора, которые были готовы к
ведению боев в этих условиях, которые почву для контрнаступления также
подготовили заранее. И которые, в сущности, использовали крестоносцев
как такой таран или даже некий металлический колпак на острие тарана.  

А. Музафаров 

– Да,
крестоносцы ушли дальше к Палестине, а армия ромеев продолжала
оттеснять турок из Малой Азии. И последнее поражение туркам армия
Алексея нанесла за год до его смерти, в 1116 году, в сражении при
Филомелионе, где были разгромлены войска конийского султаната, и тем
самым на долгие годы гарантирована восточная граница империи. А здесь
Алексей был верен себе как воин, как полководец, и последнюю битву он
провел буквально за год до смерти, будучи уже старым достаточно, больным
человеком, тем не менее, он последний раз повел ромеев в бой и победил.
А надо отметить, что вот вся эта, вот если мы говорили о войнах, можно,
на чем все это было основано. Потому что он бы не только воин. Конечно,
прежде всего воин, но и…  

Д. Володихин 

– Блистательный администратор. 

А. Музафаров 

– Да,
спасение империи заключалось не только в выигранных битвах. Ведь каждый
раз, когда он собирал новую армию, но армии и тогда требовали немалых
средств. И Алексею удалось восстановить разрушенное хозяйство империи.
Ему удалось наладить заново морские пути, его флот взял под контроль
восточное Средиземноморье, обеспечивая дорогу византийским караванам.
Ему удалось договориться с венецианцами и оживить торговлю империи. Ему
удалось восстановить доверие к византийской монетной системе. В 1092
году начали чеканить новую монету, которая, в отличие от порченой монеты
Никифора III Вотаниата, снова засияла таким полновесным золотом, монета
получила такое название «иперпир». 

Д. Володихин 

– Да,
это очень интересно. Если до начала XI века включительно имперское
золото было необыкновенной чистоты – это 23 карата, то есть в районе 950
метрической пробы, в течение кризиса середины XI века оно постепенно
падало. И Алексей I застал его в виде страшном – это был уже какое-то
серое золото – 330–350 пробы, даже не золото уже, а электра. Ему удалось
вытащить его, ну конечно, не к тем блистательным временам, когда оно
было 950 пробы, но к 850–870 смог. Это был экономический подвиг, который
в тех условиях дорогого стоил.  

А. Музафаров 

– Да.
И это позволило ему оживить торговлю, наполнить казну империи, что дало
империи силы. То есть империя была сильна не только тем, что ее воины
отчаянно отбили врагов со всех сторон, но и тем, что она снова стала
мощным центром ремесла, торговли, культуры. А культура, неслучайно
Алексей, я уже говорил, был человеком верующим и при нем наблюдается
определенный расцвет византийского православия: строятся новые
монастыри, возобновляются многие старые, разоренные турками и
норманнами. Он оказывал Церкви поддержку в беспощадной борьбе с ересями,
потому что для него чистота веры была не политическим вопросом, а
вопросом принципиальным. То есть это был человек, который вверял себя
Богу, в Боге видел источник своей силы и своей воли, и поэтому для него
здесь не могло быть компромиссов или мелочей. И при нем, и особенно при
его наследниках рождается интересное новое поколение ромейской
литературы. Можно вспомнить замечательную повесть собственно о его
жизни, которую написала его дочь, Анна Комнина, значит, «Алексиада» –
это выдающееся произведение ромейской словесности, в котором так, в
несколько гиперболизированной форме описывается жизненный путь ее отца.
Кстати, интересно, что книжку об отце написал и ее муж, Никифор Вриенний
младший. Рождаются новые сюжеты, связанные и с появлением в империи вот
этих вот западных людей, рождаются и сюжеты, посвященные борьбе с
иноплеменным нашествием. И вот при Комниных, пожалуй, что можно назвать
такой последний золотой век ромейской культуры. 

Д. Володихин 

– А
вот, кстати, об этом поговорим подробней. Вы произнесли слово
«наследники» – это очень важный момент. Ну во-первых, часто бывает так,
что пришел великий человек, поднял до недосягаемого уровня до того низко
павшую культуру, экономику, политику, военный потенциал империи – после
него все рушится. Во-первых, вот как надолго вперед была обеспечена
империя хорошей династией и хорошим состоянием дел? И второе, не менее
важное. Вот в нашей литературе нередко встречаешься, что византийская
империя находилась в агонии. Значит, XIV век – в агонии, XIII – в агонии XII – в агонии, XI – в агонии X – тоже в агонии. Cпустимся
ниже – там тоже несколько агоний найдется. Когда же она жила-то,
непонятно. А ведь протянула больше, чем подавляющее большинство
государств мира и чуть ли вообще не дольше всех – тысячелетия. Что же
там было-то с этой самой агоний, и кто был преемники, удалось ли им
удержать высоко знамя, поднятое Алексеем I? 

А. Музафаров 

– Знаете,
по поводу агоний есть интересная книга одного европейского историка,
посвященная истории Византии, которая называется «Империя, которая не
желала умирать». То есть в этом плане, что этот вечный плач по вечно
умирающей Византии, он, конечно, уже, так сказать, совершенно
несправедлив. А надо отметить, что ромейская держава обладала очень
своеобразным механизмом передачи власти. Ромейская монархия очень сильно
отличается от привычной нам европейской или русской монархии. Здесь
недостаточно было родиться во дворце, чтобы стать императором. Ромеи
недаром так назывались (ромей – это «римлянин» по-гречески), и они
помнили времена римской истории, когда император был полководец, взявший
или получивший государственную власть. 

Д. Володихин 

– И получивший особые полномочия, скажем так. 

А. Музафаров 

– Да,
в ромейской державе императором можно было стать. И примеры, когда не
только полководец, но и солдат становится императором, ну в ромейской
истории известны. Более того, даже вольноотпущенник один был императором
и, в общем-то, даже неплохим. Так вот поэтому перед Алексеем стояла
сложная задача – заставить поданных принять своих детей в качестве
императоров и это ему удалось. Ему наследовал его старший сын и
соправитель Иоанн Комнин. 

Д. Володихин 

– Насколько я помню, в историю империи он вошел как Иоанн II.   

А. Музафаров 

– Да.
Значит, и вот вообще его, и его ближайших потомков называли Великие
Комнины. А почему Великие, потому что впоследствии все последующие
византийские императоры добавляли их родовое прозвище к своим: были
Ангел Комнин, там кто еще был у них, Палеолог Комнин и так далее. Но вот
эти непосредственные преемники Алексея, его сын, его внук, по-моему, и
его правнук, не помню сейчас точно…  

Д. Володихин 

– Ну сейчас разберемся. 

А. Музафаров 

– Они вошли в историю именно как Великие Комнины, при которых держава ромеев стояла. 

Д. Володихин  

– Вот
его внук, насколько я помню, Мануил I Комнин, действительно великий
государь, который достаточно долго удерживал империю в ее пределах. И
даже, в общем, расширял территорию… 

А. Музафаров 

– И даже расширил, Антиохию вернул. 

Д. Володихин 

– У
него было еще личное прозвище Великий – Мануил I Великий. Что касается
правнука, ну тут, если память мне не изменяет, в детстве был лишен
власти родственником, Андроником I
Комниным. Ну а это тоже был узурпатор, и, в общем, вел себя совершенно
иначе, вел себя как человек, который захватил власть и удерживает ее с
помощью жестокости. Вот на нем собственно династия и срезалась. Но
давайте вспомним, хорошо, а как много времени прошло со времен получения
власти Алексеем I, со времен его смерти до того, как династия рухнула. Начало 80-х – он получает власть, 118 год – он умирает, а дальше? 

А. Музафаров 

– Ну
по большому счету, инерции вот этого процесса хватило до 1204 года, до
падения Константинополя под ударом четвертого крестового похода. Но если
взять, так сказать, начало кризиса империи, то это 1180 годы – то есть
хватило фактически на столетие.  

Д. Володихин 

– Да,
и империя была крепка, внушала уважение своим процветанием соседям. И
не только процветанием, но и своей военной силой. Любопытно то, что
некоторые русские князья знали очень хорошо империю. Всеволод Большое
Гнездо провел на ее территории много лет, был по крови связан с ее
аристократией, с теми же Комниными. И ее опыт, опыт империи, он принес в
Северо-Восточную Русь. Его колоссальная могущественная Владимирская
держава, Всеволода Большое Гнездо это в значительной степени применение
политического опыта империи ромеев. 

А. Музафаров 

– Да,
совершенно верно. Он прошел такую хорошую школу и мог править, опираясь
как на силу, так и на вот эту знаменитую византийскую дипломатическую
ловкость. То есть он умел не только воевать, но и подобно великим
Комниным договариваться. И, так сказать, обеспечивать интересы своего
государства не только кровью, но и разумом.  

Д. Володихин 

– Итак,
мы фиксируем в истории империи ромеев небывалый взлет, который
абсолютно перечеркнул кризис середины XI века, отбросил от
Константинополя турок, привел, ну скажем так, на время привел в
состояние покоя норманнов, уничтожил печенежскую проблему. И дал миру
возможность использовать высокую изысканную имперскую культуру, хлещущую
необыкновенными щедрыми струями из главного своего источника, из
Константинополя. Таким образом, мы имеем право добрым словом помянуть
человека, который, еще раз повторюсь, вытащил империю из грязи –
императора Алексея I Комнина. Наша передача подошла к концу. От вашего
имени, дорогие радиослушатели, позвольте мне поблагодарить за
замечательную беседу, замечательную лекцию об Алексее I Комнине
Александра Азизовича Музафарова. И мне осталось лишь сказать вам:
спасибо за внимание, до свидания. 

А. Музафаров 

– До свидания. 

Византия: в плену мифологем

Евгений Баев, студент V курса исторического факультета МГУ

  

В последнее время пристальный интерес общественности к Византии и роли византийского наследия на Руси возрастает. При этом публицистические оценки истории этой мировой державы и ее значения зачастую некорректны, искажают действительность, содержат фактические ошибки, преувеличения, изобилуют преднамеренными фигурами умолчания. То есть фальсифицируют историю. Ярким примером этого явилась опубликованная недавно в «Новой Газете» статья обозревателя Ю.Латыниной [1], где автор по сути возвращается к давно отвергнутой в мировой науке гиббоновской теории о тотальном упадке и регрессивности державы ромеев, но даже не упоминает таких «маленьких фактиков» как кодификация при Юстиниане римского права и кирилло-мефодиевская традиция. Не ставя целью выявлять и исправлять ляпы и натяжки журналистки [2], мы помещаем в качестве ответа рассуждения нашего студента.

Византийская империя — великое государство, от которого наш народ принял православную веру — в последнее время часто сравнивается с Россией по понятным
причинам. Причём зачастую Византия либо чрезвычайно идеализируется, либо, наоборот, описывается в самых чёрных красках (и то, и другое с намёком на нашу
страну).

С точки зрения исторической науки подобные действия неуместны. Византия – это Византия, Россия – это Россия. Несмотря на общность веры и сходство культур,
это разные общества.

Вместе с тем, нам есть, чему поучиться у Византии. Для нашей страны крайне важно учитывать опыт византийцев, которых мы можем назвать своими духовными
предшественниками. При этом крайне важно опираться на истинное историческое знание, а не на мифологемы и идеологические штампы.

«Корабль всемирного государства»

Начнём с того, что «Византия» — термин искусственный, возникший в немецкой историографии в XVI в. Он условен, как и многие научные термины, создаваемые для
обозначения понятия, и всяк пишущий о Византии это, конечно, знает. В средневековой Европе и на Руси это государство было известно как Греческое царство.
Во Франции его называли Bas-Empire (Нижняя империя). Часто встречается термин «Восточная Римская империя». На самом деле это была просто Римская империя,
существовавшая непрерывно с древнейших времён, чей континуитет идёт от гражданской общины существовавшего в древней Италии полиса под названием Roma.

В «Поучении» Агапита Диакона (самый популярный в средневековой Европе учебник государственного управления) встречается потрясающее определение ромеями
своей империи — «корабль всемирного государства». Всемирность, универсальность его заключалась не в обладании всем миром – в этом не видели нужды – а в
том, что для ромеев их империя была единственным в мире государством в собственном смысле этого слова, кораблём в бушующем варварском море. У ромеев была
претензия не на всемирное господство, а на всемирное значение, на моральное превосходство.

Конечно, это было самолюбование — самолюбование своими законами, гражданственностью, культурой, а также силой и процветанием. Ромеи считали себя элитой
человечества. Даже когда от всей империи остался практически один Константинополь, мысль о своей исключительности не покидала ромеев.

С одной стороны, мы должны помнить, что подобная эксклюзивность часто приводит к негативным последствиям для исповедующих её обществ, с другой, — ромеи
действительно имели полное право гордиться своей державой, пока не были подточены сами её основы — законность и публичный характер государства.

Римская империя всегда, и в византийский период в том числе, была правовым государством. Это государство покоилось на законах и на согласии граждан. По
мнению римлян, как не существует двух математик, не может существовать и двух систем права. Только римское право, основанное на естественных принципах,
считалось истинным. И Римское государство является хранителем этого права, а император — его живым воплощением. Считалось, что император, подчиняясь Закону
Божьему, даёт людям праведные законы. В его руках было «кормило благозакония».

Подобным образом ромеи относились и к православию — официальной религии империи с конца IV в. Империя должна быть средоточием благочестия и истинной веры,
а император — верховным хранителем догматов и блюстителем правоверия. Именно поэтому императоры-иконоборцы преследовали иконопочитателей, а православные
императоры — иконоборцев. Поэтому великий Юстиниан посвящал богословию едва ли меньше сил и времени, чем составлению законов: в этом он видел свой
гражданский долг главы Римского государства. Интересно, что даже языческий император Юлиан Отступник придерживался, в общем, тех же взглядов: он
философствовал и участвовал в мистериях как верховный понтифик древнеримской религии, и преследовал несогласных как охранитель официального благочестия.

Православие было официальным культом Римского государства. Поэтому еретики не были просто вольнодумцами от религии. Как членство в официальной церкви
считалось долгом патриота, так и отклонение от правой веры было актом политического протеста. В идеале римский народ совпадал с земной церковью, поэтому
еретики считались отщепенцами. Более того, они и сами не отделяли инакомыслия религиозного от политического. Когда сирийцы и египтяне в VI в. возжелали
национальной независимости и решили во что бы то ни стало обособиться от ромеев, они массово переходили в монофиситство — назло императору, исповедовавшему
православие.

Религиозное и политическое диссидентство тесно смыкались. Так, опасная секта павликиан (богомилов) поддерживалась Арабским халифатом и была своеобразной
«пятой колонной» внутри империи. Именно поэтому императоры так боролись за её искоренение — это было вопросом внутренней безопасности государства.

К чести Римской империи следует добавить, что нет в истории ни одного другого государства, проявившего такую живучесть, которое словно сжималось в точку
под напором внешних обстоятельств, но долгое время не исчезало, даже уменьшившись до размеров города (правда, этот Город по праву именовался царицей всех
городов мира).

Надо помнить, что ромейская держава была не просто преемником Римской республики, она сама была Римской республикой. Respublica по-латински — общее дело.
Государство воспринималось ромеями как дело общенародное. Единственным источником власти и суверенитета в империи был народ (именно это, наряду с высокой
правовой культурой, лежало в возможности заключения международных договоров с империей, поскольку гарантом оных были народ и его верховный представитель —
император, а не постоянно сменяющийся варварский вождь, за слова и действия которого наследники не несут ответственности).

Более того, государство было имманентным обществу, ромеи вообще не различали этих понятий, для них общество — это и есть государство. Полис, в котором
власть принадлежит гражданам — только разросшийся до гигантских размеров.

Что же касается республики, то даже окончательно перейдя на греческий язык, ромеи не захотели расставаться с этим словом: своё государство они называли
по-гречески ta dēmosia pragmata, или ta koina pragmata, что означает «общее дело».

Легитимность

Таким образом, мы видим, что сконструированный на Западе миф о Византии как о кровавой восточной деспотии, мягко говоря, не совсем соответствует истине. И
если государство для ромеев было общенародным делом, то византийский император был ни кем иным как народным избранником.

В практике императорской власти сочетались демократический принцип (император провозглашался народом на Константинопольском ипподроме) и принцип
теократический (по мнению ромеев, власть дана императору Богом, Который выражает Свою волю через глас народа). В эдикте Юстиниана Великого о составлении
Дигест, с одной стороны, говорится: «власть нам передана от небесного величества», а с другой: «власть римского народа переносится на императора».

Интересно, что собственно закона, который описывал бы функции императора, не было. Всё дело в том, что в основе императорской власти лежал не писаный
закон, а длительный обычай (longa consuetudo). Дело в том, что император не мог сам законодательствовать о своей особе — это было бы узурпацией прав
народа. Народ же, в силу своей многочисленности, уже не был способен к самостоятельному законотворчеству в комициях. Зато, согласно своду римского
гражданского права, если народом создаётся некий обычай, то он равен закону, и даже не требует письменной фиксации. Таким обычаем и стало вручение высшей
власти в руки одного человека.

Император не связан никакими законами (как сказал свт. Григорий Богослов: «Воля царя есть неписаный закон, ограждённый силой власти»), он стоит над ними,
но он же первым должен уважать законы и руководствоваться ими, чтобы и другим нарушение законов казалось небезопасным.

Возвышенная византийская политическая философия, основанная на православном понимании царской власти есть важная составляющая византийского наследия.
Согласно ей, обязанность императора быть наилучшим, стремиться к уподоблению Богу в милосердии, упражняться и возвышаться в добродетели.

По мнению византийского философа Синесия Киренского, император должен сообщать свою добродетель всем народам, изливать блага на множество людей. От
состояния его души зависит положение в стране. Поэтому задача правителя быть царём над самим собой, и тогда своим вдохновенным внутренним спокойствием он
будет удивлять добрых и устрашать злых.

Византийские авторы писали, что император не может обращаться со своей властью произвольно, словно бы она была его собственностью. Император держит власть
не для себя, а для блага народа. Власть обязывает её носителя к определённому образу действий. Власть — это священное служение.

Император должен печься о своих подданных, как о детях, он — отец народа. Но хотя власть императора и подобна власти Бога, он такой же человек, как и все,
и не должен прельщаться блеском своего сана (здесь уместно вспомнить о замечательной традиции: во время коронации императору преподносили несколько
образцов мрамора для его будущей гробницы: «Memento mori!»). Поставленный превыше всего земного, он не должен забывать о нравственных заповедях.

Византия не была наследственной монархией подобно варварским королевствам Запада. В ней существовала система передачи власти через назначение преемника.
Хотя подчас она и давала сбои, но в основном работала прекрасно. Теоретически, любой гражданин мог стать императором. Император, как правило, заранее
выбирал себе достойного преемника и объявлял своим соправителем (официально последний становился таковым, пройдя процедуру народного согласия). При этом и
в акте назначения, и в одобрении народа ромеи видели непосредственное выражение воли Бога, Который даёт власть, кому хочет. И даже если императора
свергали, то это считалось результатом грехов народа, который должен быть наказан через пришествие тирана.

Так, когда центурион Фока поднял мятеж в 602 г., и по его приказу был убит император Маврикий со всей семьёй, после чего Фока стал тиранить всю империю, по
преданию некий монах всю ночь молил Бога объяснить, как подобный человек мог оказаться у руля власти, и на утро услышал глас: «Искал вам худшего, да не
нашёл».

Однако после мрачного восьмилетнего правления Фоки, поставившего империю на грань гибели, к власти пришёл талантливый полководец Ираклий (610–641), который
сумел не только удержать осажденный персами Константинополь, но и совершить казавшееся невозможным: разгромить грозную персидскую армию и вернуть в
Иерусалим Животворящий Крест Господень, имеющий огромное сакральное значение.

Истинный император тем отличается от тирана, что, господствуя над множеством людей, он соединяет свои интересы с благом подданных, готов страдать, чтобы
оградить их от страданий, подвергается за них опасности, лишь бы только они жили в мире и безопасности, бодрствует днём и ночью, чтобы им не было причинено
никакого вреда.

Из-за избытка своей власти император страшен для людей уже самим фактом её безграничности, но одновременно он внушает любовь подданным своими
благодеяниями. Концентрируя в своих руках огромные ресурсы, он осуществляет функцию распределения благ и является мощным источником благотворительности.
Император является законным начальством, общим благом для всех подданных.

Культура

Никто не станет спорить с тем, что именно ромеи сохранили античную греко-римскую культуру и дали толчок итальянскому Возрождению, которое преобразует
Европу. Между тем, иногда их обвиняют в том, что они сами не создали ничего равного по масштабу памятникам античности. Это не так. Конечно, особенностью
ромейской культуры был её эклектический, даже подражательный характер. Главной задачей считалось именно сохранение античного наследия и подражание древним
образцам.

В литературе, например, господствовал языковой пуризм: все мало-мальски значимые произведения писались на аттическом диалекте древнегреческого языка,
который имел мало общего с разговорным, высоко ценилась стилизация. Многие западные учёные относились к византийской литературе предвзято, называя её
«архивом эллинизма», однако за маской аттицизма скрывалась литература весьма самобытная. Достаточно вспомнить берущие за душу гимны Романа Сладкопевца,
увлекательные любовные романы Ахилла Татия и Гелиодора, многочисленные исторические сочинения: от написанных изысканным языком подробных историй Прокопия
Кесарийского и Менандра Протектора до хроники Иоанна Малалы, писавшего на живом и доступном, но вместе с тем именно литературном языке. Процветала и
светская поэзия (в первую очередь, конечно, следует вспомнить роман в стихах «Роданфа и Досикл» Феодора Продрома и «Повесть о Дросилле и Харикле» Никиты
Евгениана). Увы, византийскую литературу можно назвать незаслуженно забытой, так как она мало известна широкому кругу читателей, несмотря на свои
достоинства.

Византийская иконопись и византийская архитектура оказали колоссальное влияние на искусство Европы и Руси. Без Византии не было бы ни Джотто, ни Андрея
Рублёва, ни собора Сан-Марко в Венеции, ни церкви Покрова на Нерли. Именно нацеленность на полноценное усвоение античного наследия стала причиной
византийских «возрождений» (Македонского, Комниновского и Палеологовского) и, наконец, европейского Ренессанса.

Некоторое культурное оскудение произошло в VII в., что было связано с трагическими событиями — нашествиями славян и арабов. Империя была на краю гибели.
Государству пришлось надолго милитаризироваться, сосредоточить все ресурсы на обороне. Разумеется, это сказалось на культуре. Кроме того, тяжёлое положение
империи вызвало всплеск фанатизма, характерного как для иконоборцев, так и для рьяных иконопочитателей в то время. Ещё следует помнить, что мы просто очень
мало знаем о культуре VII–IX вв., так как значительное число памятников погибло.

Однако уже в IX в. империя стала одерживать одну победу за другой. Она постоянно воевала на два фронта и на обоих успешно и неуклонно наступала (уникальный
случай в истории). Более того, как только в государстве наступила стабильность, сразу же процвели науки и искусства. Экономический подъём в IX–XI вв. был
невиданным.

Константинополь был крупнейшим городом мира, на умопомрачительные богатства которого с восхищением и завистью взирали путешественники с варварского Запада.
Ипподромы, термы, библиотеки, акведуки были неотъемлемой частью византийского города. Византия была единственным государством, которое могло себе позволить
широкомасштабную чеканку золотой монеты, причём её вес и проба не менялись на протяжении семи веков.

Слава Константинопольской высшей школы, возрождённой Иоанном Грамматиком и Львом Математиком, гремела по всему известному ромеям миру. В середине IX в.
начался процесс обращения славян в православное христианство и приобщения их к наследию античной цивилизации. Патриарх Фотий разъяснял первому крещёному
болгарскому царю Борису основы римского государственного управления, а в это время Кирилл и Мефодий переводили священные тексты на славянский язык.

После неурядиц, связанных с нашествием сельджуков и борьбой с печенегами и норманнами, в XII в. империя вступает в очередную пору расцвета при династии
Комнинов. Характерным представителем культурной элиты той эпохи был ритор Михаил Италик, крупный специалист по квадривиуму, а также философии, механике,
оптике и медицине. Вопреки расхожему представлению о том, что ромеи не позаботились о сохранении научных достижений древности, это не так. Михаил Италик не
только был прекрасно осведомлён о гелиоцентрической системе Аристарха Самосского, но и поддерживал её, и при это не был за это осуждаем.

Разумеется, в Средние века, как и в Античности, научные достижения, как правило, не были доступны основной массе населения (к которой, например,
принадлежал Косма Индикоплов, египетский монофисит, простодушно считавший, что мир имеет форму ковчега), зато они были вполне доступны ромейской культурной
элите, в отличие от западной (которая начали знакомиться с сочинениями Аристотеля и Галена лишь в XII в. через арабский перевод с сирийского, в то время
как ромеи читали этих авторов в оригинале).

Византийская наука не стояла на месте. Немесий Эмесский и Иоанн Филопон строили новую картину мира на основании натурфилософии неоплатонизма, соединённого
с христианством; Исидор Милетский и Анфимий Тралльский не только построили храм св. Софии, но и разработали теорию конических сечений, а также
реанимировали изобретения Архимеда; Леонтий Византийский и Максим Исповедник произвели революцию в богословии, введя в него понятийный аппарат Аристотеля;
Никифор Влеммид издал аристотелевские учебники логики и физики, получившие широкое распространение. Умы византийских философов закалялись в богословских
спорах, оказавших большое влияние на развитие христианства.

Христианская идея трансцендентности Бога давала науке возможность развиваться, в отличие от античного язычества, для которого весь мир был наполнен богами
и духами. Опровергая вечность и безначальность материи, Иоанн Филопон (VI в.) пришёл к выводу, что небесные тела состоят из огня, кроме того, небо так же
подвержено изменениям, как и «подлунный» мир. Филопон экспериментально доказал, что скорость падения тела не зависит от его массы, и вообще не оставил
камня на камне от аристотелевской теории движения.

Из-за арабского нашествия Александрийская академия, в которой работал Филопон, была уничтожена, а сами арабы с благоговением восприняли от сирийцев учение
Аристотеля, которое потом восприняла и сакрализировала поздняя схоластика.

Филопон имел изначальной целью доказать христианский догмат о сотворении мира из ничего, поэтому его научные успехи вызывали страшный гнев в языческой
Афинской академии (ещё один миф, связанный с византийской культурой — закрытие Афинской академии: якобы сей «светоч» был погашен «мракобесами»). Последнее
поколение афинских неоплатоников стояло на непримиримых позициях ямвлиховского догматизма и люто ненавидело христиан, ожидая скорого конца света из-за
мести позабытых богов. Император Юстиниан, ознакомившись с трудами Филопона, увидел в них потрясающие перспективы развития античной науки, свободной от
языческих догматов, и закрыл Афинскую академию, превратившуюся в заповедник устаревших идей Ямвлиха и Прокла, в которой главными преподаваемыми предметами
были оккультизм и теургия (общение с духами). Как видим, мракобесами скорее можно назвать самих философов Афинской академии.

Зато в Александрийской академии под давлением патриарха Петра Монга прекратили преподавание «бесовских таинств», а вместо них включили в учебную программу
математику, геометрию и механику. Наверняка, если бы эта академия не погибла во время арабского нашествия, уже к началу второго тысячелетия астрономы,
столкнувшись с несоответствием астрономических наблюдений «Альмагесту» Птолемея, занялись бы не «спасением феноменов» по Аристотелю, выдумывая новые
эпициклы, а постарались бы реабилитировать гелиоцентризм, идея которого, как мы уже знаем, никогда не была полностью забыта.

Социальная справедливость

Ромеи прекрасно осознавали, что перед государством стоят определённые социальные задачи. Юстиниан Великий в своей 148 новелле прямо заявлял, что его целью
является всеобщее благоденствие. Главными принципами законодательства для ромеев были справедливость и человеколюбие (формула римского юриста Ульпиана:
«право — это искусство добра и справедливости»).

Агапит Диакон указывает, что и чрезмерное богатство, и чрезмерная бедность суть зло, обрекающее людей на физические и нравственные страдания. Поэтому
государство должно уничтожать эти противоположности, стремясь к уравниванию граждан в имущественном плане.

Здесь нет ничего общего с пресловутым «взять всё — и поделить». Ромеи подчёркивали неприкосновенность собственности, и именно поэтому задачей правительства
являлось устранение нужды, чтобы каждый имел всё, в чём нуждается, и не посягал на чужое имущество.

В VII в., когда империя, казалось, скоро погибнет, началась мобилизация общества. Государство не могло более терпеть несправедливые общественные отношения,
когда пришло время призвать народ к обороне Отечества. Государство поставило задачу не допустить появления сверхбогатых людей.

Прежние римские латифундии исчезли напрочь. Основу экономики и обороны составили свободные крестьяне-общинники, а в городах — свободные ремесленники.
Внешняя торговля была под строгим надзором государства. Госслужащим было запрещено заниматься торговлей и ремеслом, а также покупать землю и давать деньги
в рост. Единственное, что позволялось сановникам с огромным жалованием — престижное потребление.

Согласно «Книге эпарха» Х века (своду уставов корпораций, подконтрольных Константинопольскому градоначальнику) предприниматель обязан был сам работать в
своей лавке, норма прибыли жёстко фиксировалась. Таким образом, мелкие производители конкурировали на равных, никому из них не позволялось усилиться
слишком сильно и задавить других, а государство следило за качеством продукции.

Государство заботилось о том, чтобы предпринимательство было, как бы сейчас сказали, «социально ответственным», а широкие народные массы не разорялись и не
превращались в пролетариат. Всех вдохновлял принцип апостола Павла: Если кто не хочет трудиться, тот и не ешь (2 Фес. 3:10).

Именно эти механизмы обеспечивали экономическую стабильность и зажиточную жизнь народа в средневизантийский период. Когда же, несмотря на все усилия
государства, воспользовавшись произошедшим по природным причинам голодом 922 г., динаты стали притеснять крестьян, а чиновники стали требовать для себя
свободы предпринимательства, система, обеспечившая стране потрясающие военные и экономические успехи, начала разваливаться. К власти пришли люди, которые
поставили корыстные личные интересы выше общественных. Именно это привело к катастрофе 1204 г. и длительной агонии XIII–XV вв. Агонии, тем не менее,
сопровождаемой подъемом духовности и созданием идеальной модели христианского мира, названной Д.Д. Оболенским «византийским
содружеством наций». И отвечая на вопрос, почему пала Византия, логичнее сформулировать его иначе: как она могла просуществовать более тысячелетия (а на
самом деле и полтора тысячелетия, если начинать с классической Римской империи), ведя почти беспрерывную войну на два, а то и на три фронта. Секрет не в
упадке, а в поразительной устойчивости…



[2] Отчасти это сделано, например, в публицистической статье: Холмогоров Е. И эта война закончится // Взгляд. Деловая газета. 12 февраля 2015. http:// www.vz.ru/columns/2015/2/12/729195.html

Византия| Город Белград

Распад Римской империи сопровождался вторжением варварских народов: восточных готов, гепидов, сарматов, аваров, славян и других. Из-за своего форпостного положения  на границе (лимесе), Белград был частым объектом нападений и разарений. Нападения с севера, через Паннонскую низменность, Дунай и Саву, были настолько сильны, что даже такой крепкий форпост как Сингидунум не мог дать отпор. В 441 году его заняли и полностью разрушили гунны. Тогда город потерял своих римских жителей. После нападения гуннов, в 454 году город снова вошел в состав Византийской империи, но вскоре его завоевывают сарматы, а затем восточные готы. В 488 году город опять попадает под власть Византии.

В начале VI века (512 г.) византийский император Анастасий заселяет ближайшее окружение города германскими племенами херулов, чтобы они защищали его от ратоборных гепидов. В развалинах бывшего римского города, на западной стороне Донег города, найдены следы материальной культуры германов. В 535 году, во времена правления византийского императора Юстиниана I, город был восстановлен и окружен мощными стенами. Таким образом Сингидунум стал сильным, достойным славы городом. Предположительно, именно тогда город впервые был связан с Таурунумом, расположенным на противоположном берегу.

В конце VI века, пока византийцы воевали на территории Африки и Азии, перед стенами Сингидунума появляются монгольские племена аваров, а за ними и первые славянские группы. После двух осад, авары и славяне захватили город. Есть многочисленные византийские исторические источники, говорящие об этой осаде и окончательном падении Сингидунума. После этого варварского вторжения и разрушения города, исчезло название ʺСингидунумʺ и оно больше никогда в истории не появлялось. Следы славянской материальной культуры этого периода найдены в Донем и Горнем городе, в Земуне, в поселках Ритопек и Вишнице. Это было начало славянизации города.

Приблизительно в 630 году на эту территорию приходят сербские переселенцы. После этого более двух с половиной веков в истории нет никаких упоминаний о городе. Аварские и славянские солдаты не придавали значения городу, потому что он перестал быть форпостом. Тогда он принадлежал более широкой части Балканского полуострова, захваченной славянами. Тем не менее, археологические находки указывают на продолжение жизни в городе и его окрестностях. Город снова упоминается уже под своим славянским названием ʺБЕЛГРАДʺ (такое название он получил, видимо, по крепостным стенам из белого известняка) только в IX веке, а точнее 16 апреля 878 года в письме папы Иоанна VIII к болгарскому князю Борису-Михаилу, в котором говорится о необходимости смены белградского христианского епископа Сергия. Позднее название города встречается в различных вариантах: АЛЬБА ГРЭКА, GRIECHISCH WEISSENBURG, НАНДОР АЛЬБА, НАНДОР ФЕЙЕРВАР, КАСТЕЛЬБЬЯНКО, АЛЬБА БУЛГАРИКА.  

В течение нескольких столетий после первого упоминания о Белграде как о славянском городе, в нем сменяются различные завоеватели и их армии. Прежде всего, Белград завоевали франки, которые под предводительством Карла Великого уничтожили авар. На развалинах Таурунума они основали франкское поселение малевила. После славянизации это место стало называться Землн (Земун). Правление франков сменяют болгары, а у них, в свою очередь, город отбивают венгры. В конце X века, во времена великого государства царя Самуила, Белград в очередной раз сменил своего правителя. Уже в 1018 году город снова становится важной пограничной крепостью Византийской империи. В XI и XII веках Белград становится ареной ожесточенной борьбы между Венгрией, Византией и Болгарией.

За это время через город на восток проходят многочисленные войска крестоносцев, оставляя на нем свой разрушительный след. После крестовых походов 1096 и 1147 годов, в 1189 году через Белград проходит 190 000 крестоносцев под предводительством Фридриха Барбароссы. Этот предводитель крестоносцев увидел ранее мощную крепость в руинах. О разрушениях города мы можем судить, прочитав записи арабского географа и картографа Идриси, который в своей работе ʺМаршрут византийского путиʺ, написанной в 1154 году, упоминает Белград как многонаселенный, оживленный город с множеством церквей.

Византийский император поссорил пророка и папу

конфликт

Молитва «Angelus», с которой папа римский Бенедикт XVI обращается к католикам каждое воскресенье, вчера проходила при беспрецедентных мерах безопасности. Причиной стали неутихающие в мусульманских странах протесты и даже угрозы в адрес понтифика, вызванные его недавними неосторожными замечаниями об исламе и пророке Мухаммеде. Речь Бенедикта XVI так и не сгладила противоречий — выраженное им «глубокое сожаление» мусульмане сочли недостаточным. В связи с этим в мире опасаются повторения известного «карикатурного скандала».

Традиционную молитву «Angelus», с которой папа римский Бенедикт XVI обращается к верующим каждый воскресный полдень, вчера внимательно слушали по всему миру. Причем с особым интересом выступления главы Римской католической церкви ожидали в мусульманских странах. После недавних высказываний понтифика, которые мусульмане сочли оскорбительными, многие рассчитывали услышать от понтифика извинения.

Слова, всколыхнувшие мусульман по всему миру, Бенедикт XVI произнес в прошлый вторник. Выступая в родной для него Германии, папа, в частности, процитировал высказывание византийского императора XIV века Мануила II о том, что пророк Мухаммед принес миру лишь «зло и бесчеловечность», поскольку «джихад распространяет свою веру мечом». Исламский мир воспринял речь понтифика как оскорбление. За последние дни извиниться за возмутительные, по мнению мусульман, слова понтифика потребовали лидеры практически всех мусульманских стран и исламских организаций, в том числе и Совет муфтиев России.

В конце прошлой недели турецкий премьер Тайип Эрдоган, в частности, назвал высказывания Бенедикта «неверными и крайне неудачными», дав понять, что в этом свете намеченный на конец ноября визит папы римского в Турцию, который должен стать первой поездкой понтифика в мусульманскую страну, неуместен. Вчера, правда, глава МИД Турции Абдулла Гюль заверил, что гневная реакция мусульман на речь понтифика не повлияет на планы Анкары принять его. Однако о неуместности визита в Турцию заговорили уже в Ватикане. А вчера в знак протеста был отозван первый мусульманский посол при папском престоле марокканец Али Ачора. По официальной версии, король Марокко Мухаммед VI вызвал его «для консультаций», связанных с «оскорбительными замечаниями в адрес ислама».

Ответной реакцией святого престола на разразившийся скандал стало субботнее заявление госсекретаря Ватикана Тарчисио Бертоне: «Святой отец крайне сожалеет, что некоторые отрывки из его выступления были расценены как оскорбительные для верующих мусульман и что в них увидели совершенно не то, что он имел в виду». В тот же день на защиту Бенедикта XVI встала и канцлер Германии Ангела Меркель, заявившая, что на самом деле папа «призвал к диалогу между религиями» и «все, кто его критикует, просто не поняли цели его выступления».

Впрочем, ни слова госпожи Меркель, ни запоздалые объяснения Ватикана на Ближнем Востоке услышаны не были. На мусульманской улице слова понтифика и дальнейшие заверения о сожалении вместо ожидавшихся извинений произвели эффект разорвавшейся бомбы, сопоставимый с реакцией исламских стран на публикацию карикатур на пророка Мухаммеда в конце прошлого года. В Пакистане, Индии, Индонезии, Палестине и Турции прошли многотысячные акции протеста. В Палестине на Западном берегу и в секторе Газа мусульмане закидали «коктейлями Молотова» пять церквей, причем две из них оказались православными. В Кашмире протесты против папы переросли в выступления против всех врагов ислама, к которым заодно причислили правительства США и стран Западной Европы. А иракская террористическая группировка «Армия моджахедов» даже пригрозила устроить атаку смертников на Ватикан.

Итальянские власти отнеслись к угрозе вполне серьезно. Вчера территория вокруг летней резиденции папы римского в Кастель Гандольфо близ Рима была взята под усиленную охрану. При подходе к резиденции понтифика охранники отбирали у пришедших на молитву верующих бутылки с жидкостью и зонты с железными наконечниками — так что слушать Бенедикта XVI многим пришлось, стоя под проливным дождем.

«Эти слова на самом деле были цитатой из средневекового текста, которая совершенно не отражает мое личное мнение»,— разъяснил в ходе вчерашнего обращения понтифик, подчеркнув, что «глубоко сожалеет» о той реакции, с которой исламские страны восприняли его речь в Германии. Однако при этом он не сказал того, чего от него ждали мусульмане. «Он должен был принести искренние извинения и признать, что допустил ошибку»,— заявил один из авторитетных суннитских богословов египтянин Махмуд Ашур. Очевидно, что многие мусульмане согласны с этой точкой зрения и протесты в исламском мире будут продолжаться.

НАТАЛИЯ Ъ-ПОРТЯКОВА

Возможности Википедии, или как византийский император армянином стал

Рецензия

  • 30 Июня 2009